sweetie

Джэхён приходит в репетиционный зал, сразу начиная играть хоть что-то, лишь бы отвлечься. Новая курсовая, по нелюбимому предмету. Снова болят глаза из-за очков и снова потянул спину, таская весь день за собой гитару. Поссорился с Вонпилем и, как назло, застал в зале этого Ёнхёна, который даже не посмотрел в сторону старшего, когда тот зашёл. Кан новенький, но удачно влился в коллектив. Сонджин заметил его талант и сразу взял в школьную группу, и им, между прочим, и без него хорошо игралось. И ладно, если бы он просто играл, так у него вокал, будто они отхватили айдола в группу, и внешность такая же — сногшибательная, как для простого человека. Даже сейчас, пока он сидит в углу, тихо перебирая аккорды, его чёлка мягко спадает на глаза, оставляя тень на румяных щеках. Джэхён залипает пару секунд, а потом снова продолжает играть что-то своё. Телефон, как назло, вибрирует через пару секунд. — Да? — Хён, ты где сейчас? — голос Доуна слышно плохо, но сложно не узнать его тембр. — В зале, вас жду, — Джэхён привлекает внимание гитариста напротив и отворачивается, когда тот поднимает на него взгляд. — Тебе Вонпиль не сказал, что мы не придём? Ну, значит я говорю, — Джэ вздыхает, уже собираясь класть трубку и класть на ситуацию в целом, но Доун выкрикивает: "И Брайану скажи!" "Брайан". Даже друзья стали называть его на американский лад, он ведь из Канады, и звучит это харизматично, не то что "Джэ". — Что-то случилось? — голос Ёнхёна охрип, наверное, от долгого молчания. — Нет, просто никто не придёт. Как обычно, всё в последний момент, — Джэхён не смотрит на него, просто встаёт, прячет гитару в чехол и закидывает на больное плечо. Он бы так и ушёл, если бы Кан не продолжил пялиться на него с того угла. — Ты тут будешь? — Джэ мельком осматривает его, замечая, что тот сегодня не в школьной форме, а в обычном свитере и джинсах. — Ага... хотел ещё попрактиковаться, — он встаёт, поправляя мятую одежду. — Ладно, валяй, — Джэ уже шагает за порог, как его тихо окликает, почему-то, загнанный голос: — Хён... Он оборачивается, видя, как Ёнхён гитару с рук не выпускает и голову опустил. — Ты не мог бы... помочь мне разобрать аккорды? Серьёзно? Помочь? Ему? Он ведь единственный в группе, играющий на бас гитаре, единственный, у кого рэп партии сразу после высоких джазовых нот. Он, чёрт возьми, стоит столько, сколько восемь таких Джэхёнов. — Ты сейчас серьёзно? — старший заходит обратно, неуверенно снова расчехляя инструмент. — Ага, припев не пойму как играть, — Кан вдруг улыбается, так счастливо и искренне, будто бы и нет никаких проблем. — Окей. Садись, помогу, — они усаживаются друг напротив друга, как бы неловко это не было. Джэ снова пробегается по песне, не понимая, где могут возникнуть сложности. А Ёнхён всё так же и смотрит на него счастливо, улыбаясь. — Вот тут сбиваешься? — старший показывает ему на ноты, напевая этот момент. Потом играет его на гитаре, недоумевая. — Ага, вот тут. И ещё перед припевом, текст на музыку не ложится, — он метушится, в поисках листов, — дурацкий текст... — Так ты же его написал. — Он поэтому тебе не нравится, да? — Брайн поднимает на него свои глубокие, затуманенные глаза и смотрит с надеждой. — С чего ты взял? — Джэ не понимает, откуда такие выводы. Неплохой текст с музыкой идеально лёг. — Ты всегда расстроенный на репетициях, Вонпиль сказал, что ты это из-за меня. В этот момент старший понимает, что мало кричал на младшего сегодня. — Вот я и решил узнать, что делаю не так. Джэхён смотрит на него пару секунд, не понимая. Нет, слова он его понял, просто объяснять ничего не хочет. Запаха не понимает. — От тебя что, сигаретами несёт? — он наклоняется ближе, вдыхая запах парня напротив. — Я... — Ёнхён отворачивается, снова теряя гитару в листах. — Вот идиот. Ты