Шанс на шанс.

Мое первое утро в школе началось не с нескафе, а с тщательного рассматривания своего сонного лица в зеркале в ванной общежития для девочек «потеряшек». Нас, как и всех студентов, расселили по комнатам для девочек и мальчиков, только всех великовозрастных студентов одного пола поселили отдельно от студентов нормального возраста того же пола. Что ж, разумное решение. Чему мы, прожившие в мире магглов двадцать и больше лет, могли научить маленьких волшебников? Уж точно не манерам хорошего поведения. Хватит с нас и общей гостиной. Вдоволь налюбовавшись своим «милым личиком», я начала приводить себя в порядок. Как нам вещали со страниц глянцевых журналов и всевозможных пабликов в соцсетях, тридцать – это те же новые двадцать, только ты более умная и ухоженная. В одном я была согласна, женщина после тридцати или знает, как выгодно преподнести свою внешность и скрыть все недостатки, или не знает. Третьего не дано. До тридцати лет вообще не думаешь об этом, растешь, как трава, и пользуешься тем, что дала тебе природа. Но после начинается кропотливая работа над собой. Или не начинается. Тут уже по желанию: или ты хочешь приумножить свои природные данные, или «и так сойдет», но потом будь добра не удивляться, почему ты выглядишь на десять лет старше своих сверстников. Мда, отличные мысли в школе волшебства и магии, особенно, когда твоя волшебная палочка воткнута в пучок волос на затылке. Вопиющее обращение с предметом первой необходимости. А о чем еще думать, когда вокруг тебя одни сплошные молодые пятнадцатилетние лица? – Тяжело возвращаться в общажную жизнь, – вздохнула моя соседка, стоящая за соседней раковиной и нанося слой за слоем косметики. – Можно было взять ипотеку, – усмехнулась я. – Мужа и пару детей, – поддержала мою шутку соседка. – Нет, уж лучше общага, тем более я вчера заметила тут одного очень красивого парня. – Надеюсь, ему больше семнадцати лет? – я докрашивала ресницы. – Да, он из наших. Кстати, я Валери. Я назвала свое имя. С того дня словосочетание «из наших» стало синонимом «потерянного поколения». На завтрак мы умудрились прийти вовремя, не смотря на то, что всем нам нужно было накраситься, надеть непривычную для нас одежду и найти дорогу до Главного Зала. – О, кофе, – обрадовалась я, увидев вожделенный напиток. Когда был утолен первый голод, я впервые с приезда внимательно осмотрелась по сторонам. Директор так же сидел в центре преподавательского стола и хмуро пил свой утренний кофе. Вообще, если бы сейчас проводили конкурс на самого хмурого с утра, то он бы без всяких проблем одержал победу. Одетый во все черное: рубашку, сюртук, брюки, мантию. Бледное, я бы даже сказала, немного изможденное колючее лицо, высокие скулы, большой нос, холодные глаза, черные волос до плеч. Интересно, что у него такого случилось в жизни, что он постригся в каре? – Правда, он очаровательный? – сидящая напротив меня старшекурсница лет семнадцати заметила, что я смотрела на директора. Я аж поперхнулась. – Да, директор Снейп такой красивый (томный вздох) и такой храбрый (еще один томный вздох). Он в одиночку сражался с Темным Лордом, столько лет защищал сына любимой женщины (серия томных вздохов). У меня аж уши начали заворачиваться в трубочку от обилия патоки, что сочилась с ее слов. – А, – только и могла сказать я. – Точно, ты же не знаешь, – спохватилась девушка. Порывшись в сумке, она протянула мне толстую книгу, нет, талмуд, скрижали, под названием «Тайная жизнь Северуса Снейпа» за авторством какой-то Риты Скитер. – Здесь все подробно описано. Гарри Поттер поделился со всеми воспоминаниями директора, чтобы его признали героем войны и дали ему ордена Мерлина первой степени. – А этично ли это? – осторожно спросила я. – Гарри Поттер вынужден был это сделать, ведь профессора Снейпа все считали врагом. Так что это было необходимо, чтобы обелить имя нашего директора. Здесь подробно рассказывается его жизнь с самого детства, как он всю жизнь любил одну женщину, как перешел на сторону Темного Лорда, как осознал свою ошибку и поклялся защищать Гарри Поттера ценой своей жизни. Как едва не умер от укуса змеи Нагайны, но чудом выжил. Дальнейший поток восхищения вперемешку с томными