Endorphin

— Лил? Она сжимает тонкими пальчиками края летнего платья, предназначенного для выхода в свет. Для торжества, о котором девушка не знала до самого последнего. Впрочем, никто не знал. Мягкая ткань касается кожи и слегка успокаивает клокочущее где-то под ребрами сердце. Уставшее, измученное, влюбленное так сильно. Она об этом не просила. Ей совсем — совсем-совсем — не в радость любить кого-то самоотверженно, до звезд в глазах, до боли в груди. Отчаянно, безумно, молча, тихо. Нежно. Не взаимно. — Эй? Она не слышит. Кусает губы, пытаясь не завыть от оглушающей боли, от неизбежного. От потерянного. Лили смотрит на сад дома Поттеров, сидя за письменным столом в своей по-девчачьи мягкой и светлой спальне, жмурясь от теплых лучей солнца, пышной, цветущей зелени и желания сорвать сочное яблоко. Она прикрывает глаза, вдыхая сладкий аромат цветов и уходящего лета, так быстро отдавшего бразды правления иногда мрачной, но чаще ослепительно яркой осени. Кто-то кладет руку ей на макушку, ласково поглаживая, стараясь не испортить прическу, которую мама буквально силой заставляет сделать. Ничего оригинального. Аккуратные локоны спадают на хрупкие, чуть подрагивающие плечи. Нет, Лили Поттер не плачет. Это нервное. Как и прыгающая вверх-вниз правая нога — непроизвольно, бездумно, только показывая внутренний раздрай девушки. Ладонь опускается на бедро останавливая, сжимая, приводя в чувства и возвращая с небес на землю. Рыжая фокусирует затуманенный взгляд на ком-то, кто потревожил ее мысли, выдернул из кокона агонии и ненависти к самой себе. Ей так невыносимо больно. — Нам пора, сестренка. Альбус мягко берет младшую Поттер за руку, грея холодную кожу своим неугасающим огнем, заставляя прикрыть глаза уже не от страданий, а щемящей нежности к самому близкому и родному. Они аппарируют из уютного, светлого дома прямо к шикарному зданию, расположенному в самом центре Лондона. Здесь, когда зажгутся множество фонарей, когда соберутся все родственники и друзья, когда солнце начнет окончательно исчезать за горизонтом, обрамляя мир красивыми закатными лучами цвета красной крови, благородный мальчик Скорпиус Гиперион Малфой встанет на одно колено, протянет дрожащие руки, сжимая дорогое фамильное кольцо, принадлежащее его бабушке, и попросит Розу Грейнджер-Уизли стать его женой. Официально. Навсегда. Малфои ведь, кажется, не разводятся. Лили четко видит перед глазами эту въевшуюся, раздражающую сцену. Видит слезы Гермионы, которые она будет утирать белоснежным платком, видит Драко, стоящего рядом с матерью — прямая спина, гордость во всей его малфоевской сущности за сына и сцепленные в замок руки. Следующая картина, закатывающий глаза дядя Рон, все еще не смирившийся с участью вечного родства с ненавистными ему Малфоями. Когда все узнают о предстоящей помолвке — а происходит это ровно два дня назад, — Рональд орет на дочь так, как никогда не орал. Словно выжидал именно этого момента, чтобы накричаться за все восемнадцать лет. Роза хватает ее — сестру — за руку, стойко выдерживая злость отца, ища поддержку в младшей Поттер. Они ведь всегда друг за друга. А Лили хочется кричать громче дяди. Но рыжая лишь сжимает в ответ дрожащие пальцы Уизли, сжимает так сильно, что в какой-то момент кузина переводит на нее удивленный, обеспокоенный взгляд, мысленно задавая вопрос. Поттер только кивает, мол, нормально, и Роза списывает все на то, что никто и никогда не знал и не слышал такой громкости от ее папы. Воспоминания унеслись прочь стоило только Альбусу произнести имя и усиленно начать махать рукой, будто бы он не видел своего закадычного дружка все лето, хотя встречались они буквально ранним утром. Лили оглядывает улицу в поисках Хьюго — парня-который-все-знает. Почему-то все думают, что младший Уизли ничего вокруг не замечает, ничем кроме квиддича не интересуется и учится абы как. Но Хью, вопреки