течка.

Было жарко.       Жара тайского воздуха накалилась для Донхека, кожа как тонкое, влажное полотно.       Он обмахнулся телефоном и, поморщившись, потянул за мокрый воротник рубашки, который прильнул к его шее.       Он никогда не обращал внимания на жару, дитя лета в нем часто притягивало к солнцу, как будто оно звало его. Теплые лучи манили загорать карамельную кожу, но сегодня сухая жара и утешительные лучи, к которым он привык, отсутствовали, на их месте стояла непростительная влажность.       Влажность — это то, что заставляло пот стекать до воротника рубашки и заставляло дыхание затрудняться, когда он суетился в переполненном аэропорту со своими остальными хёнами, сворачивая через длинную очередь фанатов, чтобы поймать рейс обратно в Южную Корею после мини-концерта, который они только что провели в душной стране.       Донхек вяло шевелился, мозг проходил через массивную чувствительную перегрузку со звуками кричащих поклонников, весом его рюкзака и толщиной его одежды, что доставляло ему много дискомфорта и не оставляло места для проветривания.       Он не мог дождаться, когда сядет в самолет с кондиционером и вздремнет. Донхек даже не забыл упаковать его специальное «самолетное» одеяло, также известное человеку как большое одеяло — у него был карман для телефона, возможность подогрева, чтобы бороться с холодом любого кондиционера, это были лучшие 50 долларов, которые он тратил, но это было бесполезно, теперь обычная мысль о добавлении еще одного слоя к его телу, вызывала прилив тепла.       Шаги совпали с его внутренним недовольством, жесткое плечо толкнуло его, сбивая с ног.       — Ты в порядке?       Запах клена наполнил его нос, напоминая ему о голоде, который также присутствовал в его животе. Желудок Донхека издал рычание. Он вздохнул, слегка похлопывая себя по животу, и оглянулся, чтобы увидеть относительно сухого Марка, смотрящего на него в ответ.       — Нет, я не в порядке, ладно, мне жарко, как будто в аду, и я потный, голодный и ворчливый, — возмутился младший, ненавидя мир за жару, и Марка за то, что он пахнет блинчиками и остается сухим.       Марк кивнул в понимании, пристально глядя, поглощая жалобы младшего. Донхек продолжал перечислять несчастья жизни, но остановился, когда заметил, что лицо старшего странно исказилось.       — Ты уверен, что у тебя не начинается течка? Просто выглядишь... немного не очень, — старший допрашивал его, теребя пальцами ремни сумки.       Донхек несколько раз обдумывал эту мысль в своей голове. Остановившись, он вытащил телефон из кармана пиджака и проверил свой календарь. Он не помнил, когда была его последняя течка, но он недавно сделал привычку отмечать даты в своем календаре. Желтая точка, мерцающая на экране, оставалась на дате его следующей течки, начнется примерно 25 числа этого месяца, через две недели.       — Нет, этого не может быть. Слишком рано, моя течка начнется только через несколько недель. В Таиланде просто жарко, и он выбрал меня, Ли Донхека, визуального бога, посланного с золотых ворот небес, с рейтингом зрительских симпатий 37,5%, чтобы страдать под этими безжалостными тепловыми атаками, — резко застонал Донхек.       Марк покачал головой, привыкший к этому драматизму, закатывая глаза.       — Хм, ладно, Донхек. Я просто говорю, что ты пахнешь медом, больше, чем обычно, но, возможно, это только для меня так. Поговори с Тэеном, если начнешь чувствовать себя странно, хотя, — неуклюже сказал альфа, гладя ладонью затылок. — Я буду в порядке, Минхён, теперь, пожалуйста, побеспокой кого-то, кто не умирает от жары.       Старший кивнул головой и продолжил болтать с Тэном, обняв старшего омегу за плечи и восторженно говоря с ним о чем-то по-английски.       Это зрелище не должно ничего возбуждать в Донхеке, но это не останавливает тяжесть, накопившуюся в груди, от падения в живот.       Боже, он нуждался в еде.      

