Ступень отношений

Яхаба крутится перед зеркалом в ванной и вяло скулит полчаса, точно не меньше, у Кетани, который наивно полагал, что давно привык к выкрутасам этого парня, уже начинается нервный тик, но что со всем этим делать – идей мало. - Это. Всего лишь. Царапина, - твердо произносит Кетани, чеканя каждое слово, - и если ты попытаешься замазать ее своей тоналкой, они точно подумают, что мы конченые. - Это царапина на щеке. Прямо под глазом, - пытается надавить Шигеру, но терпит крах раньше, чем Кетани успевает задуматься над ответом. Его плечи опускаются и вырывается короткий вздох, Яхаба недовольно поджимает губы и больше не упрямится. И это еще хорошо, что Кетани убедил его со вчерашнего вечера подобрать барахло, чтоб не забивать этим геморроем полдня сегодня. Ему вообще была непонятна вся эта суета и нервозность Яхабы, и если бы не он, Кетани бы попросту плюнул и не пошел никуда. Больно надо чем-то хвастаться или, что еще хуже, оправдываться. Но для Яхабы это важно, важнее, чем для того, кого это первым делом касается. - Я хочу появиться перед ними в лучшем виде. Чтоб понравиться им, и пусть они будут нас осуждать, но в то же время будут думать «вау, а этот парень красивый». Тогда же не так обидно будет? - Ты всегда красивый, - отмахивается Кетани. По крайней мере дурацкая царапина, полученная вчера в парке от отлетевшей ветки у какой-то мелкожопой шпаны, ничего не портила. А Яхаба вдруг заалел, поспешно пряча свои щеки в ладонях. – Нет, серьезно? – со всем скептицизмом и недоверием прозвучал голос Кентаро, - вот только не ври, что не знал этого, или что я тебе этого никогда не говорил. - Не говорил. - Не ври. Ну, может, и говорил, но в пылу не все запоминается. Яхаба сдается без слов, но весь его вид говорит о признанном поражении. Конечно, говорил. За то время с момента, как их жизни тесно сплелись, он говорил еще и не такое, когда вынужденно, когда по собственной инициативе. Пришлось твердо научиться говорить «нет» и пришлось заучивать льстивые (но ни слова лжи!) фразочки. В конце концов, когда живешь с кем-то на одной территории, ситуации всякие случаются. Все еще хлеще, если ты еще с этим кем-то строишь отношения. Нет, жаловаться на Яхабу – это просто наглость, но в их жизни было достаточно горячих точек, о которых раньше и подумать было невозможно. Теперь открывалась новая ступень, по крайне мере так считал Яхаба. Обычная встреча – настаивал Кетани. Нельзя ждать от нее ничего хорошего, ожидания Шигеру точно не оправдаются, но как-то не хочется, чтоб ему было больно. Со своими родственниками Яхаба контактировал редко, они спалились еще в школе, обошлось без скандалов и запретов, но отношения все же охладились. Кетани оступился совсем недавно. Яхаба никогда не укорял его, за то что Кентаро не делится своей личной жизнью с родителями, и тот бы предпочел просто молчать дальше, обходя этот вопрос стороной. Но проговорился, вспылив не к месту, и вот оно – контрольный рубеж. Родня нередко интересуется личной жизнью своих близких, но когда ты об этой жизни ничего не хочешь рассказывать, шкала терпения от постоянного навязчивого трепа обнуляется и взрывается ко всем чертям. Кетани не подумал, не успел, выпалив, что не нужно его ни с кем знакомить, и вообще у него уже давно есть пара. Парень. И только выпалив все как на духу, он понял, что именно сказал. - Так. Не хочу ничего слышать, - отрезал Кетани, замечая первые признаки бури и зарождающейся в чужих глазах истерики. Его жутко раздражает, когда кто-то оскорбляет Яхабу, даже если сам Яхаба об этом не знает. - Моя семья… я сказал им о тебе, - тем же