Звёздная синева

      – Ну же, приятель, держись, не смей отключаться.       Расфокусированный взгляд плывёт по растушёванным очертаниям происходящего вокруг. Голый потолок, кажется, вражеский корабль и слепящие вспышки бластеров. У Лэнса голова тяжелеет, и паладин сдаётся, расслабляя мышцы шеи, но чья-то рука, зарывшаяся во влажные слипшиеся волосы, придерживает, не позволяя опрокинуться. Что-то тёплое и вязкое стекает по щеке, и Лэнс не уверен, хочется ли ему уточнять, что происходит. Пальцы рук холодные. Он не чувствует ног.       – Давай же, Лэнс, держись. Мне без тебя не справиться.       Лэнс утыкается носом в чужую броню. Красный цвет режет глаза, и Лэнс изо всех сил старается разглядеть перед собой хоть что-нибудь ещё. Получается: чуть выше – плотно сжатая челюсть и оскаленные зубы. У Лэнса в ушах не прекращается терзающий голову писк, а тело потряхивает, словно в приступе лихорадки.       – Кит?..       Чужие расширившиеся глаза обжигают страхом и отчаянием, которые, должно быть, Лэнс ещё никогда раньше не видел на лице хвалёного пилота. Дрожащие раскрытые губы, перепачканные в крови, содранная кожа на скуле и ужас, закравшийся в каждой черте.       Лицо Кита такое красивое.       – Пожалуйста, Лэнс, говори со мной.       Лэнс не чувствует своего рта, не чувствует языка, он кряхтит, еле ворочая им, и с отстранённым безразличием отмечает, что вместе со слюной на доспех вытекает и кровь. Кит умудряется достучаться до его сознания, почти канувшего в пустоту, заставляя его раз за разом выныривать из небытия, преодолевая толщу воды, за которой прячется слух Лэнса.       Голос Кита такой надломленный.       – Кит...       Имя выходит вместе с кашлем и очередным кровавым сгустком.       – Да, Лэнс, я здесь, я с тобой. Мы почти в замке, ну же, только не отключайся.       Паника сквозит в голосе Кита, и Лэнсу даже хочется подколоть парня за девчачьи сопли. Лэнс, которому сейчас кажется, будто кровь, слёзы и боль в разодранном боку происходят не с ним, словно всё это – нечто далёкое, точно в переполненном спецэффектами фильме, обмякший в чужих руках Лэнс, находящийся в полусознательном состоянии, хочет задеть Кита, подколоть и довольно усмехнуться.       «Брось, Кит, чего ты разнервничался», – застревает в глотке.       «Надо же, беспокоишься обо мне?» – скатывается кровавой каплей из уголка рта.       «Снова несёшь меня на руках. Спорим, я и этот раз не запомню?» – выходит вместе с загнанным хриплым выдохом.       Руки Кита такие тёплые.       – Лэнс, не молчи! – истеричный крик. – Ради бога, я всё сделаю, всё, что захочешь, только держись.       Хочется улыбнуться, но губы в конец онемели.       Кит.       – Господи, ты не посмеешь бросить меня, ты мне нужен, Лэнс, – едва связный лепет.       Хочется посмотреть в его глаза, но веки не поднимаются.       Кит.       – Я люблю тебя, Лэнс, пожалуйста, останься со мной, – звенящее отчаяние.       Хочется сделать вдох, но рёбра давят.       К–       .       .       .       Кит касается кончиками пальцев холодящего кожу стекла криопода, наблюдая, как размеренно вздымается грудная клетка спящего Лэнса. Опасность позади, но Кит всё равно дышит через раз и никак не может избавиться от саднящего чувства в грудной клетке. Под сердцем жжётся волнение, страх связывает желудок. Он ведь поправится? Он обязательно поправится.       Хочется коснуться щеки Лэнса.       Пальцы зудят, и Кит прячет их под курткой, будучи не уверенным, что сможет удержаться и не потревожить процесс восстановления.       Ещё немного.       Кит успокоится только тогда, когда Лэнс вновь улыбнётся. .       