***

После двух часов голода и дремоты Донхек проснулся, жарясь на мягком сидении самолета.       Тепло, которое временно покинуло его, когда он впервые поднялся на борт самолета, теперь вернулось с полной силой, заставив его тяжело дышать и сбросить одеяло, которое ранее лежало на его коленях.       Почему в этом самолете было так жарко?       Часы на его телефоне показывали два часа ночи, это означало, что он должен убить еще четыре часа, прежде чем они приземлятся. Пробираясь сквозь свои влажные локоны, он быстро пробежал взглядом по сиденьям, чтобы увидеть всех хёнов в разных состояниях сна; Единственное исключение — тот, кто сидел рядом с ним, свободно качая головой на все, что играло в его наушниках.       Вопрос, почему Марк проснулся в два часа ночи и смотрел видео Джона Мэйера, оставил его без ответа, и он, честно говоря, не мог найти в себе заботы о том, как влажность неуклонно ползет по его спине, резко пульсируя под кожей.       Он вздохнул и прижался головой к стеклянному окну самолета. Прохлада от него давала временное облегчение от пыток, от которых он страдал весь день.       Ему удалось отдохнуть в общей сложности две минуты, прежде чем знакомое сжатие желудка и чувство смазки начали формироваться.       Это было нехорошо. Это было действительно нехорошо. Его течка приближалась, и он был совершенно не готов. Он посчитал своим благословением, что самолет был частным, только с членами группы и персоналом, но также проклиная их за то, что они позволили этому произойти, когда еще было около трех часов полета и примерно двадцать человек присутствующих, которые могли наблюдать, как у него начинается течка.       Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться и подумать о возможных решениях, но это только принесло ему больше вреда, чем пользы, поскольку запах клена покрыл его чувства и заставил новую волну тепла вспыхнуть по телу.       Он чувствовал, как член напрягается в его штанах, чем больше он вдыхал пьянящий запах в легкие. Это сводило с ума, отправляя в сонную дымку, слабо скуля, когда он неосознанно вонзился в его руку.       Нежный стон покинул его рот, когда трение заставило все болеть и одновременно приносить облегчение.       — Что ты делаешь, Донхек? — спросил Марк в ужасе, скорее всего, застигнутый врасплох видом, как он бесстыдно трогает его в открытом самолете, заполненном членами их группы и персоналом.       — Марк хён, у меня течка, — прошептал он, затаив дыхание, смущенно поглядывая на своего хёна, сидя на своем месте, его действия, однако, отличались от робкости в его глазах, когда он продолжал лихорадочно ладонью сжимать бугорок, который твердо стоял в его штанах.       — Мне показалось, ты сказал, что её не будет еще две недели, — паническим тоном спросил Марк, глубокий румянец разрисовал его взволнованные щеки и распространился до кончиков ушей.       — Я тоже так думал, но, видимо, ждать так долго не хочется, и теперь красивые сиденья самолета испачканы пятнами, — фыркнул в ответ Донхек, и в его голосе зазвучал огонь.       Он предпочел бы, чтобы его течка началась через две недели, в общежитии, где у него были бы игрушки специально для этого, кровать и настоящая еда, но иногда жизнь не позволяла хорошим людям иметь хорошие вещи, поэтому сейчас он был подвешен на тридцать одну тысячу футов в воздухе, на жестком стуле с двадцатью людьми вокруг.       — Позволь мне пойти разбудить одного из менеджеров хёнов и—       — Нет! — Донхек резко прошептал, крепко ухватившись за твердую руку, пытаясь удержать ее владельца от движения.       — Последнее, что я хочу сделать, это разбудить одного из них и чтобы он заставил меня проглотить подавители для течки, которая уже началась! — он задыхался, пытаясь ясно изложить свою аргументацию, но теряя фокус, поскольку течка дурманит его, запах Mарка все больше и больше похож на лекарство от всех болезней. Желание тяжело пронеслось по нему, как волна, его эрекция твердо стояла во весь рост.       — Ну, что ты хочешь, чтобы я сделал? — шепотом закричал в ответ Марк, потерянный и отчаявшийся.       — Почему бы тебе не помочь мне, хён? — омега острил без единого промаха. Веки опустились, когда он подмахнул бедрами вверх, чтобы встретиться с рукой в более быстром темпе.       Они помогали друг другу несколько раз перед течками Донхека до того, как одна из визажисток Марка застукала их вместе во время течки Хека после концерта дримов, это были самые длинные и жаркие три дня в его жизни. Впоследствии они никогда не говорили об этом, и никто не знал об этом инциденте, кроме их менеджеров и, вероятно, Ренджуна, потому что Ренджун знал все.       — Ты в своем уме, Ли Донхек? Первое, мы в самолете, и второе, самолет полон людей, которых мы видим и с которыми работаем каждый день! — закричал недоверчиво Марк, но крошечный всплеск возбуждения в его запахе при этом предложении разоблачил его.       — Давай, Марк, мы могли бы поторопиться, тебе даже не нужно было бы затыкать меня, ты мог бы просто...       — Нет, Донхек, — младший ошарашенно заморгал на откровенное неприятие. Оно жалило. Его внутренняя омега издает печальный вой, издающейся сам по себе.       — Хорошо, не помогай мне, я просто посижу здесь и подрочу в углу один, — омега недоверчиво фыркнул, отворачиваясь от старшего. Боль отторжения терзала его сердце.       Марк смягчился от надутых губ и испорченного запаха сладко-гнилых фруктов и издал вздох.       Донхек вздрогнул от внезапной руки, ласкающей его шею, которая пыталась успокоить его.        — Подожди, пока мы сойдем с самолета, хён даст тебе все, что нужно, — голод и желание просочились в обещании, которое говорил старший. Рука на шее целенаправленно массировала его пахучие железы, делая его чутким. Массаж усиливал все, возбуждая каждый из его нервов и оставляя его влажным. Туман наполнил его разум.       — Но ты мне нужен сейчас, альфа, — Донхек захныкал, ткань сиденья стала слишком горячей с сочетанием тепла массирующих пальцев Марка и трением его штанов, дразнящих промежность. Еще больше пота начало капать ему на лоб.       — Пожалуйста, хён, — Донхек захрипел, уже не умоляя. Он едва мог дышать, неполноценное удовольствие сводило его с ума, окно, на которое он когда-то опирался, теперь запотело, теряя всю свою прохладу и служа теперь коллекционной тарелкой для его накапливающегося пота.       Он повернул голову в сторону от окна, и рука на его шее упала с него, когда он положил голову на подголовник, ближайший к его хёну, двигаясь на месте, пока не смог мягко втиснуть бедра в подлокотник сиденья. Его нижняя губа пыталась удержать слабые хныканья, выходящие из горла.       Должно быть, он выглядел жалко, его волосы были спутаны на лбу, пот стекал по шее. Он был благодарен, что никто из его хёнов не проснулся, чтобы проверить или почувствовать его. Он, вероятно, умрет от смущения после этого, но сейчас он не стыдился. Отчаяние разъедает его слишком яростно.       — Подымайся.       Донхек поднял голову и увидел, что уже стоящий Марк смотрит на него, сильно дергая за запястье.       — А?       Он ошеломленно спросил, наблюдая, как похоть кружится в глазах другого. Младший встает со своего места, и запах старшего полностью поражает его, возбуждение опасно смешивается с пьянящим ароматом клена. Он пронзил нос, заворожив его.       