Снова встретились

— Я бы сказал тебе - гори в аду, но я не хочу, чтобы мы ещё когда-нибудь снова встретились. Голос сквозит обиженной ненавистью и злостью, но здесь непонятно, на кого именно. Джекилл жмурится и закрывает окна. Доктор долго всматривается в серое небо и темные фигуры людей. С тяжёлым вздохом он отрезает возможность заглянуть в кабинет с улицы. Снова барабанит по оконным рамам и крышам сильный, холодный дождь. Звуки мешаются в назойливую мелодию, где ритм отбивают шаги, скрип колес кэбов, удары хлыста лошадям и их ржание. Неотъемлемый элемент этой симфонии – наянливый скрежет, являющийся голосом одного почти-человека. Генри кривит на бескровных губах усмешку. Он всё ещё слышит собственный голос и отдающий эхом по стенам бывшего анатомического театра «встретились». Хайд над ним словно бы таким образом издевается. — Бросьте, доктор, Вы же меня ждёте из раза в раз. - Хайд проявляется в зеркале. У этого монстра вместо доброжелательной улыбки получается только жуткий оскал. Джекилл понимает, что у него есть панический страх зеркал и старается унять нервную дрожь рук. Хватка самого доктора сильна и железна. Шелестят на столе бумаги из-за резких движений и несколько документов падают вниз. Точно также вниз, в пятки, уходит разорванная душа Джекилла, когда Хайд касается его плеча. Мистер Хайд вызывает у доктора Джекилла ничего, кроме отвращения и ненависти. Но так считает только доктор Джекилл. Он медленно сглатывает и кадык его дёргается. В помещении воцаряется молчание. Начинает слышаться или чудиться мерное постукивание ногтей о какую-то деревянную поверхность. Страдальческая физиономия Джекилла меняется на усталость. Постукивание не прекращается и мужчина делает вывод, что он ещё не совсем сошёл с ума. Это не радует, но и не вводит в депрессивное состояние. Осознание своего неполного сумасшествия заставляет балансировать на тонкой грани. Между безумцем и спасителем. Эдвард Хайд переступает зеркальную гладь, разрезая пальцами тканевые рамки. Джекиллу кажется, что они ядовито-зеленого цвета. Для Хайда ленты кажутся бордовым. Их руки запятнаны в обоих цветах. В чём-то больше, в чём-то меньше. — Исчезни, - Так же ядовито цедит доктор, – Пошел прочь, мне не до тебя. Хайду хочется разнести к чертям весь кабинет, но вместо этого он лёгкой дымкой обвивает плечи мужчины. Карие глаза застилает белое марево. Генри чувствует на своих плечах тяжёлую ткань уличного пальто. В каких-то местах оно почти не ощущается – дыры. Мистер Хайд придерживается уличным тенденциям "воровской" моды. Его шаги практически не слышны, они пружинисты и легки. У доктора Джекилла тяжёлая поступь и грузные шаги. Во всем доме не так много людей, чтобы сейчас кто-то мог нагрянуть, но хозяин всегда начеку и в постоянном напряжении. Мистер не утруждает себя даже мыслями о последствиях. Самая тяжёлая ноша всегда на виновнике ситуации. Руки доктора Джекилла дрожат и Эдвард Хайд сжимает его кисти пальцами. — Ты нуждаешься во мне, Генри. - Мурлычет он. И Генри сокрушенно должен согласиться.