Никогда не поздно

Две девушки сидели в модном ресторане, на набережной и пили кофе. Виктория все время сидела с телефоном в руках, печатая благодарности, или отвечая восторженно на звонки. Смольская же сидела напротив нее, с недовольным лицом, обиженная на то, что подруга не позвала ее на такое ответственное мероприятие, да и не сообщила вообще о нем. И если бы блондинка не заметила в местном СМИ яркую обложку со знакомыми лицами, так бы и не знала радость любимой подруги и лучшего друга ее мужа. — Ленк, ну не дуйся! — Каштанова, наконец, отложила мобильный телефон и принялась за Смольскую, — Все слишком быстро случилось и неожиданно. Я до последнего сомневалась, что регистрация будет, ведь игнорила всю неделю Сережу, — Вика следила внимательно за реакцией Ленки, та не заставила себя долго ждать. Ей было очень интересно с этого момента послушать, она не ведала в каких отношениях были Каштанова и Макеев после ее свадьбы, так как после похода в боулинг, общение лучших подруг резко сократилось. И та и другая, с головой погрузились в работу и свои собственные дела. — А вот с этого момента поподробнее, — глаза блондинки загорелись, ожидая увлекательного рассказа. Виктория покраснела моментально. Она не любила обсуждать личную жизнь, а зная, как критикует Елена, боялась начать говорить. Понимая то, что жена Точилина не отпустит, пока не узнает до мельчайших подробностей все, шатенка собралась с духом и начала рассказывать все с молодых лет и первого настоящего знакомства, а заканчивая взаимоотношениями недавних времен, свадьбой и опекунством Пашки. Полтора часа, Елена сидела не двигаясь, внимательно ловя каждое слово подруги, на удивление Каштановой, не перебивая ее. Она так поражена была событиями всех этих лет и обижена одновременно. Но свои эмоции и мысли Смольская выразила лишь после окончания поэмы, когда Вика облегченно выдохнула, смочив горло глотком апельсинового сока. — Одного не понимаю, зачем было притворяться, что не знакомы, что видите впервые друг друга? — голос отразил обиду, — Неужели нельзя было, хотя бы на второй день рассказать все, мы же лучшие подруги, Вика! Или только я так думаю? — Лен, прости меня, — Виктория виновато взглянула на подругу, ставя себя на ее место и понимая ее чувства, — Ты была так счастлива, я не хотела грузить тебя своими проблемами в твой праздник. Думала, он уедет после свадьбы и не потребуется ничего рассказывать. — Смольская была отходчивая, это и спасало их дружбу. При ссорах, Вика могла долго обижаться, в отличии от Ленки. И даже, если Каштанова уже не обижалась, гордость не позволяла мириться первой. Наверное, Лена этим и спасала их дружбу. Зато, она знала, что на шатенку можно положиться всегда, она была ответственна в плане помощи и обязанностей. — Ладно, я не обижаюсь, но при одном условии! — Ленка сделала серьезное лицо вмиг, — Ты закажешь мне сейчас самое вкусное пирожное, а вечером, мы вчетвером отпразднуем Вашу свадьбу. — Виктория хотела было уже возразить, насчет сегодняшнего вечера, но передумала. Она хитро улыбнулась и согласилась, подзывая официанта. Сергея на работе поджидало тоже поздравление. Хотя, все начиналось, как обычно, тихо, без палева. Но как только тренер вышел на лед, вся команда окружила его и забили клюшками по льду, сопровождая голосом это. Макеев улыбнулся, он должен был догадаться, что все уже знают. Ему не хотелось уже продолжать скрывать свое счастье. С радостью были приняты все поздравления и пожелания, а в конце капитан «Медведей» вручил ему белый конверт, внутри которого, тренер никак не ожидал увидеть брелок, на котором было написано английскими буквами Volvo. — Не понял, — мужчина прокрутил в руках вещицу и непонимающе взглянул на ребят. — Сергей Петрович, это ключи от машины. Мы тут узнали, что вы семьей обзавелись и решили, что машина будет кстати вам, скинулись ребятами, а также, Олег Иваныч помог, — капитан команды четко все разъяснил, а Сереже стало неловко. — Спасибо, конечно, очень приятно, но я не могу принять такой дорогой подарок. А теперь, давайте тренироваться, время идет! — не дав и слова вставить ребятам, он свистит и все обреченно разъезжаются. На протяжении всего времени, пока ребята гоняют шайбы, он обдумывает свое решение. И уже после, у тренерской его настигает жена. Она светится от счастья вся со стороны, а внутри фейерверк любви, нежности и ласки. Как только дверь тренерской закрывается, шатенка притягивает мужа за шею и целует нежно. — Слышала, «Медведи» сделали нам свадебный подарок, — она трется своей щекой об шершавую щеку мужа, прикрывая глаза. — Да, знаешь, что учудили, шведскую машину нам подарили, — Сергей усмехается, наслаждаясь обществом своей женщины, — Я уже им сказал, что не могу принять такой подарок, очень дорогой