Лэнс быстро поправляется и даже улыбается – солнечно и простосердечно, как только он один умеет, – вот только его улыбка меркнет, когда Кит, облегчённо выдохнувший, перехватывает его взгляд. Лэнс поспешно отводит глаза.       И на этом всё.       Спустя время паладины продолжают вести себя так, будто ничего не произошло.       Неразрешённый вопрос, висящий между ними вот уже третью неделю, не даёт Киту покоя. Есть кое-что, что Кит не может понять: как долго Лэнс собирается игнорировать слова своего друга, которые тот произнёс, находясь на грани истерики, когда нёс на своих руках раненного паладина, находящегося на распутье между жизнью и смертью? Собирается ли Лэнс вообще поговорить с Китом? Или он предпочитает забыть обо всём, что Кит, охваченный страхом за жизнь дорогого, важного ему человека, вылил на него?       Кит украдкой следит за смеющимся в компании Пидж и Ханка Лэнсом, который ведёт себя как обычно, и не понимает, что ему следует делать в сложившейся ситуации.       Возможно, ему требуется совет.       Кит не уверен, у кого конкретно ему стоит спрашивать. Он привык обращаться к каждому из членов команды с вопросами по теме, в которой они отлично разбираются: к примеру, к Пидж Кит и Лэнс подходили, чтобы вместе разобраться с барахлящей инопланетной приставкой; Ханка Кит однажды попросил помочь ему с приготовлением печенья для запланированной ночи алтеанского кино; Широ – для вправления мозгов и поддержки; Аллура – для болтовни о странных человеческих и галрийских обычаях… Коран, разумеется, всегда рядом с отцовскими наставлениями и неопределёнными советами, а ещё мыши всегда выслушают любые розовые сопли о том, как Киту хочется иногда встряхнуть одного нерадивого снайпера. А Лэнс, он, ох, Лэнс для неловких разговоров о страхах, для распаковки воспоминаний с Земли, для мечтаний, для смеха, для космоса, для души.       Не будь Кит влюблён в того, в кого влюблён, он бы обязательно пошёл к Лэнсу.       Но сейчас, не зная, к кому именно обратиться за помощью, Кит решает спросить у всех сразу. В том числе и у Лэнса.       – Кто-нибудь из вас был в отношениях?       Вся команда, за исключением, разве что Корана, который разбирается с очередной несерьёзной поломкой замка, и мышей, чёрт знает где ползающих, сидит, расположившись на диванах, в комнате, по-домашнему наречённой «гостиной». Ребята собирались отдохнуть и провести тихий вечер за игрой в импровизированный скрабл или, может быть, просто в «слова». Аллура каждый раз приходит в восторг от земных устных игр, но остальным не нравится то, как принцесса начинает использовать алтеанские названия предметов, ибо слова на букву, произносимую как «ъеъ», в английском языке найти трудно.       Впрочем, Кит спасает всю команду от очередного бессмысленного спора, в котором принцесса непременно выиграет.       – Что? – ошарашено переспрашивает Ханк и со смесью шока и неверия смотрит на Кита. Последний, сложив руки на груди и откинувшись на спинку дивана, изо всех сил старается выглядеть невозмутимо и спокойно.       – Ну... Я спросил, был ли кто-то из вас в отношениях, – вновь произносит он и окидывает команду взглядом: все как один напрягаются и едва ли не задерживают дыхание, словно перед ними и не Кит вовсе, а монстр с далёкой планеты, которая, по их расчётам, должна была быть необитаемой, но что-то пошло не так.       Они, возможно, так и пялились бы друг на друга, хлопая глазами, если бы не Пидж.       – Почему тебя вообще это вдруг заинтересовало? – ёрничает она, и её губы расплываются в гаденькой ухмылке, отчего Киту становится не по себе. Иногда ему кажется, что она способна выпотрошить его душу, если того потребует наука. Ну, или пранк.       – Не вдруг, – скалится он девушке. Кит отворачивается, вновь хмурясь и становясь задумчивым, и пожимает плечами. – Хочу задать один вопрос. Но мне нужен человек, который понимает, что такое отношения.       Он не уверен, что поступает правильно и что ему этот разговор потом не аукнется, но в конце концов они находятся на космическом корабле и отрезаны от всего остального мира тысячами световых лет, разве у Кита есть кто-то ближе, чем его команда?       – А что насчёт тебя, м? – подаёт голос Лэнс, сидящий по левую руку от Кита, и тот дёргается, резко оборачиваясь и встречаясь с упрямым, почти раздражённым взглядом синих глаз. – Ты сам был в отношениях?       Кит не считает его вопрос глупым, но считает глупым предполагать, что Кит – простите, Кит, – умудрился за свои восемнадцать лет (проведённые за выяснением отношений со всем родом человеческим) хотя бы раз хотя бы с кем-нибудь подержаться за руки или что там ещё делают парочки.       Кит отвечает мгновенно и до смущающего искренне:       – Нет, – и Лэнс, кажется, удивлён. – Никогда раньше.       Удивление стирается с его лица уже спустя секунду. Парень напротив хмыкает и натянуто усмехается:       – Брешешь.       У Кита глаза на лоб лезут. Выражение лица Лэнса настолько горькое и болезненное, что у Кита горло перехватывает. Да что с ним не так? Знает же, что Кит из-за него тут распинается перед ребятами.       – Нафига бы мне тогда нужно было чужое мнение? – огрызается Кит, щурясь и всматриваясь в колкий взгляд Лэнса. И тут же резко выпаливает, принимая серьёзный вид: – А ты?       Лэнс вздрагивает, едва ли не отскакивая от парня на другой конец дивана. По его лицу калейдоскопом проносятся испуг, раздражённость, смятение, но Лэнс подавляет эмоции, когда понимает, что Кит не собирается шутить или подкалывать его, что он, как и во время их тихих сокровенных разговоров, совершенно откровенен.       – Нет, не было, – буркает он себе под нос, принимая поражение. Кит закусывает губу, чтобы не улыбнуться и не выдать себя: не хочется признавать, но от слов Лэнса ему становится чуть легче. Может быть, они оба не понимают, что делать с их чувствами дальше?       Ох, чёрт.       Если, конечно, у Лэнса вообще есть чувства к Киту.       Кит, стараясь скрыть волнение, переводит взгляд на остальных. Пидж выставляет ладони, защищаясь:       – На меня даже не смотри, мне шестнадцать и я компьютерный червь, – она невозмутимо поправляет очки, и Кит поворачивает к Аллуре.       Принцесса хмурится, словно обдумывала вопрос Кита всё то время, пока остальные разговаривали.       – Полагаю, серьёзных отношений у меня не было... – неуверенно произносит она и кивает сама себе, соглашаясь с собственным внутренним голосом и воспоминаниями десятитысячелетней давности.       Кит не сдаётся и обращает глаза к замявшемуся Ханку.       – Ну, я вроде как прямо сейчас в отношениях? – неловко смеётся он и бездумно трёт кончик носа. Парень вздыхает, виновато отвечая на взгляд Кита: – Но типа... На расстоянии. Поэтому от меня мало толку.       Тот молча мотает головой, мол, никаких проблем, принято.       Кит с немой мольбой смотрит на Широ. Широ обеспокоено смотрит на Кита и хмурится. Переглядки продолжаются пару секунд, ровно до тех пор, пока старший не вздыхает, закатывая глаза, и с усталостью пятидесятилетнего старика в голосе признаётся:       – Да, у меня были серьёзные отношения, – он вздыхает ещё раз, собираясь с мыслями. – Так что ты… хочешь узнать?       Кит чувствует, как совсем рядом на своём месте ёрзает Лэнс, забираясь на сидение с ногами. А ещё он чувствует гулко стучащее за рёбрами сердце и очень хочет попросить его заткнуться.       – Скажи, если... – Кит выдыхает и прикусывает изнутри щёку, думая лишь о тяжести взгляда, который направляет на него Лэнс. Парень позволяет словам покинуть его мысли. – Если один человек признался второму в любви, но после его признания ничего не меняется и второй ведёт себя так, будто ничего не было, это, эм... Это не грубо?       Широ мягко улыбается и открывает рот, чтобы ответить, но его обрывает резкий голос Лэнса.       – А ты не думал, что второй чувак просто испугался?       Кит поворачивается к нему, и всё негодование, успевшее за секунды вскипеть в его организме, вмиг осыпается, испепелённое праведным огнём возмущения Лэнса МакКлейна. Ураган, правящий в чужих глазах, заставляет Кита поёжится и почувствовать себя чертовски маленьким и глупым.       Ох, чёрт.       Неужели Лэнс всё-таки?..       – Испугался? – осторожно переспрашивает Кит, стараясь не наделать глупостей и не причинить парню ещё больше… неудобств? боли? всего сразу? Боже, Кит совершенно не понимает, что происходит в его голове. – Чего?       – Того, что ему признались, – в лоб рявкает Лэнс, отзеркаливая сложенные руки Кита. Голос у него высокий и неровный, словно дрожащая струна. – Типа, ну, знаешь, может, это было сказано на эмоциях, откуда ему знать? Ему больше не пытались объяснить ситуацию, и он пришёл к выводу, что на него забили. Как и всегда. Потому что типа что? Чтобы его любили и любил кто-то вроде...       Лэнс осекается, захлёбываясь словами, и договаривает чуть тише и спокойнее:       – ...кто-то настолько невероятно идеальный? Пф.       У Кита за рёбрами дребезжит нарастающий крик: «Да как ты, самый потрясающий в моей жизни человек, можешь вообще так думать о себе, Лэнс?».       – Но что первому оставалось делать? – взрывается Кит, потому что всё, что говорит Лэнс, несправедливо по отношению к ним обоим. Он прикрикивает в ответ, вплёскивая руками и не контролируя громкость собственного голоса: – Он даже не был уверен, что человек помнит о его признании! Ему что, надо было виться хвостиком и повторять: «Я люблю тебя, ты мне нужен, пожалуйста, не оставляй меня одного»?       Лэнс давится воздухом и густо краснеет, тушуясь под упрямым напирающим взглядом Кита, и все присутствующие, за исключением самих спорящих, переглядываются между собой, без слов делясь осознанием. Кит почти слышит, как в их головах синхронно звучит многозначительное: «О».       – Но, – дёргается Лэнс, заикаясь, в попытке совладать с голосом и дыханием, – но откуда ему было знать, что признание – не какая-то мимолётная хотелка. Его никогда не любили, чёрт возьми, откуда ему знать, правда это или нет!       Кит рычит, впиваясь пальцами в обивку несчастного дивана:       – А спросить?       – А сказать?! – вопит Лэнс, не уступая, и они бы продолжили спорить, как малые дети, не имея и шанса договориться, если бы не вмешательство взрослых.       Широ разнимает их одним умиротворяющим звучанием своего голоса:       – Думаю, это нормально, что человек, которому признались, напуган, – деликатно произносит он, глядя на Лэнса. Парень остывает от слов сокомандника и, слегка обиженно хмурясь, приземляется обратно на своё место, с которого неизвестно когда успел вскочить. Широ поворачивает голову и смотрит уже на Кита. – И то, что напуган тот, кто признался, тоже нормально.       Широ улыбается, когда остальные ребята деловито кивают, подтверждая правоту слов их лидера.       – Иногда нужно время, чтобы чувства дошли до другого человека.       Кит рассеянно мнёт своё плечо, инстинктивно пытаясь спрятаться. Взгляд направлен не столько на гладкий пол «гостиной», сколько вовнутрь себя, где всё так же, как и при особенных разговорах с Лэнсом, грохочет ретивое сердце. Кит прислушивается. Не к себе, в себе, в своих чувствах, в своей искренности он твёрдо уверен, – к Лэнсу. К шороху его одежды, к звуку его дыхания, к его реакции на то, что говорит им Широ.       «Лэнс, просто скажи: да или нет?»       – Да, но... – голос Кита звучит растеряно, и парень сипло выдыхает, не пытаясь притвориться и скрыть свою нерешительность, свой страх. – Что им делать?       Широ расплывается в улыбке:       – Поговорить? – и Кит уверен, что столь лёгким и по-мальчишечьи весёлым голос Широ звучал в последний раз добрую сотню световых лет назад, ещё когда Адам был рядом. Широ мягко продолжает, оглядывая притихших парней: – Прояснить чувства. Сказать, что его намерения серьёзные, и что длится это не день, не месяц, а больше года.       Кита точно током прошибает: он дёргается и стреляет взглядом в Широ, почти готовый убить его, и в тот же момент краем глаза успевает заметить замеревшую фигуру Лэнса, приоткрывшего в удивлении рот.       – Чтобы не было недопонимания, да? – ободряюще посмеивается Широ. – Мы очень недооцениваем обычные разговоры. Слова бывают действительно полезны, когда мы пытаемся друг друга понять.       Чуть помедлив, Кит кивает и поворачивается, вглядываясь в острые черты лэнсова профиля, обрамлённого тёплым свечением ламп инопланетного происхождения, и задерживает дыхание.       Лэнс кивает, вторя парню.       И отворачивается, закусив губу.       Ребята улыбаются, многозначительно поглядывают на задумавшийся дуэт. Спустя мгновение Аллура вскликивает первое непереводимое слово, и по помещению прокатывается синхронный многострадальческий стон, в котором тонет сдавленный скулёж двух связанных сердец. .       – Так насколько ты... серьёзен?       Лэнс поджимает губы и с вызовом, которым пытается перекрыть детский испуг, впирается в глаза Кита. Они тихо ускользнули от компании несколькими минутами ранее, не сговариваясь, и сейчас, пройдя нога в ногу несколько коридоров без конкретной цели, Лэнс застывает посреди прохода, тем самым заставляя остановиться и своего спутника.       Кит не колеблется ни секунды, спокойно и без утайки отвечая на тяжёлый взгляд Лэнса, напоминающего ему сейчас солнечного конопатого мальчишку, впервые столкнувшегося с огромным хаотичным чувством первой влюблённости, сбивающим с толку.       Боже, Лэнс такой тёплый.       – Абсолютно, – чётко и быстро.       Лэнс шумно втягивает воздух через нос, словно пытается не всхлипнуть, и сглатывает, закусывая нижнюю губу, и, не в силах задержать взгляд на Ките, мечется глазами от стены к стене.       – Ты понимаешь, да, что я – Лэнс? – криво усмехается он, и его кадык дёргается, когда он начинается тараторить, всё убыстряясь и убыстряясь. – Что я неловкий, что я придурок, что я седьмое колесо, что ты, вообще-то, ненавидишь меня...       – Лэнс, – Кит обрывает словесный поток паладина и шагает к нему навстречу, медленно и осторожно, будто Лэнс может рвануть в противоположную сторону в любое мгновение. – Я люблю тебя, потому что ты – это ты. Потому что ты Лэнс. Я не ненавижу тебя, никогда не ненавидел. Боже, да тебя невозможно ненавидеть!       Кит смеётся и хватает за руки потрясённого Лэнса, понимая, что сам не в состоянии контролировать звучание своего голоса и восторг, разрывающий его грудь, когда он говорит о Лэнсе МакКлейне.       – Ты себя в зеркало видел? – нежно произносит Кит, разглядывая чужие смуглые ладони и перебирая пальцы парня своими, мягко и неторопливо очерчивая каждую фалангу, не видя, как лицо Лэнса покрывается возбуждёнными пятнами румянца. – Ты всегда, всегда рядом, когда это нужно, чёрт, ты… ты не седьмое колесо, Лэнс, и никогда им не был.       Пальцы в руках Кита мелко подрагивают.       – Но... – голос Лэнса ломается, утопая в нерешительности, и парень пытается отстраниться, но Кит вцепляется в него, не позволяя отступить. Кит не позволит Лэнсу сбежать снова.       – Лэнс, – тихо, требовательно зовёт он, привлекая к себе внимание. Он тянет Лэнса за собой, вынуждая сделать пару шагов, а затем присесть на ступеньки небольшой лестницы, до которой вначале они не дошли полметра, а сам спускается чуть ниже и встаёт перед ним на одно колено, заглядывает в глаза, не отрывая рук.       Один вдох.       Боже, глаза Лэнса такие красивые.       Кит улыбается своим мыслям, улыбается свету, который, непременно, принадлежит чистой, ослепительно яркой душе Лэнса и который проникает в мир через звёздную синеву радужки.       – Я люблю тебя, потому что ты удивительный, – выдыхает Кит, и слова сами собой вылетают из его лёгких вместе с воздухом. Дышать становится ощутимо легче. – И невыносимый. Ты доводишь меня, но рядом с тобой мне хочется больше улыбаться. Ты заставляешь меня чувствовать себя лучше, когда твоя рука ложится на моё плечо.       Кит жмурится, чувствуя, как скручивает от волнения желудок, когда чужие пальцы цепляются за него крепче, словно их обладатель боится провалиться в холодную негостеприимную космическую бездну.       Боже, руки Лэнса такие мягкие.       – Я хочу тебя защитить, – честно, с распахнутым настежь сердцем. – Не только физически, но и... Я хочу защищать тебя от переживаний, слёз и плохих мыслей.       Кит не дышит, и Лэнс, кажется, тоже.       – Ты взрываешь мне голову, – неровно усмехается Кит, отстранённо понимая, что произнести каждое из сказанных им слов оказалось легче, чем он предполагал раньше. Словно то, что он говорит, не больше, чем банальное «два плюс два» для Вселенной; словно то, что он говорит, само собой разумеющееся.       Словно этого не могло не произойти – то, что он любит Лэнса.       Лэнс утыкается в собственное плечо, пряча дрожащие губы в ткани капюшона, но рук не отнимает, не решаясь и не желая разрывать контакт.       – То, что Широ сказал... – он подаёт слабый голос и неловко откашливается, осторожно заглядывая в глаза напротив. – Это... Ты действительно... Уже год?..       Лэнс пунцовеет до кончиков ушей, но глаз не отводит, и Кит, сбиваясь с ритма, отважно выдерживает зрительную пытку.       – Да, – выдыхает он, и Лэнс смачно чертыхается, резко утыкаясь лицом в свои колени.       – Безумие... – глухо шепчет он, не поднимая головы. – Кит Когане. Любит. Меня. Я серьёзно, звучит, как бред.       Кит тихо посмеивается и поднимается, только чтобы усесться подле парня и приобнять чужие – невероятно длинные и обольстительные, надо признать, – ноги. Улыбка отказывается покидать его губы, и он сдаётся, чувствуя себя последним влюблённым идиотом во всей галактике, до смешного нелепым и глупым, но свободным и счастливым до неприличия.       Ещё вдох.       – Так что ты ответишь, Лэнс?       Кит смотрит на него, задрав голову кверху, и раскидавшаяся по лицу чёлка лезет в глаза. Он рассматривает размягчённые полутьмой черты растроганного лица Лэнса, нависшего над ним, и задерживает дыхание.       Лэнс весь – как далёкое звёздное небо, до которого Кит мечтал дотянуться всю свою жизнь, которым грезил мальчишкой и на котором помешался в юношестве. Сверкающее и неиссякаемое, застывшее над горными вершинами.       Прямо сейчас звёздное небо само падает Киту в руки.       – Клянусь, Когане, ты пожалеешь, – смеётся Лэнс на выдохе, смахивая тёмные волосы с чужого лба, и его плечи подрагивают, а глаза, ясные и влюблённые, с нежностью всматриваются в счастливую мальчишечью улыбку. Кит протягивает ладонь вверх, касаясь тыльной стороной щеки Лэнса, прикрывающего веки.       – Поверь, – смеётся он, жмурясь. – Это самое лучшее решение за всю мою жизнь.