Дуплекс

Дети жестоки. Дети прячут страх, пытаясь казаться сильными, и обращают свою невежественность в жестокость. Милые ангелочки в одночасье становятся дьяволами. Однако жестокость детей ничто, по сравннению с неодобрением родителей. Мальчик, росший без одного отца, но окруженный заботой одного родителя, совершенно не понимал двух отцов, что позволяют себе подобное обращение с ребенком. Они стыдились его, ругали за просто так и унижали. Разве так поступают родители? «Хочу спасти его». Мысль ворвалась в голову шестилетнего мальчика, как вихрь. Из-за этой мысли он пережил многое — раннее взросление, осторожное начало дружбы с необыкновенной личностью, доказательство взрослым о их неправоте. — Зачем? Зачем ты так добр ко мне? — спросил мальчишка, сжимая в худых пальцах маленькую энциклопедию. Он старался не подымать голову слишком высоко, чтобы длинная челка не переставала скрывать половину лица. Скрывала его уродство. — Потому что я хочу сделать тебя счастливым. Ты мне нравишься, — честно ответил другой мальчик, глаза которого светились счастьем, хотя в них виделась и мудрость, что не свойственна шестилетним. — Ты мне тоже нравишься. Ты мой единственный друг и… — Нет. Ты мне нравишься не как друг, — мальчик подошел ближе к собеседнику. Он убрал челку с его лица и посмотрел на него с легкой улыбкой. Ему было больно. Этот мальчик пережил столько страданий лишь из-за того, что его глаза разного цвета. Глупые взрослые, жестокие сверстники. — Я хочу сделать тебя счастливым. Ты этого заслуживаешь. Ты такой красивый и необыкновенный. Ты — моя пара. Моя единственная любовь. Хочу, чтобы ты всегда улыбался. — Это… Это невозможно… Моё уродство… Ты слишком добр, — зеленый и голубой глаза наполнились слезами. Руки отпустили энциклопедию и стали вытирать сорвавшиеся из глаз слёзы. — Я хочу… Я хочу стать твой парой. Только твоей… Солнечный луч добрался до глаз и выдернул мужчину из воспоминаний. Он сел на кровати и посмотрел на парня рядом, что спал сном младенца. Повернув голову, глаза остановились на фотографии двух парней — один впервые надел военную форму и светился счастьем, второй смотрел на него гетерохромными глазами, полными любви и тепла. Столько воспоминаний. Оскар Дэвис поднялся с постели, взял сигареты с зажигалкой и вышел на балкон квартиры. Давно ему не снились сны про Шэйна. Его дорогого Шэйна, с которым они были вместе восемнадцать лет и который его покинул двенадцать лет назад. Двадцать четыре года. Шэйн был слишком молод для смерти. В то утро они говорили о семье, о ребенке. Оскар до сих пор помнил нежные прикосновения пальцев к шраму на щеке, хитрый взгляд зелено-голубых глаз, легкую улыбку и манящий голос. Он был ангелом, которого небеса решили вернуть себе. Сколько он тогда был в запое? Сколько раз умирал вместе со своим омегой перед его могилой? Сколько ночей мечтал открыть глаза и увидеть Шэйна на кровати рядом с ним? Шумно выдохнув табачный дым из легких, альфа затушил окурок и вернулся внутрь комнаты. Гость уже успел проснуться. Ньют сладко потянулся и зевнул. Он сфокусировал свой взгляд на мужчине, который стоял в паре шагов от кровати. Часы показывали начало седьмого утра. Вчера Леман признался Джонсу, что переспал с Кейси и получил пощечину. Глаза друга наполнились болью. И чем он лучше этого козла Арчи? В итоге все свелось к тому, что он не пришёл ночевать домой. Пусть Майк и позвонил вечером, прощая его и прося номер Кейси. Сегодня стоит ещё раз все обсудить при личной встрече. — Я воспользуюсь душем и пойду в университет, хорошо? — сказал бета и встал с кровати. Он взял майку со стула и услышал вопрос, которого ждал весь прошлый вечер. — Так у тебя есть пара? — поинтересовался Дэвис. Возможно, именно метка на шее знакомого пробудила давние воспоминания. — Зачем ты тогда… — Он не моя пара. Меня укусил один придурошный альфа только ради того, чтобы позлить, — ответил Леман и посмотрел на альфу глазами, горящие ненавистью. — Увижу ещё раз этого полоумного и сломаю ему челюсть за такие шутки. — Шутки шутками, Ньют, но метка — это особенное. Не думаю, что есть такой безумец, который будет ставить нечто столь интимное и личное в шутку. Судя по твоему взгляду, тебе говорили уже о подобном. — Я пошел в душ. Квартира пропиталась ароматами еды и кофе. Самое замечательное, что может быть с утра. Ньют высушивал волосы полотенцем и рассматривал фотографию в рамке. Он немного знал о прошлом Оскара — не любил мужчина откровенничать и рассказывать о прошлом — и не лез не в свое дело. Вот только сегодня ему захотелось кое-что узнать. — Шэйн, — сказал Леман, стоя в проеме кухни. Собеседник тут же напрягся и посмотрел на него. — Ты звал его во сне сегодня ночью. Это имя твоего омеги? — Да. Шэйн был моей парой. Моим единственным. — Единственным? Ты решил жить прошлым? И ещё меня называешь глупым мальчишкой. — Это другое, Ньют, — сказал Оскар, начиная злиться. — Когда полюбишь кого-то по-настоящему, то тогда и отпускай колкости. До этого лучше держи своё мнение при себе. Бета натянуто улыбнулся. Сейчас на него смотрели, как в средней школе — чертого неудачника, с которым лучше не общаться. Возможно, они с Арчи похожи больше, чем он думал. Повесив полотенце на спинку стула, Ньют сходил в спальню за ветровкой, чтобы спешно удалиться. — Спасибо за гостеприимство. — Хоть позавтракай, — сказал Девис, однако, услышал хлопок входной двери. — Значит, он умеет обижаться, да?