уж. — Почему? — вспоминая его раритетный автомобиль, вечно ломающийся посредине дороги, в неподходящих местах, Каштановой не казалось, что это плохой подарок, — Самое то для семьи, шведские машины безопасные, надежные, комфортные. — Тебя они подослали? — Сережа смеется и целует Вику в висок, а та отрицательно мотает головой. — Сама услышала это, хотела перед тренировкой рассказать об изменениях в играх, а попала на поздравления. Решила не лезть и ушла. — На столе лежали те самые ключи. Пока Сергей переодевался, Вика разговаривала по телефону в коридоре. Очередные поздравления. Вика все же уговорила Сережу посмотреть машину и прямо сейчас, они сидели в новеньком черном автомобиле. Все пахло новизной и блестело на солнце. Кожаные сиденья, деревянные лакированные панели, большой светлый салон. Все это не могло не радовать. Мотор мягко урчал, а движение у машины было плавное. И это растопило тренера окончательно. По дороге домой они закупились продуктами, так сказать, проверили вместительность багажника. Во всем эта машина выигрывала его старую. Свадьба и усыновление Пашки это все хорошо, но Вику стало мучить по ночам то, что сейчас где-то находится их с Сергеем ребенок. Она подолгу не спала и размышляла об этом; девочка или мальчик, какого цвета у него глаза, карие в нее или серые в Сережу, какой у него характер и как он живет. Скорее, последнее, больше всего тревожило Каштанову, что ребенок может жить в детдоме несчастно и бедно, может, сбежал из него вообще, а вдруг, его забрали и теперь он счастлив новой семье! «Новая семья» эти слова эхом пролетели в ее голове, оседая внутри. Вика зажмурилась крепко-крепко, чтобы не взвыть, и тихо встала с кровати, проходя на кухню и наливая себе воды. Хватит себя мучить! Было решено, что завтра она поедет в тот детский дом и постарается по максимуму выяснить об этом. А пока вода медленно поступала в желудок, успокаивая экстрактом валерианы, накапанной заблаговременно туда, Виктория пыталась успокоить себя тем, что все что не делается, все к лучшему. Какой была бы ее жизнь тогда, пять лет назад если бы Каштанова оставила ребенка? Сидела на шее у мамы? Залезла в долги и кредиты? Если есть шанс, она исправит все, вместе с Сергеем преодолеют все. А пока стало немного спокойно. От таблеток или от мужа, который мурлыкнул что-то во сне и прижал ее к себе крепко, но шатенка расслабилась и заснула. Рано утром, Каштанова собирается тихо, не будя Сергея, завтракает в спешке бутербродом с чаем и выезжает в другой город, где жила несколько лет назад, где обрела и потерла счастье, где разрушила всю свою жизнь тогда. Город Ногинск, в то время ничем не примечательный небольшой поселок городского типа, сейчас же смело назывался городом, ведь при въезде видны были вдали внушительные многоэтажки. Навигатор приводит к тому самому Детскому дому №5, которое встречает желтым трехэтажным зданием и огороженной забором территорией теперь. Вика бросает машину и направляется внутрь. Директор учреждения — мужчина, средних лет и судя по всему в должности недавно. Он ничего не знает об этой ситуации и отправляет Каштанову по адресу к предыдущей директрисе. Вика стучится в дверь на протяжении десяти минут и не верит, что сейчас все закончится тем, что соседи выйдут и скажут, что здесь никто не живет давно. Но нет, хозяйка объявляется еще через пару минут с сумкой в руках. Видимо из магазина. Они располагаются на кухне, пока хозяйка квартиры раскладывает продукты, Вика объясняет ситуацию и пьет чай. — Знаете, у Вас была дочка, — неожиданно произносит женщина. Мария Сергеевна тепло улыбается и присаживается напротив, — У нее были светлые волосы, голубые глазки, лучезарные, мы назвали ее Ангелина, от слова Ангел. — Вика внимательно слушает женщину, но ее начинает мучить вопрос, где же сейчас ее Ангел и почему в прошедшем времени, но спросить боится. — А где сейчас она, ее удочерили? — с надеждой и в то же время страхом спрашивает шатенка, резко затаив дыхание. — Ее удочерили сначала. Неплохая семья, она бухгалтер, он адвокат, известные, уважаемые в городе были. Год назад они попали в автокатастрофу, оба погибли. Девочка получила незначительные ушибы, но больше она пострадала психологически. Несколько дней с ней занимался наш психолог, а потом она сбежала. — Как сбежала? — вырвалось у Вики неожиданно, — Как пятилетний ребенок может сбежать, куда вы смотрели? — она повысила голос в истерике. — Мы искали ее месяц, прочесывали весь город, подали в розыск. Но все безуспешно, — от выслушанных слов, Вике хотелось разрыдаться. Пусть, лучше бы, она осталась с ней, но она была бы жива! Виктория понимала, что больше ей нечего было спросить и сделать, поблагодарив за гостеприимство Марию Сергеевну, она возвращается на работу. Виктория поймала