Он знал, что Марк тоже почувствовал его запах, судя по тому, как его глаза загорелись красным, а ноздри вспыхнули. Рычание вырвалось из горла старшего.       Не прошло и секунды, как он сорвался со своего места и потащил младшего за собой.       Донхек вскрикнул от неожиданности и быстро осмотрел самолет, чтобы посмотреть, не проснулся ли кто-нибудь от его криков.       При виде разноцветных голов, низко опущенных с закрытыми глазами, короткое беспокойство, которое расцвело в его груди, успокоилось, и он с предвкушением ожидал голодный взгляд его альфы, когда тот затаскивает их в уборную самолета. Донхек слышит, как бьется его сердце.       Количество места ограничено, но равно больше, чем в обычной ванной комнате. Туалет стоял примерно в четырех футах от двери с раковиной, примыкающей к ней.       Он слышит, как щелкает замок, холод просачивается сквозь рубашку. Марк не теряя времени начинает целовать его шею, оставляя засосы.       Влажный язык Марка вылизывает созвездие родинок, усеянных на его шее, образовывая слой мурашек, и изо рта выходят томные вздохи. Донхек тихо застонал, зарываясь пальцами в волосы старшего, когда тот покусывал линию челюсти.       Руки, которые ласкают талию, делают свою работу, заставляя его потерять себя, переходя ниже, Марк начинает вырисовывать пальцами круги на бедрах младшего. Донхек был полностью потерян в мучительных ощущениях.       Глубокий укус ароматической железы заставил его колени дрожать и горячо ныть в ухо старшего.       — В этом самолете много людей, детка, и я уверен, что ты не хочешь, чтобы они проснулись, поэтому ты должен сидеть тихо и позволить хёну позаботиться о тебе, — выговорил Марк, слегка чмокая Донхека в губы.       Донхек вздрогнул от тона его голоса, сжимая ногу Марка, находящуюся между собственных.       Руки которые пару минут назад были на бедрах теперь двигались под рубашкой, разминая мягкие плоскости живота, и каждое прикосновение пальцев старшего обжигало его.       Донхек почувствовал, как его рубашка стянута и быстро брошена в сторону унитаза, штаны вскоре обретают ту же участь, оставляя его стоять только в боксерах. Горячая кожа встречалась с холодом, вызывая покалывания. Омежьи инстинкты полностью захватывают его, когда он встречается глазами с Марком.       — Ты позаботишься обо мне, альфа? — затуманенные глаза покорно вглядывались в Марка.       — Да, детка, альфа очень хорошо позаботится о своей омеге, — старший протягивает руки, чтобы поиграться с розовыми сосками, перекатывая и щипая их между пальцами, вскоре опускает голову и начинает посасывать нежные бутоны. Донхек мурлыкал в удовлетворении.       Альфа успокоился и отступил назад, чтобы полюбоваться своей омегой. Он был очарован его раздутыми сосками и надутыми губами.       Донхек почувствовал на себе взгляд Марка. Он наблюдал, как другой стоит неподвижно, полностью одетый, без смущения пьянея при виде и запахе своей омеги. Донхек был немного взволнован тем, что старший слишком долго не сводил с него взгляд.       — Продолжишь пялиться или возьмешь меня уже наконец-то? Ты не очень хорошо заботишься о своей детке прямо сейчас, — Донхек жаловался, раздражает. Хотя он знал, что такие взгляды разжигали страсть еще больше.       Донхек не хотел ничего, кроме того, чтобы полностью разрушить его. Расколоть Марка так сильно, чтобы он не мог вспомнить, как его зовут. Мысленный образ этого настолько заманчив, что он заставил влагу вытекать из пульсирующего входа и следовать по пути вниз, по гладким бедрам.       Рот Марка лихорадочно прижался к Донхеку, его язык горячо вылизывал младшего, периодически останавливаясь, чтобы оставлять засосы.       — Я плохо справляюсь, а? — дерзко ухмыльнулся Марк, хватаясь за боксеры и стягивая их с длинных ног.       