Проект "Валькирия"

Возникла неловкая секундная тишина, но потом Джорел, неожиданно для самого себя, врезал этому ублюдку по переносице. Тот отшатнулся и схватился за лицо. По его губам текла струйка крови. — Ах ты сучёнок! Я тебя порешаю прямо сейчас, если не станешь моей шлюхой. — Да пошёл ты нахер, пидор! Джорел попытался сбежать через дверь, но та была закрыта. Пока он пытался открыть её, сзади подбежал Мурилльо. Он схватил Деккера за ворот рубашки и развернул к себе. А потом... Потом впился в губы брюнета и прижал его к себе. Деккер по началу сопротивлялся, но потом перестал. Он не отвечал на поцелуй, но и не отстранялся. Просто стоял ровно, неподвижно, его руки свободно висели, а глаза крепко зажмурены. Он не хотел видеть своего врага. Сейчас он осознавал, что унижен и оскорблён, но ничего не мог сделать. Сопротивляться, как ему казалось, было бесполезно. Поэтому брюнет просто напросто перестал пытаться что-либо сделать, ведь он знал — людей бесит безразличие. Оно их убивает... А блондин тем временем вовсю хозяйничал во рту у Джорела. Водил языком по зубам, покусывая нежные деккеровские губы. Трогал его тёмные и охуенно мягкие волосы, водил руками по спине и талии, опускаясь все ниже... Делал это, а в голове проносилось: "Господи, ответь на мой поцелуй, сделай же хоть что-нибудь, хоть попытайся..." Ах, Дэнни, может ты не тот, за кого себя выдаешь? Наконец, к большому облегчению брюнета, Мурилльо убрал свои руки с его тела и отлип от его губ. Он отступил на шаг и просто стал смотреть на Джорела, в эти его чертовски холодные и прекрасные глаза. "Что со мной не так?" — спрашивал сам себя Дэниел. — "Почему мне так нравится этот парень?" Эти двое сейчас больше походили на смущенных влюблённых подростков, решивших поиграть в насильника и недотрогу, чем на по-настоящему заклятых врагов. Дэн взял за руку Джорела и вывел за дверь. Он позвал Дилана и сказал: — Отведи его обратно, а потом зайди ко мне. — Чего, блять? — И без лишних вопросов! Альварес поманил Деккера к себе: — Будешь смирным? Пленник враждебно посмотрел на него, но все же кивнул. Дил отвел его в камеру, а сам потопал обратно к Дэну. — Ну, зачем звал? — Понимаешь...тут такое дело...этот Деккер...я, кажется...влюбился в него. Дил молча уставился на него, но это его молчание было слишком громко охреневающим. — Блять, Дил, не молчи, скажи хоть что-нибудь. Мне сейчас нужна хотя бы мизерная поддержка. Сейчас...я поцеловал его. Знаешь, мне больно от того, что ему было безразлично. Хотя, на какие эмоции я мог рассчитывать? Только ненависть и гнев. Но даже их не было! Я не знаю, что мне делать. — Ты сейчас ведешь себя, как баба, если честно. — Ну ты и сучара. Я излил тебе душу. Мне очень тяжело морально...да, признаю, дал слабину...всегда был непоколебимым и равнодушным ко всем, а теперь так легко сломался... — А что я могу сделать? Погладить по головке и сказать: "Молодец, пидором быть круто". Ты этого хочешь, Бро?! Мурилльо закатил глаза и скрестил руки на груди: — Ладно, вали, сам как-нибудь разберусь со своими проблемами. — Пф... Я и не предлагал свою помощь. Как только мексиканец свалил, Дэниел упал на кровать, и увлеченно стал рассматривать потолок. Нет, ему не было это интересно, он пытался остановить слёзы. Он не хотел рыдать, но поганенько все же было, и слёзы как-то сами собрались в уголках глаз. Странное для него ощущение. Он никогда не плакал ради показухи. Он делал это очень редко, тихо и незаметно. Так плачут только при самом большом горе... Бедный Дэн, ты влюбился в того, над кем должен был издеваться. Что ты теперь будешь делать? Что скажешь другим ребятам? И примут ли они тебя? А Деккер тем временем чувствовал легкое недомогание. Немного кружилась голова, тошнило. И ещё очень хотелось есть — его не кормили с того самого момента, как он очнулся. Через час принесли есть. У Джорела возникло ощущение, что эти твари сварганили эту "еду" из того, из чего обычно делают харч бродячим собакам. Он не стал есть эту баланду — отпихнул чашку к двери, а сам сел на пол, прислонившись к стене, и погрузился в свои размышления.

POV Джорел

Что это со мной? Резко стала кружиться и болеть голова, ломит конечности, силы вообще испарились, даже на ногах держаться толком не могу. Что происходит? Связано ли это как-то с моим нахождением в той мрачной и подозрительной комнате? Ещё этот крашеный пидрила все настроение испортил. Что толкнуло его на такой мерзкий поступок: поцеловать того, над которым вскоре станешь издеваться? Хм, что же может быть лучше? Жесть какая-то. Слишком много дерьма произошло сегодня. Пугает еще тот факт, что я не помню причину, по которой оказался тут. Ну нахрен, спать. Завтра что-нибудь придумаю: утро вечера мудренее, хотя никто не отрицает, что оно может быть хреновее вечера...

***

С этими словами Деккер улегся спать.