мужа во время тренировки, на льду. Он с Александром Валерьевичем наблюдали за процессом игры, поменяв немного звенья. Заметив, что жена слегка расстроена, он кивает Точилину знак и отходит в коридор. Шатенка мнется, кусает губы, держится на людях, а лицо опухшее от слез. Много значит. Это вызывает волнение у Макеева. Они молча идут по коридору к тренерской. Сергей торопливо открывает дверь, впуская первую жену и как только дверь запирается за ним, Виктория дает волю чувствам, начав рыдать. Сережа обнимает ее, давая поддержку и защиту, гладит по волосам бесконечно и целует в макушку, ожидая прекращения истерики. Знает. Нужно. Знает. Важно. Знает. Дома она будет держаться. Из-за Пашки. Чтобы он не расстраивался, видя маму такую. Проходит какое-то время и Вика успокаивается. Олимпийка на нем вся мокрая насквозь, ее трясет. Продолжает гладить, а Виктория начинает рассказывать ему все медленно, тихо, обреченно. Пытавшись справиться со своим горем, Вика уходит с головой в работу, оставляя совсем без внимания Сергея и Пашу. Уезжает на работу рано утром, не выходя весь день из своего кабинета никуда и возвращается домой поздно, возложив всю заботу о сыне на мужа. Сергей не понимал, что можно сделать для нее, чем помочь и старался лишний раз не тревожить. Но пару дней спустя, на электронную почту спортивного директора, Виктории Михайловны Каштановой, приходит некоторые интересные документы; фотографии, досье, адреса. Каштанова не сразу вникла, что получила по почте, но внимательно прочитав все бумаги, поняла, что кто-то явно ей помогает. Опять предстояло ехать в город юности, но для начала отчитаться перед мужем, чтобы не терял. Берет сразу сумку, закрывает кабинет и направляется в тренерскую. — Сереж, мне надо отъехать на полдня, — поцелуй в щеку и мягкие объятья, — Я знаю, Викуль, — шатенка застывает в удивлении, пару секунд размышлений и все становится на свои места. Кому еще знать о ее проблемах и решать их, только как не ему, но вопрос, как он это сделал? Становится не важно, на первый фон выходит благодарность. Вика смотрит на мужа слезно и обнимает крепко. — Спасибо, родной, — а он стирает с улыбкой ее слезы подушечками пальцев и целует в лоб. — Поезжай и найди нашего ангела, — выпускает из объятий. Вика кивает несколько раз, разворачивается и уходит. Расстояние до третьего она преодолела весьма быстро. Сердце стучит дико, бешено, ускоренно. Вот, она заветная дверь цвета красного дуба, лакированного покрытия с номером 35. Такие двери являлись признаками элитного жилья, так сказать лицо богатых хозяев. Какая обстановка царила внутри, оставалось гадать. Вика стояла напротив той самой двери уже как пару минут и все не решалась сделать каких-либо действий. А ведь эта та самая квартира, где жила до этого ее дочка с семьей. Эта дверь должна была быть опечатана полицией по причине, что здесь некому жить больше, но остатки клея с бумагой, свидетельствовали тому, что все наоборот. Оглядывалась на соседей, потом вновь в упор на ту самую дверь. Сделав наконец шаг ближе, шатенка прислонилась ухом к замочной скважине и прислушалась. Тишина, средь которой только радио тихонько шуршало, никаких иных признаков жизни. Вика нажала на звонок и снова прислушалась. Маленький топот разрезал тишину, Виктория вновь позвонила в дверь, а после стала стучать кулаком. — Ангелина, открой, пожалуйста, дверь, я знаю, что ты там! — а в ответ тишина. Даже радио перестало работать. Девочка была там и это уже железно знала Каштанова. Вопрос заключался в том, как пробраться в жилье. Порывшись в сумке, Вика достала косметичку, которую последнее время носила с собой по некоторым причинам. Шпилька! Блестящая заколка оказалась, как не кстати, вовремя с собой. Оставалось только вспомнить, как в юности она вскрывала почтовые ящики. Десять минут и дверь вскрыта. Вика аккуратно заходит в квартиру, прикрывая за собой дверь и сразу бежит по комнатам. Девочка оказывается в дальней комнате, в самом углу на кровати, в обнимку в плюшевым мишкой. — Ангел мой, — тихо шепчет Вика, подходя ближе, сердце разрывается. — Наконец, я нашла тебя, — из глаз полились слезы. Виктория аккуратно присела на край кровати, смотря на свое сокровище. Глаза блестят, щеки пылают; точная копия она в детстве. Кажется, что никогда она не насмотрится на свою дочь, которую даже и не мечтала уже найти. — Я твоя мама, настоящая… — признается Вика. Обе молчат, смотря друг на друга. Ожидания мучительны. Примет или нет? Страшно даже подумать. Ангелина неожиданно срывается со своего места к Виктории, обнимает своими маленькими ручонками за шею, содрогается в слезах, Вика тоже. Она прижимает крепче к себе девочку, целуя ее щечки, носик, лобик. — Девочка моя любимая, теперь я тебя никому не отдам, я всегда буду рядом!