Комфорт

Насколько Мидория помнил, он всю свою жизнь был очень чувствителен к температурам и очень остро на них реагировал. Жарче или холоднее хотя бы на десять градусов, чем тело? Можно сказать «привет» ознобу, полуобморочным состояниям, или даже тепловому удару. Поэтому, когда Изуку отправлял эскизы и описания к костюму при поступлении в Юэй, он запросил терморегуляцию. Именно из-за чувствительности его костюм покрывал всё тело, как, к примеру, у Тодороки. Не мог себе позволить хотя бы отдаленно похожих, как у Киришимы или Бакуго. Но и костюм в обычное время нельзя носить, без лицензии героя, или геройской практики. В обычной же жизни приходилось довольствоваться чем есть. То есть, брать вне зависимости от погоды с собой, как минимум, теплую кофту и пару-тройку охлаждающих пакетов. Когда об этом узнали в средней школе, над ним начали еще пуще прежнего издеваться. И, о, несомненно, Кацуки был в первых рядах. Это сейчас, в старшей школе, все изменилось. Изменилось с приходом Всемогущего. Но Мидория не забывает все, что было с ним до его появления. Эти воспоминания отдают легкой горечью на языке, напоминая, что он был абсолютно бесполезен, никчемен. И именно эти воспоминания дают ему силу в настоящем. Когда они с мамой только обнаружили эту «особенность», на секунду у них промелькнула надежда. Что Изуку все же обладает какой-нибудь причудой. Но нет, ровно через час, после этого они узнали, что надежда была глупой и необоснованной. И все стало хуже чем было. Его мама, любимая мамочка. Она столько потратила нервов и времени, сколько слез пролила над его беспричудностью и «особенностью». Все извинялась перед ним. Но Изуку не понимал, за что она просит прощения, она ведь не виновата. Они оббегали вместе с ней не одну больницу, и даже не десяток врачей. И все, абсолютно все, разводили руками. Мол, тут ничего не поделаешь, и вам придется смириться. Им предлагали приобрести в специализированных магазинах для героев вещи для терморегуляции. Конечно же они были непозволительно дорогими для их небольшой семьи, где все держалось на маме. Так же требовалась лицензия и разрешение от врача, а это много-много бумаг. Ей было сложно, но она старалась, потихоньку откладывала. А потом резко стало не нужно, потому что Мидория поступил на геройский факультет. В Юэй. — Мам, сходи по магазинам, побалуй себя. Ты этого заслужила. — Н-но, Изуку… Но ее любимый-любимый, слишком быстро повзрослевший, Изу-чан лишь обнял и широко, солнечно, ободряюще улыбнулся. Что ж, тут материнское сердце не может отказать своему мальчику. Она сходит по магазинам, но так и не потратит и йены из скопленной суммы, потому что Инко было страшно, что ее сыну станет хуже, или его отчислят, заберут костюм.

***

Вообще, Тодороки не думал, что он будет что-то подобное делать когда-нибудь. Но жизнь — штука, любящая делать сюрпризы. Впервые это произошло как-то легко и естественно, словно он всегда так помогал своему однокласснику. Шото всегда был наблюдателен, поэтому самый первый заметил, что Изуку как-то странно себя ведет, словно вот-вот в обморок хлопнется. В тот день было действительно жарковато, а тренировка была прямо под палящим солнцем. Тодороки подошел и поинтересовался у Деку, что же у него случилось. Даже в этом полуобморочном состоянии он отмахивался, говорил обтекаемыми фразами. Из пары таких, и посредством измерения температуры ладонью, сын Старателя понял, что у его одноклассника непозволительно высокая температура. А последний как-то странно, блаженно зажмурился, словно он наконец узнал обо всех причудах мира, и прильнул лбом к ладони Шото, словно какой котёнок. Чуть позже до него, конечно, дошло, что это была правая сторона, ледяная. Отпросившись у учителя, который осмотрел их на предмет увечий уставшим взглядом, и обнаружив только желейного-Изуку-который-сейчас-провалится-в-обморок, дал им отмашку на посещение мед.пункта. Там Исцеляющая Девочка осмотрела Мидорию, дала ему холодный компресс, на который он подозрительно вздрогнул, при соприкосновении со лбом, но все еще молчал. По своей медицинской привычке целительница пролистала мед.карту пострадавшего: ей нужно было записать симптомы и диагноз на последней чистой странице, но пока просматривала, краем глаза зацепилась за нечто странное. У мальчишки была повышенная чувствительность к температурам. Вскочив с места, она убрала компресс со лба Мидории, который все еще ощущал обжигающий холод на коже, и непонимающе посмотрел на Исцеляющую Девочку. Она лишь укрыла его тонким одеяльцем, закрыла окна и включила кондиционер, настроив его температуру, которая была бы для мальчика комфортной. В перерывах она спрашивала комфортно ли ему, и прося его не стесняться, если ему холодно, или жарко. Изуку хмурился, чувствуя себя сахарным, но признавал, что может только хуже себе сделать, и говорил когда становилось хуже. Сам Тодороки никуда не ушел, вероятно о нем вообще забыли, и наблюдал за этим. А еще непонятно для себя и для чего, он запомнил, какая примерно по ощущениям температура комфортна для Мидории.