***

Все валилось из рук. Нервозность возникала сама собой, отчего Кейси начинал ненавидеть самого себя. Он прислушивался к малейшим шорохам, пытаясь услышать шаги за входной дверью. Дурость. Такие вещи не должны волновать. Чайлд вздрогнул, когда услышал дверной звонок. На часах было полвосьмого утра, самое время выходить из дома. Омега открыл дверь и опешил от неожиданности. Ему протянули букет белых магнолий. — Доброе утро. Он поднял глаза на обладателя красивого голоса. Теперь зеленые глаза не казались ему столь отвратительными, как в первое знакомство. Кейси прикусил нижнюю губу и дернул плечом. Джонс видел раньше эти рефлекторные движения, однако не знал, что таким образом парень показывает смущение. Это даже мило. Он дождался, пока чужие пальцы возьмут букет, и сдержался, чтобы не огладить грубоватую кожу. — Поставь их в воду. Я пока подгоню машину. — Хорошо, — ответил Кейси и стал выполнять свою часть задания. Наполнив вазу прохладной водой, парень вдохнул тонкий аромат полной грудью и не сдержал улыбки. — Держи себя в руках, Кейси. Это просто цветы. Вернув себе былую настороженность, омега вышел из дома, запер входную дверь и спустился по ступеням с крыльца. Майк стоял у автомобиля с открытой дверью со стороны штурмана. — Я и сам могу открыть себе дверь, — сказал он, усаживаясь на сиденье. — Не нужно так делать. — Хорошо. Больше не буду, — ответил альфа и еле сдержал улыбку. Нечестно говорить подобные слова с таким восторгом в глазах. — Куда хочешь пойти на свидание сегодня? — поинтересовался парень, поворачивая ключ в замке зажигания. — На твой выбор. И позвони мне в шесть вечера, чтобы напомнить о планах. Сегодня Джесс придёт позировать для мой курсовой работы. Когда я рисую, то не слежу за временем. — Ты рисуешь? — красный свет светофора позволил Джонсу отвернуть голову от дороги и посмотреть на Чайлда. — Теперь мне хочется посмотреть на тебя за работой. — Просто парень с кистью и красками у мольберта и холста. Ничего примечательного, — ответил тот и отвел взгляд. Да почему так неловко, будто они впервые говорят. — А у тебя… есть хобби? — Не думаю. Я когда-то интересовался футболом, но после перелома ноги интерес сошел на нет. Да и после пятнадцати у меня не было времени на хобби, так как отец начал вводить меня в курс нашего семейного дела. Поэтому я и учусь в бизнес школе. — А что ты будешь делать, если бизнес прогорит? — поинтересовался Кейси и увидел усмешку. Почему-то она выглядела добродушной. Такое вообще бывает? — Тогда, я надеюсь, что мой муж-омега, который станет весьма выдающимся художником, не бросит меня, — Майк посмотрел на собеседника и подмигнул ему. — Мечтай. Зачем мне муж альфонс нужен? — То есть, ты согласен, что я буду твоим мужем, да? Подкол засчитан. Чайлд состроил недовольное лицо и отвернулся в окно под смех Джонса. Развели, как пятилетнего. Благо они уже подъезжали к академии искусств. — Можно мне тебя поцеловать? — спросил альфа, припарковавшись недалеко от главного входа в корпус. Он повернул голову в строну омеги и не успел среагировать, когда его быстро чмокнули в губы и тут же покинули машину. — До вечера, — сказал Чайлд на прощанье, хлопнул дверью и скрылся в потоке студентов. — И что это было? — спросил вслух Джонс и рассмеялся. С этим парнем точно не соскучишься. На входе в кампус, Кейси посмотрел, как черный седан проехал в сторону бизнес школы. Майк, действительно, оказался другим, нежели он себе представлял. Однако инстинкты до сих пор говорили об осторожности. Альфы есть альфы, и это не поменяется. Каждый омега принимает данный факт, как должное, рано или поздно. Лучше рано, ведь тогда тебе могут не доставить боли. Сегодня Чайлд без нервов отсидел все лекции и практики и ни разу не сорвался в класс классической живописи, чтобы забыться за холстом. Он