вздохами я уже не слушала. Я еще раз посмотрела на самого хмурого мужчину в зале и почему-то мне показалось, что лучше бы он умер тогда. Было видно, что вся эта шумиха вокруг него, все эти книги, надеюсь, фильм по ним не снимут, явно не радовала героя войны. И даже орден Мерлина хоть какой степени тоже ему был не нужен. Но книжку я все же одолжила почитать. В конце завтрака нам выдали расписание уроков, и мы пошли осваивать новую для себя науку, хм… магию. Третьим уроком у нас было зельеварение. Преподаватель директор Снейп. Нам местные студенты уже успели поведать, что после войны он вернулся к преподаванию этого предмета. На вступительной речи профессора одиннадцатилетние ученицы завороженно смотрели на мужчину и ловили каждое его слово, хотя они все родились уже после войны с Темным Лордом, их родители, наверное, не один раз рассказывали на ночь о великих подвигах великого и таинственного Снейпа. Тьфу, о чем я только думаю? Ему и так нелегко, вся эта ненужная шумиха вокруг. Когда мы разделились по парам, чтобы приготовить первое в нашей жизни зелье, Валери пихнула меня локтем в бок, едва сдерживая улыбку. – Я тебе с утра про того красавчика говорила, – заговорщически прошептала она мне на ухо. Я посмотрела на соседний столик, где колдовали два парня лет двадцати семи-девяти. И оба были довольно симпатичными. Они отлично выглядели в зеленых свитшотах с эмблемой факультета, словно с рождественской открытки. – А ты еще жаловалась на общажную жизнь, – еле слышно хмыкнула я. – Да это же отличная возможность познакомиться поближе, мол, помоги с домашкой. Забыла что ли? – я ей подмигнула. – А то, – хихикнула Валери. Она была красивой. Без всяких натяжек и возможно. Действительно красивой девушкой, которая умеет с легкостью скинуть лет пять-семь со своего реального возраста, особо ничего не делая для этого. Густые блестящие чуть вьющиеся волосы цвета темного шоколада, безупречная матовая кожа, пухлые чувственные губы, ни капли лишнего жира на всем гибком теле, стройные ноги. Не женщина, а мечта. Любой бы на моем месте задался вопросом, как Валери вообще сюда попала? Но я догадывалась почему. Она была ослепительно шикарна. Слишком красива. А такие красотки последними обзаводятся семьями, если обзаводятся, ибо парни с ними боятся знакомиться. Карьеру же им тоже сложно сделать, ведь директора видят в них отличных секретарш со всеми вытекающими, но точно не ценного сотрудника, который может решать более сложные задачи. – Может вы уже будете заниматься делом, а не обсуждать парней? – вдруг над ухом вкрадчиво прозвучал саркастический голос. Только услышав его где-то над головой, я вся покрылась мурашками от восхищения. Какой сексуальный голос. Я подняла голову и окаменела: рядом с нами стоял директор. Он вопросительно смотрел на нас, приподняв свою правую бровь. Валери тоже оцепенела, а потом чуть придя в себя, пролепетала: – Да, профессор Снейп. Он, не меняя своего надменного выражения лица, развернулся и продолжил обход по классу. Я же сидела, не шевелясь, словно громом пораженная. Вот это сила, харизма, воля! Кажется, я начала понимать сегодняшний поток патоки за завтраком. – Эй, с тобой все в порядке? – прошептала Валери. – Да, – я чуть помотала головой, приведя себя чувство, продолжила варить зелье… – Ну и как тебе первый день? – спросила меня Валери, сидя на кровати, которая стояла рядом с моей, и расчесывая свои шикарные волосы. Мы готовились ко сну. Был уже глубокий вечер. Я полулежала-полусидела под одеялом, читая «Тайную жизнь Северуса Снейпа». – Лучше, чем ожидалось, – хмыкнула я. – Как твой парень? Уже познакомились? – Я пока ищу подход. – Пока будешь искать, его уже уведут, – буркнула я, перелистывая страницу. – Был такой опыт? – Возможно. – Не верю, – она положила расческу на тумбочку, улеглась в кровать и накрылась одеялом. – Завтра попробую трюк «помоги мне с домашкой». А то эти семнадцатилетние барышни точно успеют раньше меня. – Угу, если среди них найдется хоть одна, которая не сохнет по директору. – И что они все нашли в нем? – задала риторический вопрос Валери, поворачиваясь на бок. – Ладно, спокойной ночи. – Спокойной ночи, – я перелистнула последнюю страницу книги.