вечером слышит Шигеру. Ничего не спрашивает, но и с утешениями не лезет. Просто кивает, и возможно он чуточку счастлив. Не должен бы, но счастлив, потому что сказать о таком самым близким людям — это нужно иметь решимость. Это самые серьезные намерения. Конечно, он не думал никогда, что Кетани с ним не серьезен, просто… просто. Не нужно придумывать причин. Вообще-то Кетани не скрывался особо. Не говорил, но и намеренно не маскировался, чтоб ни в коем случае о нем что-то не то не подумали. Просто так вышло, что после школы они оба поступили в университеты в Токио, вскоре сняли одну квартиру, ведь вдвоем дешевле, да и не нужно париться, что они не виделись неделю, вместо этого наслаждаясь зубрежкой в одной комнате. Можно проснуться к готовому завтраку и приготовить на двоих ужин, можно устроить вечер фильмов или неожиданное свидание в любой момент, не договариваясь за неделю и не сверяясь двадцать раз по расписанию. Дома? Дома. Ближайшие три часа занят? Нет? Значит, пошли. Через две недели Кетани все же решил поднять трубку и попытаться поговорить с матерью, которая озвучила вынесенный на семейном совете вердикт — нужно познакомиться с этим человеком, что встречается с их сыном. Голос был пропитан пренебрежением, но по крайней мере не прозвучало ни одного прямого оскорбления. Назови она как-нибудь дерьмово Яхабу, и звонок бы тут же оборвался, потому что границы дозволенного обязан соблюдать не только Кентаро. Он с самого начала был настроен крайне скептически, но рушить окончательно все своими руками было глупо, и стоило спросить Яхабу, что думает он. Конечно, он думает, что обязательно должен постараться им угодить. Просто потому что они семья человека, которого он любит. Кетани не понимает, но уважает его мнение; будь иначе, их отношения давно бы поломались. - Эта рубашка точно мне идет? - Как. Ты. Меня. Бесишь, - чеканит Кетани, наблюдая, как это чудище красуется перед зеркалом. Идет. Чертовски, как и любое другое дерьмо из этого необъятного шкафа. Яхаба хорош собой, неоспоримый факт, и шмотье он подбирает так, что кажется, будто идеальнее быть не может, а нет, очередной поход по магазинам и каждый раз еще лучше. Иногда со вселенским смущением Кетани думает, что на самом деле не меняется нихрена, просто он влюбляется сильнее. Каждый раз только сильнее. Яхаба не ругается за оставленные на ребрах синяки и пятна от засосов, которые чуть-чуть, но все-таки выглядывают из-за ворота. Он такое любит, эта мягкая и нежная пироженка не против, когда пожестче, и не важно, с ним или он сам. Он любит, когда его любят, и возмущенно фырчит только в самых крайних случаях, если опаздывает куда-то из-за Кетани или следы слишком вызывающие. И тоналку-то потому пришлось купить, нужно же как-то маскировать это безобразие, всегда появляющееся внезапно и никогда преднамеренно. - Ты меня любишь, - открыто посмеивается Шигеру, застегивая пуговицы на жилетке одной рукой, которая немного дрожит. Он волнуется, и это кажется внезапно трогательным и теплым, милым, что Кетани едва сам в улыбке не расплывается. - Люблю, - подтверждает он. Спорить сейчас было бы очень глупо. - Ненавижу, когда ты прихорашиваешься часами, хотя и так хорош. На сей раз в ответ раздается какое-то нелепое хрюканье, Яхаба опять краснеет и считает недостаточным закрыть лицо руками, теперь нужно присесть прямо на полу и уткнуться лицом в колени. Что за цирк? И как их угораздило во все это вляпаться? - Прекращай это дерьмо, господи. И еще… знаешь что. Если все-таки на пороге никто ничего не подорвет, и мы пройдем в дом, ни в коем случае не оставайся ни с кем из них один. Будь