Не прекращай

      — Не трогай меня.        — А то что? Ударишь? Бей, я давно стал мазохистом,потому что столько лет воздерживаюсь от того, чтобы увезти тебя в ближайший мотель и трахать не переставая дня два, чтобы ты забыл даже свое гребаное имя в непрекращающихся стонах и криках.       — Я подам на тебя заявление в полицию.        — За что, Антон? — перебил его Арсений тоном,от которого потекла бы даже самая фригидная женщина без вагины и эстрогенов в крови.— За изнасилование по обоюдному согласию, которое одна из сторон из-за сучьего характера не пожелала признать нормальным сексом? Ты ведь сам ко мне пришел, ты даже сейчас на меня смотришь так,как будто ты закоренелый торчок,а я самая жирная порция крэка, которая попадалась тебе за всю твою ублюдскую жизнь.       — Идиот, я же пришел просто поговорить.       Но юноша, стоящий напротив Арсения, врал.В его глазах был заметен еле уловимый лихорадочный блеск, он постоянно облизывал свои пухлые губы, которые Арсений где только на своем теле не представлял, его руки дрожали, как у сопливого школьника в пубертатный период.       Потому что Арсений нагибал только одним своим взглядом. Потому что Арсений даже в домашней обстановке выглядел как человек, которому все бы за работу платили натурой, стоило ему только захотеть. Потому что в Арсении умело сочетались красивая внешность, незаурядный ум и ненормальное желание подчинять вместе с собственническим инстинктом. А Антон был ярким, добрым и справедливым, как хуманизированная совесть Арсения (существование которой вызывает большие сомнения), а еще очень впечатлительным, но безумно сексуальным, совершенно невинным образом даже не подозревая об этом. Да, эти двое всегда сияли для всех, но по-разному, как Сириус и Альфа Центавра.Такие, как они, друзьями не становятся.       — Ты — маленькая шлюха, ты знал, что я с тобой сделаю и пришел ко мне за этим.        — Арсений ,— произнес Антон тихо,но твердо,с нотками презрения в голосе,— я действительно пришел поговорить.       — Арсений ,— повторил юноша чуть тише,— я переживу это, слышишь?        — Нет.       Через минуту Антона прижимали к стене так, будто хотели впечатать в нее.Через минуту шею Антона целовали так, что стоны не переставая срывались с его губ, которые тут же были заткнуты поцелуем, от которого парня уже по-настоящему лихорадило. Антон пытался вырваться, но ему не дали, обхватив поперек талии до хруста в ребрах. Антон пытался ударить Арсения, но его запястья тут же были прижаты к стене. Антон правда пытался. Но ровно до того момента, как Арсений влез горячим языком в его рот, вылизывая его небо и десны, проникая им чуть ли не до самой глотки, при этом пошло причмокивая.        — Б-боже,— простонал Антон.       — Мне нравится, называй меня так почаще, — оскалился Арсений в перерывах между поцелуями.        — А-а-а-рс — продолжал стонать юноша, когда Арсений задел коленом его член. Случайно,конечно же.        — Я-я не прощу тебя...       — Мне и не нужно твое прощение, сладкий, — промурлыкал Арсений, сдирая с дрожащего Антона джинсы, — меня уже прокляли, когда свели мою жизнь с твоей, несносная дрянь. А сейчас заткнись, иначе я сделаю тебе больно.       С этими словами Арс начал растягивать Антона — медленно, наблюдая, как всхлипы от болезненных ощущений сменяются стонами и юноша уже сам насаживается на пальцы внутри него.        — Давай, ну же, тыы...м-можешь уже что-нибудь сделать — сквозь стоны проговорил Антон. Он сам не заметил, как они переместились на кровать, как его рука начала сжимать волосы Арса на затылке, как его язык прошелся по скуле мужчины, как он сам,черт побери, начал двигать бедрами и насаживаться на большой горячий член, в то время как Арс выцеловывал его шею, плечи и все, до чего мог дотянуться.       Антон горел в адовом огне. Антон не выдерживал такого потока ощущений. Антон скулил, как щенок под этим противоречивым мужчиной. Антон обнимал, сжимал длинными пальцами крепкие плечи, прижимался так тесно, будто боялся, что Арсений эфемерный и может исчезнуть. Антон умирал, но слаще этой смерти были только низкие стоны Арсения над его ухом, сильные руки, блуждающие по телу и пьяный сумасшедший взгляд из под черных ресниц.        — Я хочу тебя сверху — сказал Арсений настолько низким и хриплым, непохожим на свой, голосом, что Антон даже испугался за его рассудок.        — Я-я не буду, это унизительно — попробовал оправдаться юноша, в то время как Арсений вышел из него и желание снова почувствовать в себе горячий член, снова ощутить внутри эту самовлюбленную тварь сломало всякое сопротивление Антона.       Арсений перевернул их и Антон начал медленно насаживаться, срываясь на гортанный стон, когда член вошел до упора. Арсений в это время сжимал его талию, гладил Антона по бокам, а его зрачки практически полностью поглотили голубую радужку.        Антон начал двигаться все быстрее и быстрее, одновременно смотря в глаза Арсению и облизывая губы, с которых то и дело срывались стоны и всхлипы.       Не выдержав этого зрелища, мужчина опрокинул Антона на спину, начав вбиваться в хнычущего и скулящего парня до упора и с низким стоном обильно кончая прямо в узкую дырочку. Почувствовав, как член внутри него пульсирует и извергается горячей спермой, Антон, задрожав и громко простонав протяжное : «А-арс», кончил вслед за мужчиной.       Я-я ненавижу тебя — прошептал Антон, когда ему не дали отвернуться на другую сторону кровати и прижали к сильному телу.       А-а-арс, я терпеть тебя не могу — между стонами и прерывистыми вздохами пытался сказать Антон, когда его утром втрахивали в кухонный стол.       А-аарс, А-арс — скулил Антон, кончая в очередной раз и обхватывая ладонями лицо мужчины.        Что? — спросил Арсений, самодовольно улыбающийся и облизывающийся словно кот, который наконец-то добрался до сметаны, попутно ловя ладони Антона и выцеловывая его костяшки.       — Не прекращай.