несколько раз звонил и писал Тэйту. Извинялся. Вот только стоят ли что-нибудь его извинения? Омега понимал, что обидел бету. Обидел — слишком слабо сказано после сделанного. Друга терять не хотелось на полном серьёзе. За всеми этими событиями парень забыл об одной угрозе. Угрозе в лице загорелого блондина. Гарольд Барнс сегодня уехал на лекцию в другой университет, поэтому не было препятствий, чтобы его ассистент затащил в кабинет омегу и запер дверь. Кейси уперся руками в крышку. От удара стол качнулся, и маятник начал своё движение. Парень развернулся, и удар пришелся альфе ногой в живот, после чего он пробежал мимо него. Дверь заперта. Пальцы сомкнулись на шее, руку заломили, дыхание обожгло ухо. — Оказывается, ты плохой мальчик, Кейси, да? Приводишь любовников в университет, занимаешься непотребствами в классе, строишь из себя невинность, а на деле тот ещё ненасытный омега. — Убери от меня руки, чертов придурок, — он дернулся, однако хватка на запястье усилилась. Плечо начало ныть от боли. — Ты мне плечо вывихнешь, дебил. — Так не сопротивляйся, — сказал Реган и почувствовал незнакомый запах альфы. — Вчера ты ушел с бетой. Сейчас пахнешь альфой… Тебе любой сойдёт, да? Запах альфы заполнил комнату. Омега шумно глотнул, так как инстинкт подчинения вышестоящим в иерархии начинал брать вверх. Нет. Ему не хочется этого. Чайлд сжал зубы и зажмурил глаза, чувствуя чужую руку под своей одеждой. Ощущение совсем не такие, как с Майком. Тянул блевать от действий Фолса: язык обслюнявил шею, пальцы залезли под белье, дыхание холодило кожу. Тело дрожало от отвращения. Кейси сам не осознавал до последнего, что молил о спасении. Молил, чтобы эта чертова дверь слетела с петель и в кабинет ворвется альфа. Другой альфа. — Майк… — имя слетело с губ, как и одинокая слеза от страха. Омега сам не понял, почему зовет это парня в такой ситуации, однако замешательство насильника сыграло на руку. Реган чуть отстранился. Он думал держать дистанцию, думал соблазнить его хорошим отношение и добротой, думал всё будет по-другому. Уж точно не ожидал услышать чужое имя из уст этого строптивца. Фолс пропустил момент, когда омега оттолкнулся от стены и с разворота ударил его в бок с колена. Падение ознаменовало поражение. — Сука… — выругался альфа, когда парень выбежал из кабинета. — Теперь ты точно напросился, гребаная шлюха. Плечо болело. В тот момент, когда он оттолкнулся от стены, что-то хрустнуло. Не самый хороший знак. Вот только сейчас это было не важно. Кейси, как ошпаренный, выбежал из университета и побежал в единственное место, где мог найти убежище. Никогда он не бегал так долго со времен школы. В голове крутились события будущего, если бы он не оттолкнул Фолса. Реган взял бы его силой. Точно бы взял и тогда Чайлд, вполне вероятно, стал бы больше понимать покойного дядю, прошедшего через подобное. Самоубийство? Вряд ли. Доверие к альфам? Лучше затянуть петлю на шее. Колокольчик. Такой родной тихий звон разнесся по помещению. Парень услышал своё имя знакомым голосом и поднял голову. Только сейчас омега осознал, что слезы текли из глаз всё это время. Силуэт Тэйта расплывался, ноги больше не держали, а из груди вырывались только хрипы. — Кейси? — Макнайт подошел к другу. Он был ещё зол и обижен за вчерашнее, однако оставаться равнодушным к нему, когда парень в таком состоянии, это выше его сил. — Кейси?! — воскликнул Джесси и подбежал к друзьями. Он упал рядом с товарищем на колени и приобнял за плечи. — Кейси, что произошло… От тебя сильно пахнет альфой… — Альфой? — переспросил бета и посмотрел на слезы омеги. — Это Майк сделал? От упоминания имени Джонса, Чайлд резко вскинул голову и отрицательно замотал головой. — Нет… Он не знает… Реган… Если бы я не убежал… Если бы не сумел оттолкнуть, то он… он бы… — Кейси, — Хьюз