всем домыслам некоторых родственников, учится на отлично и видит все. Абсолютно все. Заглядывает людям подкорку, вламывается в душу, вытаскивая секрет за секретом, находя во всем сумбуре сердечных страданий самые болезненные. И забирает себе. Облегчает неконтролируемые чувства одним понимающим взглядом и едва уловимым прикосновением. Я здесь. Рядом. Он все знает. Единственный кто догадывается сразу. Лили находит среди толпы щупленькую фигуру кузена, врываясь в размеренные мысли, внезапно, на секунду, оказываясь на школьном поле для квиддича. Лицо трогает улыбка. Хьюго ждет не дождется возвращения в Хогвартс. Уизли возмущенно — шутливо возмущенно — смотрит на сестру, выталкивая из своей головы. Он кивает, приглашая присоединиться к его одиночному шествию по красной дорожке. Вычурной, помпезной, окруженной фотографами. Еще бы! Наследник бывшего неудавшегося Пожирателя смерти собирается жениться. И на ком? На дочери Героев войны! Вся магическая Англия, да и не только, сойдет с ума, увидев кричащие заголовки свежих утренних газет. «Скорпиус Гиперион Малфой и Роза Грейнджер-Уизли. Современные Ромео и Джульетта соединят две враждующие семьи. Каков будет их конец?» Лили фыркнула. Их семьи никогда не враждовали. Да и до конца семейной жизни парочки еще далеко. Ведь Скорп и Рози будут жить долго и счастливо. Ей вдруг захотелось вернуться в те времена, когда они вместе учились. Когда чуть ли не каждый день кидали друг в друга ядовитые шуточки о завышенной самооценке, рыжих волосах и змеином шипении, вырывающимся порой у Малфоя в моменты чистой ярости. Он ведь ненавидел ее — Лили была уверена в этом на все сто: не выносил зазнайку, прилипалу, тень братьев и сестры. Но Поттер такой не была. Скорпиус это знал. Оттого еще больше бесился. Потому что Лили — маленькая, огненная бестия — совсем не походила на свою правильную, умную кузину, которая окутывала парня шлейфом спокойствия. Поттер его только раздражала. До дрожи, до скрежета, до желания впиться голыми руками в тонкую шейку. Невыносимая девчонка. Ставшая кем-то большим в последние полгода обучения. Первые пару месяцев Скорпиус держится, пытаясь заставить себя смотреть на рыжую как можно презрительней, но с каждым разом получается все хуже. Отвратительно плохо у него выходит выстреливать сарказмом, видя разъяренный, пылающий взгляд. Ведь в такие моменты у нее удивительно красивые глаза. Она становится удивительно красивой, сбрасывая с себя оцепенение и непонятно откуда взявшийся образ тихони. Лили не была тихой. Она могла быть громкой. Очень громкой. И когда Поттер кричала, теряя всякое самообладание, Малфой любовался. Просто не мог отвести взгляд, ловя каждый всплеск, каждую эмоцию, поглощая этот рыжий вихрь чувств. Он не понимал что происходит, три месяца пытаясь разобраться в самом себе. Так ничего и не вышло. С Розой спокойно. И понятно. Он любит ее. — Ты пялишься. — Что? — Говорю пялишься, и если сейчас же не прекратишь — я врежу тебе. — Альбус предупреждающе сжимает предплечье друга, — Скоро приедет Роза. Ал тоже все знал. И когда впервые увидел улыбку Скорпа, принадлежащую его родной, маленькой сестренке — опешил. Несколько дней размышляя, он наблюдал, а потом прижал Малфоя к стенке, советуя определиться. Иначе будет больно. Его Лили будет больно, а брюнет этого совсем не хотел. Но Альбус не был в курсе того, что опоздал. Он не понимал, что заметил слишком поздно. Скорпиус кивает, пытаясь отрезвить себя внезапно серьезной угрозой Поттера. Выбрось из головы шумную девчонку. Скоро ты станешь мужем прекрасной Розы. Лили расслабленно сидит за круглым столом с кузеном, слушая очередную забавную историю из маггловского мира, в котором частенько зависал Хьюго, проводя время у бабушки с дедушкой. Тонкие девичьи пальцы уверенно держат ножку изящного бокала, уже наполовину выпитого. По правде говоря, это второй игристый напиток за