всегда рядом со мной. - Почему? - Они точно будут плести тебе всякое дерьмо. - Я могу за себя постоять, - попытался возразить Шигеру, но лицо Кетани было слишком сосредоточенным и серьезным. - Но я не буду против, если ты защитишь меня. - Просто пообещай, - просит он, и Яхаба согласно кивает. Раз Кетани просит, ему не сложно. Глядя, как Яхаба быстрыми движениями поправляет волосы перед самым выходом, Кетани начинает волноваться и сам. И ладони вдруг начинают потеть, и сердце биться чаще. Для него не важно, примут его или нет, не важно, будут ли пытаться давить или просто выставят за дверь. Да, будет грустно и неуютно, но какой бы ни была реакция, для него это не перевернет мир. «Конечно, я не откажусь от тебя, придурок», - хочется сказать прямо в лицо, но Яхаба ненавидит, когда кто-то так просто считывает его страхи, и Кетани как умный взрослый молчит, просто сжимая чужую руку. Яхаба знает, что никто его не бросит, но зерна иррационального страха прорастают, где им заблагорассудится. Хрен выдерешь, нужно постараться, чтоб уничтожить это дерьмо с корнем до последней капли. Он сам жмет на звонок, забывая, что где-то в кармане валялись ключи, а Шигеру нервно теребит прядь волос, так что приходится занять его руку чем-то другим. - Если тебе надоест — просто скажи, и мы уйдем, - успевает выпалить Кетани, прежде, чем им открывают. На пороге мама, даже слишком нарядная для обычного ужина, прическу сделала, накрасила лицо. Словно тоже хотела кому-то понравиться. Словно тоже волнуется. И у Кентаро в душе закрадываются сомнения: а, может, Шигеру все-таки сможет? Может, этот парень и их покорит? Кетани вот не устоял, чем они лучше? - Добрый день, - улыбается Яхаба, от былого мандража ни следа, только уверенность и благодушие, в излом его губ невозможно не влюбиться, и не важно, что он очевидно-фальшивый. Он правда хотел бы улыбнуться от души, просто сейчас это сложно. Он коротко представляется, учтиво кланяется и кажется как никогда очаровательным. Врубил все свое обаяние на максимум, Кетани бы усмехнулся, но это поломает всю картину. Он, влюбленный в это чудовище, не хочет ничего усложнять, потому через силу отрывая взгляд, но все же смотрит на родителей. Шок. Немой ступор, полная растерянность, мама даже приоткрыла рот, неприлично уставившись на гостя. У Яхабы улыбка по швам трещит, но он держится. Кетани тоже решает, что нужно постараться. Дать им всем шанс, может, что-то да получится. Просто с подобным нужно смириться, нужно принять и понять, и не всегда это так просто. - И долго мы будем в дверях стоять? - напоминание о необходимости двигаться уже с места словно заставляет всех отмереть. - Да, конечно, - улыбается в ответ мама и шепчет отцу на ухо, - боже, ты видел это? Он такой милый. Одно очко в пользу Шигеру, и на душе от этого неожиданно хорошо. Кетани в упор это отрицал, но, кажется, душа была против, и теперь уверяла, что все должны рассмотреть, какой его парень классный. Это дома, у них на двоих дома, он может видеть растрепанного и сонного Яхабу, но другим этого не дозволено. Для других он вот такой — идеальный. В улыбке, в жестах, манерах, во всем. - Я бы тоже растерялся, если бы мой сын оказался геем, - шепнул Яхаба, чтоб немного снизить напряжение. - Я бы больше растерялся, окажись у тебя сын. - Я бы тоже, - немного подумав соглашается тот и тихонько хихикает, пока никто не может этого заметить. По такому случаю мама явно постаралась накрыть стол, Кетани не помнит, когда последний раз такое было. Может, на Рождество, когда он еще не оставался с Шигеру? Он говорил «останусь в Токио» и никто не уточнял