обнял друга и прижал к себе, — я не думал, что и у тебя возникают такие проблемы. Не думал, что ты тоже можешь быть таким беспомощным. — В детстве я всегда плакал. По любому поводу, но Арчи был всегда рядом. Всегда меня защищал. Но в старшей школе я понял, что его тоже нужно защищать из-за меня. Из-за омеги. — О чем вы сейчас вообще говорите? — спросил Тэйт и привлек внимание друзей. Джесси повернул к нему голову и грустно улыбнулся. За всё время работы бета ни разу не видел у сменщика подобный взгляд или улыбку. Будто он познал всю боль мира. — Про иерархию, Тэйт. Про незримую иерархию, в которой самыми свободными являются альфы, затем беты, а омегам остаётся лишь подчинение. Про иерархию, где альфы могут спокойно взять омегу силой, сломать его, сломать его жизнь и даже не ответить за это. Думаешь, так легко быть омегой рядом с альфой? — Хьюз опустил глаза и сказал то, что до этого никогда никому не говорил: — Расскажите это моему папе, которого отец избивает двадцать лет из двадцати шести годов их совместной жизни. — Почему он не заявил об этом в полицию? — как сын полицейского, Макнайт не понимал, как возможно терпеть подобное. Не обратиться за помощью. — Когда мне было девять, я обратился, — сказал Джесси и сжал в пальцах фартук. — Я пришёл в полицию и сказал, что один мой пап избивает другого. Меня спросили моё имя, и я назвал. Ко мне подошел полицейский, у него была добрая улыбка, и взял показание. После этого офицер проводил меня домой, зашел к нам и посмотрел на моего отца-омегу. У папы был синяк на подбородке и на запястьях. Он… Он сказал… — лучезарные серо-голубые глаза наполнились слезами и омега шмыгнул носом. — «Ваш сын утверждает, что Ваш муж избивает Вас. Это так?» Папа посмотрел мне в глаза. Я видел, что он собирается с духом. И, когда он наконец-то решился, офицер сказал следующее: «Но я думаю, что Вы упали в ванной, а Ваш муж схватил Вас за руки и тем самым предотвратил дальнейшее падение. Верно?» Папа потупил глаза и кивнул. Полицейский оказался другом отца. Когда я пришел домой с вечерней прогулки, пап накрывал на стол. У него была разбита губа, а левый глаз почти заплыл. Отец сидел в своё кабинете и работал, будто ничего и не произошло. — Хьюз поднял голову и посмотрел в зеленые глаза беты. — В пятнадцать, когда я начал свои первые отношения и отец увидел меня с парнем, он впервые поднял на меня руку, обвиняя в распутстве. Обвиняя в том, что я такой же, как и папа. В шестнадцать папа дал мне немного денег на первое время и умолял уйти из дома и жить самостоятельно. Иногда он приезжает ко мне, когда отец в командировках. Однако я до сих пор замечаю синяки на шее и запястьях, которые он старается скрыть под одеждой. Как я уже говорил, Тэйт, омеги могут только подчиняться. Редко бывает иначе. — Джесс… — Кейси взял друга за руку и обнял. Теперь настала его очередь успокаивать и терпеливо ждать, пока обида выйдет со слезами из глубин души. — Прости, Тэйт. И за это, и за то, что я причинил тебе боль. Но лучше уж правда, чем провести всю жизнь во лжи и страдать. — Ничего. Идите отдохните в комнате для персонала. Придите в себя. Макнайт проводил омег взглядом и поднялся на ноги. Он никогда не задумывался, каково на самом деле живется омегам. Никогда не хотел задумываться об этом, и поэтому убеждал себя, что быть ими намного лучше нежели бетами. Теперь он в этом не уверен. Будь отец жив, Тэйт бы позвонил ему и попросил помощи для семьи Хьюз. А вдруг отец такой же? Ему было шесть, когда его не стало, и пап превратился в отца-омегу-одиночку с двумя детьми. Не хотелось верить. Бета достал телефон и решил поговорить с семьёй, пока было свободное время. После тяжелого разговора хотелось убедиться, что у них в жизни всё хорошо. Что счастливые браки и семьи, действительно, существуют.