пятнадцать минут, но шампанское еще не бьет в голову и пузырьки не делают свое коварное дело. А Поттер ждет. Ощущения легкости, свободы и опустошения. Ведь ей надо пережить только этот день, а на свадьбу, которая должна состояться на коротких праздничных осенних каникулах, она не приедет, сославшись на загруженность в школе. Разглядывая напиток, она не сразу замечает как умолкает Хью, улавливает лишь как того кто-то бесцеремонно гонит с насиженного места. — Не мала еще для алкоголя? — Сгинь. — Фу как грубо, Поттер. Ты, к сведению, моя гостья, и я могу в любой момент вышвырнуть зазнавшуюся особу вон. — Не твоя. — Что? — Скорпиус садится на расстоянии вытянутой руки. Ей кажется, что это слишком. Слишком далеко. — Я не твоя… — она хмуро смотрит на жениха кузины впервые за вечер, и чуть ли не задыхается от нахлынувших эмоций, — не твоя, Скорпиус. Его имя так сладко и нежно звучит из ее уст, что Малфой замирает, смотря лишь на губы. — Я не твоя гостья, Скорпи, остынь. И когда она становится такой непозволительно дерзкой? — Моя, — вдруг вырывается у него на выдохе рвано, в этом слове все его чувства. Весь он. — Если хочешь, Лил. Если позволишь. — Ты двинулся? — Да или нет. — Да или нет? — переспрашивает тихо, а потом взрывается клокочущей злостью, вскакивая на ноги, являя парню всю свою разъяренную сущность, — Что значит да или нет? Что это, мать твою, значит, Скорпиус Малфой? Ты заболел? Ты ударился головой? Какого черта, Мерлин. Сегодня? Именно сегодня ты вдруг решаешь выяснить хочу ли я быть твоей? Ты ведь любишь Розу. Любишь! Каждый гребаный день в школе я наблюдала вашу любовь. Вашу нежность. Поцелуи, взгляды, прикосновения. Я словно на короткое время жила этим, представляя себя на ее месте. Ты хоть понимаешь какого мне, Скорп? Понимаешь? Она фурией вылетает из зала в сторону уборной, не желая более видеть напыщенного ублюдка. Не желая, чтобы хоть кто-то видел ее в таком состоянии. — Лили. — Нет! Нет, Малфой. Забудь мое имя, не произноси его. Забудь меня. Не ходи следом. Проваливай. Катись на все четыре стороны и не смей спрашивать о таком, я не стану предательницей, не сделаю больно сестре. Я не хочу, чтобы она чувствовала это. Ты сделал свой выбор, я — свой. Конец. Скорпиус смотрит на нее. Смотрит и понимает, что она станет его ошибкой, бедой, постоянным головокружением. Пылающая, злая, красивая. Роза — это правильно. Лили — это все, чего он хочет. Его учили поступать правильно, а не так, как хочется. Сжимая кулаки, Малфой в очередной раз впитывает в себя ее незатихающую злость. Она так быстро загорается. Так быстро становится огнем. — Ты ненавидишь меня, Скорпи, — успокоившись, произносит Лили, — А я ненавижу тебя. Это взаимно. Было весело препираться в школе, тебе веселее всего. Издеваться над маленькой девочкой. Но что произошло, когда я ответила, а? Что-то поменялось ведь, правда? А я скажу тебе, блондинчик с завышенным чувством собственной важности, ты возненавидел меня еще больше. Именно так все и было, Малфой. Запомни, разжуй и проглоти. Она делает два шага к нему, поднимая голову, ведь Скорпиус стал еще выше. Рассматривает красивое лицо, запоминая каждую черточку, приподнимаясь на носочках, в последний раз так близко, потому что пора отпустить. Освободить свое сердце и душу. Малфой слышит ее цветочный, такой родной и привычный запах. Вот Лили. Здесь, рядом. Бери, хватай и беги. Ведь она так ценна. Так… — Мне всего лишь шестнадцать. Глупый ребенок, перепутавший ненависть с любовью. Поттер вдруг возвращается в привычное положение, отдаляясь, забирая с собой все. И в этот самый момент, когда между ними образовывается глубокая, черная пропасть, Малфой все отчетливо осознает. Это он ошибся. Не замечал очевидного. Его маленькая девочка, его рыжая заноза в заднице — любит. Крепко, сильно, до умопомрачения. И он тоже. Тоже… — Лили. Только вот она уже на другой стороне.