почему или с кем. Ему давали достаточно свободы, и то, что никто так долго не знал о его пассии, вовсе не чей-либо косяк или старательная конспирация. Просто так получилось. Это не было укором или показателем чего-либо, это не означало, что Кетани очень скрытный или его семья невнимательная. Просто ему давали свободно вздохнуть, и он ценил это, если быть честным. Пока он ковыряется в своей тарелке, разговор проходит мимо, он только улавливает интонации и вроде бы все идет неплохо. Он не представляет, как рассказывает кому-то об их первой встрече, отношениях в школе, о том, как они решили попробовать или съехаться. Он может выглядеть сколь угодно уверенно или устрашающе, но это не отменит того факта, что Кетани сгорит со стыда, если произнесет что-то вроде «я влюбился в него в тот момент...». Что-то подобное, неприлично личное и зачастую пошлое можно сказать только Яхабе, и больше никому в этом мире. Кетани даже все еще чувствует неловкость, покупая презервативы, о каких личных вещах вообще речь может идти? У Яхабы все это получается намного проще, и кажется, будто он теперь выполняет роль щита, отвечая на все вопросы, на которые Кетани никогда бы не стал отвечать, даже если бы умел делиться чем-то личным. Даже обидно немного, и Яхаба осекается на середине фразы, когда его колена касается чужая ладонь. Кетани думал, что тот не подаст виду, но видимо Шигеру и впрямь был не в своей тарелке, пауза показалась слишком долгой, проигнорировать бы ее уже не получилось. - Ты так не хочешь, чтоб я рассказывал про то, как ты пролил кофе на ноутбук прямо перед зимней сессией? Кетани вообще нихрена не слышал, о чем речь, но подобного поворота точно не ожидал. То есть это давняя история, и вообще-то да, он не хочет, чтоб кто-то об этом позоре знал. Тогда им пришлось сильно экономить, чтоб хватило денег на ремонт, финансы у двух студентов далеко не заоблачные, а Кетани сам бездумно отказался от помощи родителей, просить денег теперь было выше его сил. И Яхаба это принял, вместо упреков и смешков над раздутым самомнением, взяв пару дополнительных заказов на сайте для школьников и студентов по выполнению домашки. Небольшие, но деньги. А ведь ему самому тоже нужно было зубрить вопросы. Определенно, это был довольно постыдный эпизод. - Мне казалось, мы договорились никому об этом не рассказывать. Ты меня предал, - напомнил Кетани, смеряя тяжелым взглядом, будто забыв, где они и с кем. Яхаба ойкнул, засмущался, извинился. - Ты мог сказать нам, мы бы выслали тебе немного денег на ремонт. Это же важно для учебы! - удивленно воскликнул отец. Рога упирать можно сколько угодно, если дело касается личных интересов, но тут же проблема посерьезнее. - Яхаба работал и дал мне денег, - вяло отмахнулся Кетани. Сказал и сказал, черт с ним. Он ведь действительно волнуется, мог сделать это неосознанно. Яхаба же любит это — скрывать свои эмоции, и неуверенность особенно, за едкими комментариями и улыбкой. Кетани тогда вообще-то тоже работал, у него даже была заначка, но упоминать это нет смысла. Родители странно переглянулись, Кентаро поспешно записал очередной плюсик в столбик своего возлюбленного. Кажется, все идет неплохо, гораздо лучше, чем ожидалось. Но чем меньше ждешь, тем меньше разочарований, так что ничего страшного. Яхаба помогает убрать посуду и накрыть стол для чая, на него все еще поглядывают с недоверием, но уже в меньшей степени. И улыбка его очаровывает, нет смысла отрицать, вон, матушка точно скоро оттает. Отец встает из-за стола, говорит, надо размять ноги, а сам вылавливает Шигеру, просит его отойти в сторонку, но тот непреклонен. - Вот