Рай

Андромеды туманность, Ориона петля, Млечный путь, что ведет к планете Земля, Милионы миров на бескрайнем пути, Только мой среди них никогда не найти. -Знаешь, почему мы не любим других, не таких как мы? Нечистокровных? Его голос звучал очень тихо. Возможно, он шептал. Вокруг клубился дым, в этом серо-белом зареве ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки (а может, беда в том, что не мне не было очков). Однако, мы сидели весьма близко,настолько, что я слышал его дыхание, каждое движение его тела. Все происходящее было словно долгий прекрасный сон, и я всем сердцем желал, чтобы он не заканчивался. Думаю, он знал, что я отвечу, но тем не менее, продолжал молчать, ожидая ответ. Я же, вглядывался в дым вокруг, размышляя о том, насколько все изменилось после войны. Честно? Я долго думал на эту тему, но так и не смог понять, за что Чистокровные так не любят Магглорожденных. Он сделал очередную затяжку, придерживая длинными, тонкими, приятными на ощупь пальцами сигарету. Слишком изящным, манерным, точно выверенным годами движением, он откинул прядь серебристых (или седых?) волос назад. -Мы боимся, -внезапно начал он усталым, хриплым голосом, что вывело меня из своеобразного транса. - Мы боимся того, чего не понимаем. Магглорожденные, -он горько усмехнулся и буквально выплюнул.-Грязнокровки. Они появляются из ниоткуда. Нет никакого объяснения тому, почему магллы вдруг рождают волшебников. Потомки забытых сквибов? Благословение Магии? Чушь это все. Они просто мутанты. И не маги, и не магглы. Он внезапно замолчал, медленно приподнося сигарету к пухлым губам и вновь затягиваясь. Лениво откинув голову назад, он выдохнул дым, что почти сразу рассеялся среди точно такого же дыма, которые выдохнули его божественные губы некоторое время назад. Мутно серый, он обвалакивал все вокруг, хотя должен был давно рассеяться. Сейчас, сидя здесь, в клубах дыма его сигарет, я отстраненно думал, что с нами сделают профессора, если кто-то из них забредет на Астрономическую Башню, освещенную начинающим рассветом. Эта мысль была столь мимолетна, что уже через секунду я забыл, что думал о чем-то подобном. Единственное, что занимало все мое внимание, это сухие, ухоженные и, готов поспорить, очень мягкие губы моего собеседника. Поддавшись желанию, мучавшему меня вот уже несколько лет, я осторожно приблизился к нему. Проведя пальцем по Его щеке, я отстраненно отметил то, что и у него, и у меня весьма участилось дыхание, я невесомо коснулся нго губ своими. Это было...потрясно. Мир потемнел, сузился до сидящего передо мной человека Все, что было до, и все, что будет после, казалось мимолетным, неважным. Важны были лишь сухие, и да, очень мягкие губы напротив. Это поцелуй был первый в моей жизни. И, честно говоря, на тот момент, я весьма надеялся, что не последний. Осторожно отстранившись, он вцепившись взглядом мне в глаза, на полном серьезе произнес: -Как думаешь, мне сразу оторвут голову из-за того, что я приворожил тебя черной магией, или дадут чмокнуть тебя на последок, мм?... Я улыбнулся. Это, определено, будет сложно. Но, я уверен, что пока со мной он, мой Слизеринский Принц, мы переживем все, что угодно. Он- мой Рай. Я- Его. *** Лучи солнца едва затронули туман, нависший над Черным озером, что словно подернулся мутной дымкой. Солнце все выше поднималось над горизонтом, все больше окрашивая природу в алые тона. Верхушки деревьев Запретного леса стояли неподвижно, пытаясь проклоть собой небеса. Где-то мягко плескала вода, затронутая не спящими еще русалками. Гарри поднял непонятный, смешанный взгляд на небо, видя такие же красные подтеки, так похожие на свежую кровь, что вызывало легкую дрожь на спине. Мир определенно готовился к чему-то ужасному, намного ужасней того, что уже произошло здесь. Поттер перевел глаза на сидящего рядом парня и вновь восхитился его красотой - аккуратные черты лица, высокие скулы и острый подбородок, мягкие, светлые и пушистые ресницы, обрамляющие серые глаза; светлые волосы, едва ли не седые, закрывающие половину левого глаза, и мягкие, пухлые и очень вкусные губы, обхватившие очередную сигарету. Он постоянно менял марки, но одно оставалось неизменным- кнопки всегда были мятные, такие же свежие, бьющие в голову, как и Он сам. Драко устало прикрыл глаза и начал медленно выдыхать. Дым выходил равномерно, привычно, причудливо извиваясь и создавая странные образы, заставляя вглядываться в него вновь и вновь. Гарри еле слышно выдохнул, боясь нарушить великолепие этого момента, и больше всего на свете, мечтая дотронуться до своего персонального Рая, чертовски восхитительно курящего рядом. Брюнет даже не подозревал, что кто-то мог выглядеть настолько божественно, делая что-то настолько маггловское, как курение, но Драко всегда убеждал его, что ничего невозможного не существует. Гарри хотелось коснуться Драко, мягко оглаживать нежную кожу, аккуратно трепетать светлые волосы, хотелось стать одним целым, чем-то, что никогда бы не разрушилось. Драко прикрыл глаза, мельком глянув на Гарри. Он прекрасно знал все, о чем тот думал, Он всегда легко читал его по глазам. Мягко улыбнувшись, Драко потушил окурок о землю, и пошел вперед, зная, что Гарри незамедлительно последует за ним. Гарри наблюдал, как Драко шел к озеру, растворяясь в царстве парящего вокруг тумана, и медленно шагал к нему. Когда до озера оставалось около пары шагов, Драко остановился и повернулся к Гарри, все так же мягко улыбаясь. Брюнет приблизился к блондину, и легонько коснулся его губ своими. Даже спустя столько времени, каждое их прикосновение друг к другу отзывалось в них взрывами фейерверков и легких наплывов эйфории. Они любили, и этого было достаточно. Они были друг у друга, и они были счастливы. И пусть родители обоих погибли в войне, и на разных фронтах, сейчас это было не важно. Важны лишь чувства. Драко немного отстранился от Гарри, и посмотрел ему в глаза. Гарри приобнял Драко за талию, блондин же погладил брюнета по щеке, и положил ему руку на плечо. Ни Драко, ни Гарри не хотели возвращаться в Хогвартс, никто из них не знал, сколько времени они там провели, и это не было важно для них. В тот момент, им важны были лишь они. Они просто любили друг друга, и не видели в этом ничего плохого. Они очень любили друг друга. Они даже не подозревали, что стоят там в последний раз.