***

После того как болезненный отлежался, отдохнул и восстановил привычную температуру тела, его отпустили домой. Уроки кончились. Конечно, позже Тодороки отправили на них, не будет же он их прогуливать. На удивление Мидории, Шото нагнал его через пару метров, как он вышел из больничного крыла, и предложил проводить. И опять на удивление для самого себя он согласился. Сам же ледяной-пламенный мальчик на последнем уроке, еще одной физкультуре, тренировал поддержку оптимальной температуры, которая была в мед.пункте. А сейчас незаметно применял возле Изуку то, что тренировал. Последний упомянул в разговоре, что стало значительнее прохладнее, чем было днем. А Тодороки же уповал на то, что нигде по дороге не будет никаких термометров или вывесок, показывающих время и температуру. Потому что с обеда не стало даже на пару градусов прохладнее. Так это и вошло в странную привычку, поддерживать температуру для одноклассника. Все это, несомненно, заметили. Урарака и Иида в первую очередь, как самый близкий круг друзей, который всегда был рядом. Они чувствовали, что возле друга было прохладнее чем в любом другом месте. А рядом маячивший Тодороки лишь подтверждал их теории. Герои такие герои. Когда во время очередного разговора в столовой на обеде к их компании подошел Тодороки с подносом и попросил разрешения сесть рядом, в чем ему конечно же не отказали, Очако тихо хихикнула. Что-то обсуждавшие Тенья и Изуку удивленно и с вопросом на нее посмотрели. Шото лишь скосил взгляд, проявляя заинтересованность, а еще постепенно охлаждая пространство возле Деку, чтобы тот ничего не заметил. Иида вскинул брови и издал «О!», наконец понимая, что же это их подруга хихикала. До Мидории конечно же ничего не дошло, но он не стал развивать тему, подумав, что если друзья захотят сами расскажут. А Тодороки лишь незаметно прищурился в благодарности, что они ничего не раскрывают их другу.

***

Как же Бакуго бесили эти умиляющиеся одноклассники, как его бесил Деку, бесил Двумордый! Чтобы они все сдохли! Он бы их с удовольствием всех подорвал. Но нельзя. С чего это вообще Половинчатый решил помогать этому бесполезному? Стал крутиться рядом? Этого Кацуки решительно не понимал. В чем смысл помогать этому отребью? Взрыво-киллер ничего с этим сделать не мог. Не помочь «другу детства», ни отвадить от него Тодороки. Он лишь в старшей школе начал понимать, как было тяжело Изуку, и что же он натворил, но исправлять все Кацуки не спешил. Поэтому он лишь в тихом бешенстве (насколько это возможно с Бакуго) отрывался по полной на тренировках на всех, хотя конечно на девочек так не налегал, все же это не в его принципах, избивать женский пол, но им определенно стало сложнее с ним сражаться. Все это было так раздражающе и отвратительно, всех бы подорвал к чертям. Тьфу.

***

Шото прекрасно видел как его одноклассники умиляются тому, что он помогал Мидории. Даже делали предположения что он влюблен в него, это были девчонки. Но Тодороки лишь в непонимании хмурился, ведь это было неправдой, Изуку был просто прекрасным другом и товарищем, которому он хотел помочь, облегчить его мучения с температурой. Может со стороны действительно они выглядели как влюбленные? Или это просто все нынче стали везде романтические отношения видеть? Никто бы на эти вопросы парню не ответил, а он бы их и не задал. Да, может он был в некоторой степени восхищен Мидорией, его безвозмездным желанием помогать любым людям, как бы они к нему не относились. А то как он кидается в самую гущу боев, то с каким он рвением это делает, граничащее с тяжелым мазохизмом? Шрамы на его руках не дают забывать насколько этот человек великолепен в своих желаниях и мотивациях. Напоминали, что Мидория бросает даже собственное здоровье на жертвенный алтарь, во имя помощи людям. Но разве не именно такими должны быть герои? Несомненно, что в дружбе он был такой же: сделает все, чтобы помочь другу. И Шото лишь хотел ему отплатить тем же. Такому, как Изуку, помогать было лишь в радость.