Превзойди меня, Сэмми

      — Насколько большой?       Как понять, что кто-то пьян? Очень сильно пьян. До чертиков пьян.       То дело в Небраске было самым настоящим фестивалем дерьма. Это были не подростки, как думал Дин, а взрослые, призывающие древних духов для помощи с их садовыми гномами. Дело было простым: зачитать старинное заклинание, сжечь древнюю книгу и подкинуть улики, чтобы этих придурков арестовали (по другой причине, не включающей в себя призыв духов, вселяющихся в соперников в конкурсе на лучшего садового гнома). Но оно оставило мерзкий привкус обреченности человечества, им потребовалось посетить три бара и выпить бесконечное количество шотов виски, чтобы смыть этот привкус.       К концу ночи они вернулись в мотель, где распили бутылку Джека Дэниэлса, которую Сэм купил неделю назад.       Пили, пили и пили.       И вот тогда Сэм, его младший брат Сэмми, его мелкая заноза в заднице, посмотрел на него с покрасневшими щеками и губами:       — Насколько большой?       — Что? — Дин расслышал Сэма, но его восприятие задерживалось на тридцать секунд, и его мозгу требовалось дополнительное время, чтобы сформулировать ответ.       — Насколько у тебя большой? — повторил Сэм.       — Пф. Ты хочешь знать, насколько большой у меня член? — заплетающимся языком спросил Дин.       — Возможно. Ты хоть измерял?       Дину это показалось нелепым.       — Кто, черт возьми, вообще такое измеряет? — насмешливо спросил он.       — На самом деле для парней это нормально, ну, сравнивать, — заносчиво заявил Сэм, будто это было очевидным фактом. Разве Дин не знает, что обычно делают нормальные дети? В раздевалках или когда родители не смотрят. Обычные дети в своей глупой жизни. Дин почувствовал волну раздражения.       — Хочешь помериться членами, Сэмми? — усмехнулся он. — Может нам еще достать тот, что в твоей сумке, и измерить его?       Он рассмеялся, как ребенок, впервые пошло пошутивший, но Сэм среагировал.       — Именно. Он девять дюймов в длину, толщиной в три с половиной, — ровным голосом сказал Сэм. — Не думаю, что ты сможешь с ним сравниться, Дин.       Сэм улыбнулся. Он выглядел крутым и самодовольным, что выбесило Дина. Он вспомнил свою неудачу с мастурбатором и то, как сначала опробовал его на сэмовой игрушке. Она поместилась, а он нет. Так что Дин знал, что у него больше. Но прежде чем он мог хоть что-то сказать, Сэм сделал неправильные умозаключения.       — Ага, — вздохнул его младший брат. — Так я и думал.       — Эй! — перебил его Дин, чтобы восстановить свою гордость. — Какой-то там кусок пластика, который ты купил в «Изобилии хреновых членов», не может сравниться с настоящим. Я тебе, блядь, докажу это!       И Дин вступил в бой со своим правым ботинком, вытаскивая шнурок, пока его здравый смысл не успел ему сказать, что это плохая идея.       — Сейчас ты увидишь на самом деле большой и поймешь, как сильно ты ошибаешься. Я смеряю длину, а затем… что там еще?       — Толщину, — тихо подсказал Сэм.       — Да-да, ее. Я сделаю это и завяжу узелок. У тебя есть рулетка? Ты это замеришь и заткнешься нахрен! — Дин бросил свой правый ботинок на пол, затем левый и встал, держа в руке шнурок, уже готовый продолжить.       — Подожди.       Сэм остановил брата, уперевшись ладонью в его живот. Дин посмотрел на его руку, чувствуя тепло прямо над членом, который собрался измерять.       — Давай… заключим сделку, — обыденно предложил Сэм.       Они спорили всегда и это предложение не казалось странным. Но то, как Сэм окинул его взглядом с головы до паха и облизнулся, отозвалось тупой пульсацией в затылке Дина, как предупреждение. Это говорило о том, что что-то не так. Этот молниеносный импульс в его голове и животе предупреждал Дина, что должно произойти что-то опасное, сродни утоплению, неважно, насколько он был пьян. Оно говорило: «Тупой говнюк, что ты творишь?» Но пьяный Дин не обратил внимание на предупреждение. Ну, или просто решил его проигнорировать.       — Отлично, — согласился он. — Сделка.       Сэм кивнул и начал диктовать условия.       — Как насчет того… Если у тебя меньше девяти дюймов, то я поведу тачку. В течение месяца.       — Хрен тебе! — выплюнул Дин без задней мысли. Но Сэм еще не закончил.       — А если у тебя больше девяти, то… Не знаю. Я сделаю все, что ты захочешь.       Дин прищурился. Было похоже, что он обдумывал все плюсы и минусы. Но на самом деле он не думал совсем.       — Все, что захочу? — повторил он.       — Все, что захочешь, — подтвердил Сэм. — В пределах разумного. И только на час.       Но Дина уже не волновало последнее уточнение. Победа уже была у него в руках. Выигрыш — вот что его волновало.       — Договорились, Сэмми. — Дин взлохматил волосы брата и ушел с широкой ухмылкой, уверенный в победе.       Он скрылся в ванной, расстегивая штаны, и, обхватив левой рукой свой член, принялся дрочить. Он застонал, чувствуя, как он становится тверже и больше. Минуты через две он посмотрел вниз на свой толстый и налитой член. Достаточно ли он большой?       Дин закрыл глаза и подвигал рукой еще несколько раз. Все же на кону была его честь и спор, который он обязан выиграть. Сэм под его командованием на целый час! Он мог заставить мелкого заняться стиркой или мытьем машины. Черт, мысли о сидящем в уголке Сэме, тихом и не достающим его, почти заставили Дина кончить.       Но самая важная часть, на самом деле важная — это возможность доказать, что он больше этого дурацкого куска силикона. И это никак не было связано с тем, куда Сэм засовывает этот кусок силикона. Или с тем, сколько раз он в нем побывал. Или сколько раз он заставил Сэма кончать без рук. Все дело только лишь в размере. Он готов поклясться богом (который, как он надеялся, отошел и теперь не смотрит на них двоих), дело только лишь в размере.       Дин зарычал, дроча себе на грани боли. И в конце-концов снова открыл глаза, решив, что готов.       Дин размотал шнурок и измерил толщину, завязав узелок, а затем растянул шнурок в длину. Он начал от темных волос в паху и закончил на налившейся кровью головке, прищурившись. Тут больше девяти? Он не мог сказать точно, но он был большим. Так что Дин завязал второй узелок и сложил шнурок пополам в своей ладони. Он натянул штаны и вышел. Не время заканчивать начатое, на кону победа в споре.       Когда Дин вернулся из ванной, Сэм терпеливо сидел с рулеткой в руках. Дин передал ему шнурок, и тот начал измерять отрезки, отмеченные братом. На мгновение он заметил очевидные очертания члена брата под тканью джинсов.       — Четыре с половиной в обхват, — сообщил Сэм, впечатленно хмыкнув.       Дин чувствовал волнение, его член болел.       — И… восемь с тремя четвертями в длину.       Дин моргнул. Тридцатисекундная задержка.       — Что? — спросил он, вырвав из рук брата шнурок и рулетку.       — Восемь и три четверти, — повторил Сэм с ухмылкой мелкого паршивца. Он ждал, пока Дин перепроверит, и думал, что как бы тот не растянул шнурок, девять дюймов все равно не получится.       — Это неправильно, — возмутился Дин, не смотря на факты. Он на четверть проиграл слоновьему дилдо Сэма. Неприемлемо.       — Ну, это было весело, — показушно зевнул Сэм, как будто микро-член Дина вызывал у него скуку. — Тем не менее, надеюсь, тебе понравится Pearl Jam. Я как раз купил новую кассету и планирую ее послушать.       — Пошел ты! — рявкнул Дин. — Я просто недостаточно возбужден, понятно? Хренов алкоголь ведь может быть причиной этому. Так и есть!       