же понимаешь, что с твоим вокалом курить вообще нельзя? И, блять, от тебя теперь воняет. Ты же сладкий, Ёнхён. И это звучит крайне странно. Сам Джэ краснеет от сказанного, и это просто вырвалось само по себе, ведь от Брайна действительно пахло сладко: у него одеколон с цветами, и это странно, но всё же придаёт нотку женственной нежности в его шарм. А теперь он воняет табаком, и Джэ становится ещё хуже. — П-прости, что? — младший распахнул глаза, мило приоткрыв рот. — Не кури. Вот что, — Джэ отворачивается. Единственное, что могло сгладить его настроение. Он так любит завалиться в зал, сесть рядом с ним, пусть и другие рядом — плевать и играть на гитаре. Слушать его и кайфовать, а потом наблизиться буквально на сантиметр и почувствовать смешанный запах чего-то сладкого и самого Ёнхёна. И это помогает в загруженные дни, но иногда хочется большего. Тогда он просто поёт на тон ниже и слушает как поёт этот новенький. Чисто, без хрипоты, которая, возможно, появится из-за сигарет. — Если тебе противно, я не буду. — И у тебя гигиеничка за контур губ зашла, — Джэ, кажется, уже всё самое неловкое сказал, остались только самые отбитые действия. Он тянется рукой к ничего не понимающему Брайну и аккуратно, кончиком пальца, вытирает у него над губой блеск. Мягко, так что тому хотя бы противно не было. — Спасибо? — он, блять, слишком счастлив. И это пугает Джэ, он ведь хуйню творит. — Обращайся, — он отворачивается, уже теряя всякую надежду на спасённый день. Он считай что спалился, если Ёнхён, конечно, неглупый и понимает, что просто так не запоминают, чем парень пахнет, и что не смотрят на его губы так пристально, что могут наизусть контур выучить. — А от тебя кокосовой водой пахнет, — он подсаживается ближе, заставляя Джэ вздрогнуть, — и ещё у тебя непереносимость лактозы, потому что ты не пьёшь со всеми молочные коктейли в четверг. Ещё ты недавно волосы перекрасил, но снова вернул прежний цвет. Но корни, вот тут, — Брайан потянулся к его голове, убирая выбившиеся пряди из чёлки назад, — всё ещё цветом кофе. — Ты меня сталкеришь? — Джэ смеётся, шатаясь и зачем-то хлопая младшего по колену. — Нет, ты просто мне нравишься, хён, — Ёнхён неожиданно накрывает его руку своей ладонью, прижимая к своему же колену. Перестаёт улыбается, а Джэ перестаёт смеяться. И, кажется, всё так и должно быть. — То есть, ты меня не сталкеришь? — Что я делаю не так?! — младший взрывается, не понимая, почему не получил признания в ответ. Джэхён только смеётся, снова хватая вырванную в порыве непонимания руку и переплетая их пальцы. — И ты мне нравишься, Кан Ёнхён. И если ты не знаешь, какое у меня отстойное чувство юмора, то не волнуйся, у нас ещё куча времени впереди. — Д-для чего? — тот, кажется, выпал в другое пространство. — Чтоб узнать друг друга поближе, — на последнем слове он подвигается ещё ближе, несмотря на отвратный запах сигарет, — ну и для того чтоб аккорды разобрать. Последнее он говорит прямо в ухо, стараясь обдать младшего жаром. Его руку он прижимает к своей груди, просто для того чтоб смутить. Чтоб увидеть румянец на его щеках, неповторимый блеск в глазах. Чтоб тот подвинулся к нему ещё ближе и тогда можно было бы уловить его запах шампуня, что тоже кстати неплох. Уткнуться ему в шею и посидеть так, пока Ёнхён своими проворными пальцами не залезет под футболку хёну, захотев всё и сразу. — Притормози, я не готов раздеться, — он снова смеётся, смущая младшего слишком сильно, — у нас даже свидания не было. — А будет? — Только если бросишь курить, — Джэ тянется к его губам. Трещины на них неаккуратно замазаны той самой гигиеничкой, что на вкус, кстати, как белый шоколад. И, Джэхён, несмотря на свою нелюбовь к сигаретам, сильнее них не любил только сладкое. Но с этим качеством в Ёнхёне он готов смириться.