Свечи

      Мидория сидел у себя в комнате и рассматривал запястье. На нем виднелись две свечи: одна — белая, другая — черная. Вторая слабо тлела, огонек, что почти погас, был еле виден. Скоро она превратится в уголек, и Изуку навсегда останется один. Будто бы наказание: он не смог найти путь к сердцу, помочь и спасти, позволил родственной душе страдать. Совсем недолго осталось смотреть Мидории на этот рисунок.       Свеча Изуку — белая, почти не тронутая. Да, в его жизни было немало испытаний. Первое выпало еще в четыре года, когда фитиль, появившийся еще при рождении, ярко загорелся. Свеча его соулмейта уже тогда была не раз тронута. Хотелось спасти, обнять, крепко прижаться, укутать, защитить, но… . Да, существовало одно «но», мерзкое и очень весомое: времени было мало, а Мидория так и не смог приблизиться к своей родственной душе.       В этом мире все устроено очень жестоко: если твоему соулмейту причиняют боль, его свеча загорается и тает. Помочь утихомирить душевные страдания может лишь человек, уготованный судьбой. Тогда свеча вновь становится все больше и целее. Но если этого не происходит — связь разрывается навсегда.       Мидория с детства мечтал найти свою родственную душу. Ведь это представлялось так романтично: долгие объятия темными вечерами, поцелуи в макушку, держаться за руки и всегда быть вместе. Помогать, поддерживать. Изуку хотел стать героем. И первым его спасенным должен был стать тот самый страдающий человек. Тот, чьи руки покрывались шрамами от бесконечных издевательств и завышенных требований. Тот, кто лишь внешне был сильным. Тот, кого Изуку любил больше, чем себя и весь мир вместе взятый. Тот самый… Тодороки Шото.       Они поняли, кем являются, еще на спортивных соревнованиях. Тогда, во время битвы, свеча Шото восстанавливалась. Мидория не мог поверить сам себе, не мог сказать ни слова, понимал, что не бросит того, кого так долго искал. Но короткое «Оставь меня одного.» дало понять, что утопающий не ждет руки помощи.       Отвергнутый, опечаленный, куда больше тем, что Тодороки плохо, нежели тем, что тот не признает его чувств, Изуку лежал, разглядывал свое запястье и думал. Думал о его чувствах. Мидория однозначно был влюблен. Однозначно хотел спасти и помочь. И никуда никогда не отпускать. Но захочет ли Шото этого? И стоит ли делать что-то? Ответ пришел сам собой, когда черная свеча ярко запылала. Изуку подорвался и принялся одеваться. И неважно, что сейчас поздняя ночь, совсем неважно, как он попадет к Тодороки. Важно лишь то, что его соулмейту сейчас плохо.

***

      Холодный ночной воздух приятно пощипывал щеки, легкая ветровка совсем не защищала от осеннего ветра. Мидория бежал так быстро, как только мог. Свеча все горела и горела, а парень понимал — он может просто не успеть… и тогда их связь разорвется. Тогда они просто перестанут чувствовать, нуждаться в ком-то, любить, ненавидеть, переживать. Станут лишь холодным куском ненужного никому мяса, который лишь делает вид, что живет.

Gravity don't mean too much to me I'm who I've got to be These pigs are after me, after you

      Вот и оно — великолепное поместье Тодороки: старый дом, выполненный в японском стиле. Единственный способ проникнуть внутрь: перелезть через забор, пройти по саду, и, миновав чужие взгляды, пролезть через окно. Свеча на запястье горела, напоминая, что времени осталось совсем немного. Изуку нашел подходящее место, где раньше было дерево, залез на оставшийся от него пенек, подтянулся на руках и оказался внутри. Убедившись, что никого нет, Мидория вплотную подошел к дому и начал проходить под окнами, надеясь узнать все-таки, где живет Шото. В одном из них Изуку заметил знакомый силуэт. Оконная рама легко поднималась в таких домах, поэтому парень, не задумываясь, пролез внутрь. Комнату освещала лишь тусклая настольная лампа.       Свеча почти догорела.

Run away like it was yesterday And we could run away If we could run away, Run away from here

      — Кто здесь? — Тодороки резко встал и повернулся к незваному гостю. Его глаза все еще были красные от слез, а руки… руки почти полностью покрыты порезами. В комнате стало ощутимо холоднее — Шото уже приготовился атаковать.       — Это всего лишь я, Тодороки-кун — сказал Изуку, поднимая свой изумленный и нервный взгляд.       — Убирайся. — тихо сказал Шото, не меняя привычно-холодное выражение лица.       — Я никуда не уйду. — прозвучало уверенно.       У Мидории тряслись руки от злости, пальцы инстинктивно сжимались в кулаки от осознания того, что он, этот жуткий, ужасный, вовсе не герой, зовущий себя отцом, человек делает со своим сыном такие ужасные вещи. Дистанция резко сократилась, и руки Изуку потянулись к Тодороки, ласково, но крепко обнимая. Шото вначале пытался вырваться, но после перестал, на секунду обмяк, а потом обвил шею Мидории руками, уткнулся в еще холодную толстовку и тихо заплакал.       Изуку наконец-то смог. Смог добраться и погладить волосы своей родственной души, смог помочь ей, обнять. Он стоял и, обнимая, разглядывал свое запястье. Огонек погас, а свеча начала потихоньку восстанавливаться.       — Почему? — один вопрос нарушил тишину. Мидория никак не понимал почему же Тодороки оттолкнул его.       — Я не достоин тебя, Изуку. Все мои шрамы. Все раны и то, что я чувствую. Я не имею права обременять тебя этим. — сказал он и отстранился.       — Это неправда.       Их глаза встретились. Преданные, полные доброты зеленые, и грустные, полные боли и отчаяния гетерохромные. Миг продлился вечность, и все застыло. Мидория просто уставился на Шото, отчего тот испытал почти все эмоции сразу. И вдруг Изуку приблизился почти вплотную и поцеловал контур ожога на лице своего соулмейта, будто бы пробуя, наблюдая за реакцией, а после, не встретив сопротивления, принялся расцеловывать всего Тодороки: шрамы на руках, лице, красивую бледную шею.       Когда Шото отстранился, сердце вдруг пропустило удар, замерло и провалилась. Но затем, когда мягкие и теплые губы коснулись чужих, оно принялось биться, будто бешеное. Шото улыбался.

I gotta bulletproof heart You gotta hollow point smile We had our run away scarves, Got a photograph dream on the getaway mile

      — Почему? — спросил Тодороки.       — Потому что люблю — ответил Изуку.       — И я.

'Cause everybody knows you don't Ever wanna come back, Let me be the one to save you