Бросив их в сторону, Марк раздвигает его ноги, водя пальцем вокруг сморщенного входа, обводя его, прежде чем полностью войти в него.       Донхек издал громкий стон, когда что-то, наконец, вошло в него. И опустил голову на плечо старшего, чтобы заглушить крики об его шею.       — Чувствуешь себя хорошо? — спросил Марк, толкая палец еще глубже.       Донхек кивнул ему в шею.       Вскоре второй палец присоединился к первому, все глубже проникая во внутрь младшего, ища простату.       У Донхека кружилась голова, он бездумно стонал от удовольствия, толкаясь бедрами вперед, чтобы встретить пальцы Марка. Каждое проникновение сводило с ума.       Дыхание Донхека стало прерывистым, когда кончики пальцев Марка коснулись его простаты, но в тот же момент разочарование охватило младшего, когда он почувствовал, что пальцы покидают его вход.       Донхек поднял голову в отчаянии, его колечко мышц сжалось вокруг пустоты. Младший открыл рот, чтобы пожаловаться, но был быстро заткнут.       — Мы должны повернуть тебя ко мне спиной, мое запястье начинает болеть, — сказал Марк, разворачивая парня лицом от себя. Они шли через тесную ванную, пока Донхек не наклонился над раковиной лицом к зеркалу.       Вид собственного отражения застал его врасплох. Он выглядел таким же уничтоженным, как и чувствовал.       — Ты такой симпатичный мальчик, — прошептал старший, протягивая руку, чтобы погладить лицо младшего. Его грудь тихо урчала, когда он зарычал похвалы на ухо Донхека, запечатывая свои слова поцелуями в затылок и лопатки.       Комплимент заставил его счастливо замурлыкать, но возбуждение не спадало и младший начал тереться задом об выпуклость на штанах Марка.       — Я хочу попробовать тебя на вкус, солнышко, ты не против?       Кивок, который он дал, не сделал ничего, кроме резкого удара по заднице.       — Используй свои слова, Донхек-а, — упрекнул старший, но успокоил красное пятно поцелуем.       — Да, — закричал Донхек.       Он никогда не видел такого старшего, даже с последнего раза, когда они встречались, он не был таким сексуальным и командным. Обычная неловкость и глупость были полностью заменены похотью и доминированием.        Вскоре Донхек уже не мог ясно мыслить, когда загорелые бедра начали покрываться теплыми поцелуями, язык зализывал оставшийся след на ягодице, а руки сминали пухлую задницу.       Руки старшего развели половинки в стороны. Прохладный воздух касался входа, заставляя парня дергаться.       Донхек сдержал крик, когда почувствовал влажный язык Марка возле своей дырочки. Он несколько раз ударил по ней, прежде чем начать посасывать ободок и проглатывать смазку, которая вытекала в его рот, когда он проталкивал свой язык в сжатое кольцо мышц.       Младший всхлипнул, поводя ягодицами по лицу Марка, извиваясь. Он чувствовал, как язык старшего входит и выходит из него.       Вскоре палец присоединился к языку, сразу же начав вбиваться в тело юноши.       Крики Донхека заполнили комнату, глаза закатились, его член сочился и вязкая жидкость капала на пол, при каждом нажатии на простату.       Он уже был так близко. Бедра дрожат и руки теряют силу.       Марк вынул язык, вставив в него еще два пальца, вбивая их в комок нервов еще сильнее, а так-же слушая, как дыхание Донхека становится все более неустойчивым.       — Ты собираешься кончить для меня, детка? — соблазнительно пробормотал Марк, сильнее вонзая пальцы в простату младшего.       — Ах, д-да, я кончу, ах, для тебя, альфа, — выдавил Донхек между стонами.       Еще несколько метких ударов пальцев Марка заставили Донхека выплеснуть семя на раковину с криком имени старшего.       Марк доводит его до оргазма и шепчет похвалы в спину.       — Ты хорошо поработал, Донхек-и, — старший ворковал, наблюдая, как все более скользкая смазка капала на пол. Донхек видел, как он встал с коленей. Выпуклость в его штанах выглядит более чем неудобно.       Их глаза встретились в зеркале, волосы Марка взъерошились, лицо блестело от смазки, он облизывал губы и рычал, наслаждаясь вкусом.       Все еще глядя, как Донхек плачет, слезы текут по его красивому лицу, а слюна смачивает подбородок.       — Ах, хён, — простонал он, пристально смотря на Марка, и сильнее прислоняя эрекцию к раковине, неосознанно втирая сперму в свою загорелую кожу.       От него пахло сильным возбуждением, запах омеги сводил Марка с ума, но он все равно ничего не делал, молча прося одобрения, чтобы двигаться дальше.       — Хён, пожалуйста, — Донхек рыдал, он умолял хёна что-либо сделать.       — Пожалуйста что?        — Трахни меня, хён, пожалуйста, — он задыхался, горло пересохло от частых криков.       Он не получил словесного ответа, Марк развернул его и поднял на маленькую стойку.       Он обнял старшего за шею и соединил их губы. Донхек слышал шорох и лязг Марка, снимающего ремень и расстегивающего джинсы.       Младший вздохнул в поцелуй, этот был медленнее, чем предыдущий. Их языки нежно исследуют друг друга.       Донхек попробовал свою собственную смазку на языке Марка и застонал от сладости самого себя.       Он разорвал поцелуй, чтобы взглянуть на Марка, который вытащил свое возбуждение из боксеров, посмеиваясь про себя, когда заметил, что джинсы альфы собранны в коленях, не удосужившись даже снять их, так как старший хотел быстрее продолжить то, что они начали.       Эрекция Марка была твердой и пульсирующей, кончик темно-красный, как вены, выступающие из основания. С головки стекала длинная струя предэякулята.       Донхек обвил ногами альфу и повис на нем.       — Ах, ах-х, хён, мне нужно, — слезы начинают наворачиваться на глазах из-за отсутствия движения.       — Давай, заполни меня, хён — Донхек умоляет.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — он плачет, эрекция становится настолько сильной, что больно.       Марк заткнул его поцелуем: — Тсс, я понял, альфа позаботится о тебе, — старший снова успокоил его, вытирая слезы с мягкого лица.       Марк дал себе немного времени, прежде чем пристроиться ко входу Донхека.       Альфа застонал, когда толкнул свою выпуклую головку во влажное нутро, скользя внутрь, он полностью вошел в него и остановился.       Глаза Донхека закрываются, и он громко вскрикивает, когда Марк входит в него. Слезы текут из глаз при ощущении, что он наконец, заполнен. Прошли месяцы с тех пор, как он в последний раз чувствовал себя так же хорошо. Игрушки, которыми он обычно пользовался, не стояли даже рядом с членом Марка. Он был сделан специально для дырочки Донхека. Если честно, он умирал от желания снова переспать с Марком, но до сегодняшнего дня у него не было такой возможности.       Ожидание снова начало разъедать Донхека, пока он ждал, когда Марк начнет двигаться.        — Двигайся. Марк выходит из него и резко входит, набирая быстрый темп.       Руки исследуют загорелое тело, проходя по бедрам и животу.       Донхека покидает душа, толстый член Марка снова входит в него, раскалывая его изнутри, он задыхался. Марк прижимается носом к шее младшего и вдыхает этот сладкий запах.       Звук хлюпающей смазки, шлепков по коже и ритмичных ударов спиной об зеркало заполнили воздух.       Потребность тишины давно забыта, Донхек непрерывно издает крики удовольствия.       — Ты такая хорошая омега. Такая хорошая, такая красивая, — произносит грубым голосом альфа, подчеркивая свое восхищение резким толчком по простате Донхека.       — Посмотри, как ты подчиняешься своему альфе, ты такая хорошая омега для меня, — снова говорит Марк. Донхек слышал, как он стонет, узел альфы начал набухать внутри него.       Марк опустил руку, чтобы нанести ему несколько дразнящих ударов по ягодицам, по-видимому, желая немного помучить Донхека, прежде чем все закончится.       — Кто твой альфа, Донхек-и? — спросил Марк из ниоткуда.       Донхек бессвязно что-то пробормотал в ответ, он проклинает Марка в голове, потому что он знал, что он его альфа. Знал, что младший был близко.       Он наблюдал, как Марк сглотнул, и скулил, когда его быстрый темп толчков постепенно замедлялся, пока он не начал мучительно медленно вбиваться в младшего. Дразнит его.       — Ответь мне, кто твой альфа? — снова спросил он холодно, это заставило Донхека дрожать и сжиматься вокруг члена Марка.       При очередном молчании Марк полностью прекратил движение, и его пальцы сжались в кольцо у основания члена Донхека.       Рот Донхека открылся в немом крике при внезапной остановке. Он жалко скулил, пытаясь двигать бедрами, чтобы получить хоть какое-то движение, но его остановила сильная рука на талии.       — Скажи это, — Марк акцентирован это острым ударом. Донхек почувствовал, что достиг своей вершины, но это кольцо из пальцев на его органе, не давало кончить.       — Ты! Ты мой альфа!       — Это ты, Марк, — закричал Донхек, слезы покатились по подбородку, — Так что, пожалуйста, позволь мне кончить! Я твой омега, я твой, я твой, я твой, — он бормотал неоднократно, всхлипывая, рыдая, чтобы Марк перестал над ним издеваться.       — Моя хорошая омега, разве это было так сложно? — Марк усмехнулся, приподняв подбородок Донхека, он поцеловал его в нос, после чего продолжил с того места, на котором остановился.       Еще несколько идеально нацеленных движений привели к тому, что узел Марка полностью распух, и Донхек закричал.       Зрение младшего стало мутно белым, когда оргазм нахлынул на него, из-за чего он сжимал узел Марка, который расширялся и наполнял его полностью.       Его стенки сжимались вокруг члена Марка, что заставило старшего стонать и делать множество беспорядочных толчков, прежде чем он успокоится, и с рычанием спустил сперму в Донхека.       Старший вздыхает и кладет голову на плечо омеги, пытаясь успокоить дыхание.       Донхек дышал спокойно впервые за несколько часов. Удовлетворенный тем, что он обнимается с Марком, играющимся с его волосками на затылке, иногда оставляя мягкие поцелуи. И тихо пискнул, когда старший внезапно поднялся со стойки и сел на унитаз, младший оседлал колени Марка, узел все еще связывал их.       — Как долго это продолжится? — Донхек нарушил тишину, вдыхая запах рубашки Марка.       — Около 20 минут, — бормочет Марк, потирая рукой его спину.       Донхек поднял голову, чтобы поцеловать старшего в переносицу.       — Спасибо, альфа, — младший улыбнулся ему в щеку, искренне благодарный за то, что он выполнил свое обещание заботиться о нем.       — Все для моей хорошей омеги, -ухмыльнулся Марк ему.       Донхек покраснел, его уши стали красные, когда он наклонился, чтобы соединить их губы, его тут же прервал стук в дверь.       — Эм, когда вы двое… «закончите» там, — слабый голос Джонни донесся в уборную из-за двери.       — Надеюсь у вас двоих есть объяснения, — послышался голос Юты.       — Все будет хорошо, Юта, — успокаивает его Джонни.       — Но фраза Марка «кто твой альфа?», никогда не покинет крепость моего молодого, невинного ума! — пронзительно завизжал японец в ответ.       Марк и Донхек рассмеялись, к счастью, у них осталось 15 минут, прежде чем им придется расправиться со всем этим.