Никогда не поздно

Как-то незаметно пролетели оставшиеся дни. Сегодня роспись. Три часа до… Вика стояла перед зеркалом в белом платье и надевала жемчужные сережки, волосы ее, непослушными кудрями, струились по плечам, прикрывая оголенные места. Она кусала губу, соскабливая этим, не нарочно, помаду, которую нанесла пару минут назад. Все потому что волновалась. Эти дни они не общались с Макеевым, точнее, она не общалась с ним, избегая его звонков, посещения и на работе, все возможными путями, ограничиваясь лишь профессиональными разговорами при всех. Поэтому и не знала, будет ли роспись, приедет ли, или же передумает. Надежда умирает последней, с минутными стрелками, которые медленно двигаются, отстукивая свой звук, свой час. Сережа стоял перед зеркалом в ванной, с пеной на лице, аккуратно водя по нему бритвой. Он только недавно встал, сходил в душ и пришел в себя. Всю ночь не спать было привычно для него, но сегодня ночь особенно трудная была. Мысли, раздумья, беспокойства, все внутри в ком смешалось, который, как казалось ему, набирал массу с каждой мыслью, воспоминанием. В душе засело сомнение, насчет Каштановой, ее манер поведения в последнее время. Он не понимал, к чему такие резкие перемены в отношении его. Вначале их второго «знакомства», ему казалось, что она не изменилась, все та же его девочка, обиженная на него, решившая, что покорит его тем, что пробьется в верхушку «Медведей», всегда любимой его команды. Сергей оценил это и даже возгордился ей, что его милая шатеночка смогла стать сильной и добиться многого. С ним бы не смогла. Вот, почему, она показывает себя такой стервой сейчас… Букет на заднем, кольца в кармане. Сергей хватает это все и направляется в подъезд. Лифт… Этаж… Дверь… Звонок жмет до упора, и ждет. Не открывает. — Я знаю, что ты дома, открой! — его голос многотонален. Тишина. Прислушавшись, он слышит шорохи и вновь жмет на звонок. — Вика! Если ты немедленно не откроешь, я выломаю эту чертову дверь! — Зачем?! — рывком на него открывается дверь, чуть ли не ударяя его, а на пороге оказывается Вика, такая гордая, непреступная, красивая, в том самом белоснежном платье. Макеев невольно засмотрелся на нее. — Чтобы стать, наконец, хозяином нашей жизни, НАШЕЙ жизни, Вика! А не своей, — повышенным голосом Сергей проговаривает это, четко, выделяя свои желания и цели на будущее, их совместное, — Чтобы ты больше никуда не делась, чтобы ты повторно не разрушила нашу семью и счастье, не натворила глупостей, как в прошлом! Задело. Очень. Виктория сжалась вся изнутри и на глазах выступили слезы, пока один член семьи обвиняет другого. Она хотела бы сейчас закрыть дверь, перед его носом, от обиды, злости и ненависти, но понимание того, что от этого человека, зависит будущее ребенка, так уже ею любимого, заставило остановиться. — Успокойся, пожалуйста, и зайди в квартиру. Не нужно привлекать внимание соседей, — тихо сказала шатенка, предоставляя вход в квартиру. Сергей прошел в комнату, ожидал беспорядка, но нет, чистота. На столе чуть косметичка разобрана, шкаф открыт, выставляя на показ гардероб спортивного директора, рядом туфли белые, невысокого каблука, а на кровати белая меховушка, не снятая с вешалки. Вика прошла в комнату, уже с красиво уложенными в прическу волосами. — Я почти готова, — положила в сумочку тушь и помаду, зная, что с этим мужчиной это может понадобиться и накинула меховушку сверху на плечи. Но Сережа никуда не торопился. Он подошел к слегка взволнованной Каштановой и взял ее мягко за плечи. — Я так не могу, вижу, что гнетет тебя что-то, давай поговорим, — нежно взглянул ей в глаза и провел тыльной стороной ладони по щеке, — Не хочу, чтобы первые минуты, когда ты станешь Макеевой, ты была чем-то недовольна. — А с чего ты взял, что я буду Макеевой? — Вика взъерошилась, — Второй раз на эти грабли я не наступлю, — она скинула его руки со своих плеч и отвернулась. — Насколько я помню, мы договаривались, фиктивный брак, никаких обязательств, никаких фамилий и прочего. Тем более, менять документы всего лишь из-за фамилии, не думаю, что стоит этого времени. На самом деле, Вике нравилось, как звучала его фамилия с ее именем и отчеством. Макеева. Сколько раз после развода ее еще звали так, сколько раз она взрывалась и просила забыть эту фамилию. Макеева Виктория Михайловна была никто, а Каштанова стала той женщиной, что пошла по головам и пробилась в высшее общество. Многие знают Каштанову теперь. Ей бы не хотелось, чтобы кто-то узнал про ее связь с тренером «Медведей» прошлую и настоящую, Которую может выдать одна простая фамилия. Они так и не обсудили то, что должны были. Всю дорогу до ЗАГСа Вика молча смотрела в окно, поджав губы, до сих пор держа в голове свои недовольства, Сережа тоже был напряжен. Он крепко сжимал руль костяшками, так что пальцы белели, его вождение машины было резким. Виктория боялась, но не решалась что-либо сейчас говорить, дабы не сделать хуже. Ведь, когда Макеев был резким, это не вещало ничего хорошего. На парковке никто не выходил из машины, время позволяло, да и думали оба о чем-то. Вика, смотрела в окно, облокотившись на локоть, Сергей постукивал пальцами по рулю. — Знаешь, ты хотел знать, что меня тревожит, — Вика вдруг повернулась к нему, привлекая внимание к себе, — То, что ты собираешься создать семью со мной, при этом обвиняя меня во всем произошедшем. В уходе, в разводе, в том, что наш ребенок сейчас неизвестно где… А ты знаешь, что не бывает виноват кто-то один, всегда виноваты оба, кто больше, кто меньше, но вдвоем. Сергей, я не выйду за тебя замуж, если ты и дальше будешь меня винить во всех НАШИХ грехах, это тяжело… Вика открывает дверь и выходит, громко хлопая дверью, обходя машину и отдаляясь от Макеева и его автомобиля все дальше. Сережа смотрит ей в след горько. Права, права всегда и во всем, сейчас уходит и тогда уходила. Не вернулась в тот раз и не вернется теперь, если не остановит.