тот парень, - он указывает неприлично открыто пальцем на Кентаро, - выбил из меня обещание не исчезать из его поля зрения. Кетани фыркнул со смешком, отец побледнел, явно ошарашенный таким ответом. Тут и мама подтянулась, опустила ладонь на плечо Яхабы, с опаской оглянулась на сына, и спросила что-то. Что-то. Нет, Кентаро, несмотря на то, что фраза была произнесена негромко, все услышал, но для него это было «что-то». - Он тебя точно ни к чему не принуждает? - обеспокоенно интересовалась мама, простое прикосновение переросло в поглаживания, а сам Яхаба пребывал, кажется в не меньшем ступоре, чем его парень. Несколько секунд продлились в полной тишине, после чего Кетани и Яхаба рассмеялись почти синхронно. - Боже, нет, конечно нет! - поспешил заверить парень. - История о том, как ты приложил меня к стенке должна была остаться до лучших времен, - добавил Кетани. - Это было давно и за дело. - Так никто ж не спорит. Но было. Много чего было, и порой действительно чесались руки вмазать по этой милой мордашке, но нет, никогда. Он еще мог схватить Яхабу за грудки, мог на него наорать, но чтоб бить или «к чему-то принуждать» - никогда. Да Яхаба бы не стал дожидаться следующего дня, упаковал бы свои шмотки или выбросил бы чужие тем же вечером. И как им вообще могло прийти в голову что-то подобное? Хотя, заметив, как быстро Шигеру закрывает ладонью синяк на запястье, вдруг закрадывается мыслишка, что все может быть не случайно. Или как раз случайно, его парень все-таки не такой продуманный манипулятор. - Прости, дорогой, - опомнилась мама, смущенная своими ошибочными выводами, - но в это сложно поверить. Когда ты сказал, что уже живешь с мальчиком… мы и представить не могли. Так трудно представить, что кому-то, как ты, достался кто-то настолько милый. - Отлично, теперь я еще и урод, - уже ничему не удивлялся Кетани. Приплыли, называется. Ну, хотя бы их не поливают грязью и ничем не угрожают. Это было бы куда хуже. Это было бы отвратительно, пришлось бы потом долго обниматься, чтоб Яхаба выполз из своего кокона депрессии и отчаяния. Ему же хрен объяснишь, что это не он недостаточно хорош, а окружающие мудаки. - Я не это имела в виду. Просто ты… замкнутый. Сторонишься даже нас, а Яхаба такой светлый и энергичный. Я бы скорее поверила, что это нанятый человек, но он знает о тебе слишком много, чтоб быть посторонним. Улыбка Яхабы снова трещит, но теперь не получается разобрать его истинных эмоций. Но где-то в глубине от точно должен быть доволен собой, горд за результат, он, должно быть, хочет сказать Кетани «смотри, я им нравлюсь, смотри, у меня получилось, смотри, у тебя не будет никого лучше меня». - Мы думали, что ты просто отговорку придумал. Ну про парня своего, - вставляет свое слово и отец, не только же маме отдуваться. Нужно дать понять, что это их общее мнение, а не притянутое за уши одним. - Мы очень удивились. Нам нужно было время, чтоб принять, что ты, возможно, на самом деле любишь человека своего пола. - Это не значит, что мы тебя не любим или против. Просто это так неожиданно. Шокирующе… И только вроде бы начали свыкаться, как ты приводишь его. «Его» - это что-то божественно-прекрасное, сияющее на фоне такой посредственности бандитского вида, как Кетани. Да как их вообще судьба свела вместе, да-да, многие удивляются. Многие не знают, что Кетани довольно милый и порядочный парень, в то время как Яхаба ураганная бестия и просто демон. Но им и не нужно ничего из этого знать. Пусть кое-кто подавится своим раздутым самомнением, но у Кетани самый лучший Яхаба, а еще остывает чайник. Очередная ступень пройдена.