Я люблю своего хозяина

Юнги держит за волосы, заставляя прогнуться в спине и трахает жестко, не стараясь принести ни капли удовольствия. А Чим все равно кайфует. Кайфует от одного запаха мятных сигарет, бархатистого голоса с хрипотцой, что слышит так редко. За то часто слышит прекрасную игру хозяина на фортепиано. И сейчас слышит. Чимин лежит около двух часов, пристегнутый к кровати. После жаркой ночки хозяин даже не удосужился снять наручники со своей игрушки. Но он не держит обиды или зла… Потому, что влюблен в своего хозяина. Это началось полгода назад. Столько же до этого он яростно ненавидел и отвергал Мина. Ему было позволено обращаться к нему на «ты» и по имени, Юнги не брал его силой и Чимин жил почти свободно, даже иногда гулял на улице. А потом сам все испортил. Когда Мин с горем пополам выдавил из себя признание… Чимин просто закричал, что ненавидит. С того момента все полетело в Тартарары. Юнги после десяти минут молчания накинулся на Пака… Затем Мин приказал называть его не иначе, как «хозяин» и запретил тому высказывать свое мнение да и вообще приказал молчать. А сам стал называть Чима игрушкой. Казалось бы Пак должен сильнее возненавидеть Мина… Но с того момента прошло ровно полгода, а Чимин… полюбил. «Неужели ничего нельзя вернуть?» И Пак уже практически свыкся с мыслью, что теперь уже Юнги возненавидел его, что ничего не вернуть. Привык втихаря наблюдать за хозяином. Привык молчать и издавать звуки только во время секса. Привык быть игрушкой. Инструмент стих. В комнату заходит Юнги. Он смотрит на Чима… без злости во взгляде, а с некой нежностью и грустью. Смотрит и крутит ключи от наручников в руках. Присев на кровать он начал поглаживать Чима по спине, а тот… заплакал. — Ты чего? Я переборщил? Что-то болит? -… — нет, совсем нет. Просто только сейчас Чим понял — то, что он чувствует — не просто зависимость и привыкание. Самая настоящая любовь. Паку так жаль, что сделал тогда больно хозяину и сейчас расплачивается за это. — Пожалуйста, не молчи. Я разрешаю тебе говорить. — Нет, в-все в-в-в пор-рядке. — Юнги поспешно расстегивает наручники и… обнимает Чимина. Крепко и нежно. — Я хотел поговорить. — Пак продолжал тихо всхлипывать, утыкаясь носом в шею и вдыхая поглубже чудесный аромат. — Ты… свободен. Я больше не могу держать тебя здесь против воли. Ты можешь сейчас отдыхать, а утром за тобой подъедет машина и отвезет тебя к родителям. — было ощущение, что Мин сам сейчас заплачет. — Прости меня за все, что я сделал. Прости. — он прислонился носом к плечу парня, сидящего на его коленях и поцеловал… Нежно так, не жестко вгрызаясь в кожу, а лишь осторожно прикасаясь губами. Он хотел уже было шагнуть в сторону выхода, но Чим схватил его за руку. Он громко всхлипнул: — Хозяин, не оставляйте меня! — Мин с неким удивлением посмотрел на Чима и остановился — Это вы пр-ростите меня, за т-то, что отверг вас тогда… — Тебе не нужно извиняться, сердцу не прикажешь, я все понимаю… — уже начал бубнить Юнги, как вдруг его опять перебили. — Ничего вы не понимаете! Я люблю вас, хозяин! Сердце Мина танцует то ли чечетку, то ли лезгинку и он садится обратно. Что уж таить, он мечтал об этом. — Ты… что? — Я люблю тебя. — Чимин впивается в губы напротив настойчивым поцелуем, что дается ему с трудом. Поборов смущение он отстраняется. — Не бросай меня, пожалуйста. И Мин не бросит. Если Чимин не хочет — Мин не бросит. На самом-то деле это Юнги принадлежит Чимину. Это он пленник прекрасных глаз, пухлых губ и милых щечек. Это он первым влюбился. Юнги усаживает Чима обратно к себе на колени и прислоняется своим лбом к его: — Ты же понимаешь, что если не уйдешь сейчас — не уйдешь никогда. Я просто не смогу тебя отпустить. — И не надо. — Пак тяжело дышит и вжимается в крепкое тело всеми конечностями. — Я ужасно обращался к тебе. Ты ведь простишь меня? — Да. — Я тоже люблю тебя, Чимин. Любил все это время. Мне было тяжело знать, что ты ненавидишь меня. — Я ни ненавидел. Все, что я сказал тебе тогда — было ложью. Я просто злился. Свободу любил. Сейчас я только твой. — младший уткнулся головой в плечо Мина, пытаясь побороть смущение. Оно было теплое. — Мне не нужна никакая свобода, если там не будет тебя. — А я только твой. — Юнги сам удивился своим мыслям. — Раньше мне всегда хотелось подчинить тебя, сломать, доказать что ты мой, — усмехается — а сейчас я готов встать на колени и клясться что я принадлежу только тебе. — Люблю своего хозяина.