Сэм на мгновение задумался, многозначительно глядя на явные очертания члена брата под тканью джинсов.       — Может, — согласился он. — Но… не похоже, что у тебя есть проблемы с этим, Дин.       — Не похоже, что у тебя есть проблемы с этим, Дин, — передразнил старший. Дин увлекся этим чуть сильнее, чем следовало, но он знал, что он больше, чем этот кусок пластика. Он знал это!       — На хуй все, — заключил Дин и упал спиной на кровать рядом с Сэмом. Он не собирался так просто сдаваться, особенно тогда, когда брат собрался целый месяц пытать его песнями отказавшейся от гранжа группы. Так что он стащил штаны и начал в отчаяньи дрочить. Он был груб с собой. Движения сухой ладони не были приятными, но он не собирался останавливаться. Он или добьется того, что получит не менее девяти дюймов при измерении, или сдохнет. Не важно, что из этого получится первым.       — Тебе же больно, — услышал младшего брата Дин.       — Заткнись. — Его глаза были закрыты. Он пытался абстрагироваться от присутствия Сэма. Он занимался важным делом, и Сэму придется с этим смириться.       — Тебе правда не нужно это делать.       — Заткнись, Сэм!       А затем Дин почувствовал на груди тяжесть руки брата, которой тот придавливал его к кровати. Он инстинктивно попытался сесть, распахнул глаза и ухватил Сэма, который, не оставляя Дину и шанса остановить его, опустил голову и обхватил губами его член.       Дин громко выдохнул. Его мысли окончательно исчезли из головы. Он вслепую протянул руку и вцепился в волосы Сэма, собираясь оттянуть его от себя, но брат продолжал прижимать его к кровати, не позволяя ему это сделать. Дин замер, молча глядя огромными глазами, как Сэм двигает головой, заглатывая член, как хренов профессионал. Он чувствовал его губы и язык, чувствовал, как задевает его глотку, и это практически заставило его закатить глаза от удовольствия. Все мысли кричали о том, что он не должен на это смотреть. Почему он ничего не делает и почему он до сих пор возбужден?       — Вот так лучше, — сказал Сэм, наконец-то оторвавшись, чтобы глотнуть воздуха. Его дыхание было сбивчивым, а губы припухшие и красные, но брат выглядел спокойным, когда сел и снова потянулся к рулетке.       Дин так и остался лежать, когда матрас под ним двинулся. Его рука вяло обмякла, выпуская из хватки волосы Сэма. Шокированный, он не пошевелился даже тогда, когда Сэм снова сел рядом с ним.       — Посмотрим, — осторожно сказал он. Он взял в руки член Дина и развернул рулетку. — Я думаю, ты просто неправильно снимал мерки. Надо было измерять под ним, а не над ним. Что значит… Вау, Дин, у тебя почти девять с половиной!       Дин молчал. Он не имел ни малейшего понятия, что сейчас происходит, и его мозг с тридцатисекундной задержки ушел на перезагрузку. Тело ощущалось как будто не своим, не воспринимая ничего, кроме больших и нежных рук Сэма, осторожно гладящих его. Он уже был близок к тому, чтобы кончить, и не важно, хочет он этого или нет. Он был на самом краю.       Сэм смотрел на него сквозь полуопущенные веки, рулетка беззвучно упала на пол.       — Я помогу тебе, ладно? — тихо сказал он.       Дин безмолвно открыл рот. Связь между мозгом и членом оборвалась, как и между тем, что он хотел и тем, что собирался сказать. Он просто лежал, пойманный в мучительной неопределенности.       — Ладно, — повторил Сэм, как будто он мог с легкостью прочитать, что было в самых потаенных и темных мыслях Дина. Он заправил мешающиеся волосы за уши и наклонился, чтобы вобрать в рот член брата.       Дин пялился в потолок, стискивая в кулаках простыни и зная, что с утра он может во всем обвинить алкоголь.