Любовь сквозь экран монитора или 7 дней на поиск судьбы

      Ни для кого не секрет, что существуют дни, когда всё идёт через одно место, и любое дело, за какое не возьмись, превращается в пыль, подобно супергероям вселенной Marvel, не успеваешь и глазом моргнуть.       Это был настолько длинный, скучный и тяжёлый день, что Клэри еле переставляла ноги, добираясь домой. Её машина сломалась, отказываясь заводиться, поэтому её пришлось оставить на школьной парковке, взяв с отца слово, приехать и отогнать её в сервис. Рассчитывать на помощь брата не стоило сразу — он всё ещё был на тренировке их футбольной команды и не брал трубку. Одно хорошо: школа находится не так уж и далеко от дома, поэтому риск свалиться и уснуть прямо посреди улицы невелик.       Настроение было паршиво-отвратительным. На улице сгущались тучи, и где-то вдалеке разносились раскаты грома. Погода была близка к настроению Клариссы. Сегодня она сумела опоздать на занятия из-за того, что всю ночь провозилась с набросками для маминой студии, получить неуд по истории, загреметь в кабинет директора за казус с преподавателем биологии (и вот тут, честно, она была не виновата: учителя порой сами нарываются, позволяя себе слишком многое), да ещё и вдобавок ко всему разругалась за ланчем с Саймоном, когда тот снова попытался отговорить её идти на ежегодный бал в честь окончания учебного года с Мелиорном Найтом* — известным школьным бабником. Ему было невдомёк как такая красивая и милая девушка, каковой он считал её, могла согласиться на приглашение такого павлина, как их одноклассник. Льюис считал своим долгом изо дня в день на протяжении вот уже месяца напоминать о своём мнении.       На самом деле Клэри не было абсолютно никакого дела до Мелиорна, ей вообще не нравились парни похожие на него: высокомерные нарциссы, — но он стал первым, кто обратил на неё внимание, да ещё и пригласил на бал и без каких-либо пошлых намёков. Согласилась она, разумеется, не сразу, только хорошенько подумав. В конце-то концов, каждый заслуживает шанса, и даже такое, на первый взгляд, ряженое чучело, как Мелиорн Найт, может оказаться хорошим парнем. Да и это всего лишь танцы, а не такое серьёзное мероприятие, как, например, выпускной.       В довершении всего у Моргенштерн закончились угольные карандаши и масляные краски, что тоже день ни капли не скрасило.       Всё шло из рук вон плохо. Её даже сумела обрызгать машина, когда она выходила за ворота школы. Сущее наказание! Хотелось закричать: «Код красный, друзья», «Код синий, остолопы», «Код «Отстаньте от меня, всё и так очень дерьмово». Из-за только растущего расстройства все казались какими-то дотошно счастливыми. Даже на маленькую девочку, просто по доброте детской улыбнувшуюся Клэри (ни в чём не виновную, важнее), Моргенштерн посмотрела с такой злостью, что та мигом прижалась к материнской юбке, поджимая свои крохотные губки. Как это всегда и бывает, когда настроение просто ужасное — мы виним весь мир вокруг в слишком радужных красках.       День прошёл абсолютно отстойно, думаю, вы поняли.       Клэри была уже на подходе к дому, когда почувствовала удар в спину (не метафорой сказано, разумеется, а в прямом смысле толчок сзади). Коротко то ли крякнув, то ли пискнув, она свалилась на колени и выронила сумку из рук. «За что, а? Ангелы, может, на сегодня с меня хватит? Я типа устала», — мысленно вздохнула она и, развернувшись, села, чтобы увидеть, кто это её, такую невидимку, не заметил.       — Простите, пожалуйста. Простите.       Перед Клэри, так же на голом асфальте, расположилась девушка: примерно того же возраста, что и она, но намного выше, ещё и на шпильках; это была брюнетка с округлыми миндалевидными карими глазами. Её извиняющийся взгляд никак не вязался с внешностью девочки из группы поддержки — именно это клише быстро пришло на ум Моргенштерн. Сбившая её девушка была столь красива, что наверняка, во что ты её не наряди, сможет выделяться из толпы при любом раскладе.       Брюнетка, чисто по-девчачьи, тоже не удержалась и принялась рассматривать девушку, что внезапно появилась на пути. По взгляду карамельных глаз можно было догадаться, что она одобряет всё во внешности незнакомки, кроме одежды, которой уделилось особое внимание.       Клэри неосознанно покосилась на свой сегодняшний лук: разорванные на коленях джинсы, красно-чёрная клетчатая рубашка с рукавом в три четверти, из-под которой проглядывал белый спортивный бюстгальтер (да, несексуально; да, кто вообще носит такое; зато практично), и кожаную куртку. Ей нравился собственный стиль из-за удобства. Сколько бы мать с отцом не бились, дочь отказывалась носить платья, юбки и каблуки. Только по праздникам, только если настроение позволяет. Клэри даже не красилась без необходимости, предпочитая выглядеть естественно.       К своему удивлению, она посчитала, что именно вот эту брюнетку макияж не портит совсем, даже наоборот. Благодаря замысловато подобранным оттенкам и аккуратным стрелкам тёмные глаза казались более выразительными, нежели у других девушек, небольшой румянец на щеках очерчивал острые скулы, а малиновая помада акцентировала всё внимание на себе.       Девушки определённо сочли друг друга хорошенькими.       — Простите ещё раз, — сказала брюнетка, поднимаясь и подхватывая соскочившую с плеча сумочку и телефон, выпавший из рук. Затем она, отряхнувшись, подала руку Клэри. — Я так торопилась домой, чтобы не попасть под этот дождь, что со скоростью переборщила.       — Ничего страшного, — заверила девушку Моргенштерн, благодарно принимая помощь. Подняв сумку, она огляделась, чтобы удостовериться, не выронила ли чего ещё, и снова посмотрела на брюнетку. Настроение по-прежнему было не из лучших, однако сейчас, видимо, из-за удивления от столкновения, оно никаких отрицательных сигналов не посылало, поэтому Клэри любезно поинтересовалась: — Сумасшедший денёк?       — Ох, вот в десятку. Эта школа все мозги выедает.       На брюнетке была стандартная форма для большинства американских школ: классическая синяя юбка, блузка, казавшаяся ей маленькой в груди, и пиджак, того же цвета, что и юбка, с фирменной эмблемой. У Клэри в шкафу висела почти такая же форма, только бардового цвета и с жилеткой, вместо пиджака, но она редко надевала её. В основном потому, что это было необязательно.       — Ты учишься в Академии Вашингтона? — спросила она.       — Как ты догадалась?       — Эмблема, — Клэри указала на вышитое на пиджаке изображение щита с двумя красными поясами и тремя пятиконечными звёздами. — Её трудно не узнать.       — Ах, точно, — усмехнулась брюнетка, легонько стукнув себя по лбу. — Да, академия Вашингтона, — она наигранно приосанилась, поднимая подбородок, — много правил, много пафоса — потерпите, ведь за обучение у нас вам дадут первоклассный диплом и дорогу в лучшую жизнь, — профыркала она, явно недовольная подобными выражениями. — Цирк, да и только. Меня зовут Изабель, — в знак вежливости и ещё одного извинения она, возвращаясь в привычное лёгкое и дружелюбное состояние, протянула Клэри руку, улыбаясь. — Изабель Лайтвуд.       — Кларисса Моргенштерн, — с улыбкой ответила Моргенштерн, хихикнув над только что увиденным представлением, пожимая руку новой знакомой, — но друзья зовут меня Клэри.