Операция: «Роды»

***

— Ты меня бесишь, Кёя, — разъярённой фурией шипела Тсунаёши. Она чувствовала себя полнейшей идиоткой в этом розовом кигуруми и пластиковой короной на голове, и совершенно иррациональный друг, в идентичном одеянии, не добавлял очков равновесия в её копилку терпения, которая уж совсем обветшала из-за её ситуации. Хотя, нет, у неё — положение. — Я всего-лишь прошу тебя расслабиться и дышать, Зверёк, — спокойно отозвался Хибари и чуть улыбнулся на то, как Босс поджала губы, но послушно начала дышать в оптимальном ритме, который разработали их лучшие физиологи, учитывая все физические стороны молодой женщины. — Если ты и дальше будешь пилить меня своим довольным взглядом — клянусь! — на одно Облако в Вонголе станет меньше. Мужчина поднял руки в примирительном жесте и посоветовал занозе в своей заднице прикрыть глаза и сосредоточиться на чём-то абстрактном. И, честно, если бы в комнате был бы кто-то другой, они бы смогли сосредоточиться только на том, какой сладенькой плюшкой выглядит Сильнейший Хранитель Десятого поколения в розовой сплошной пижаме, а потом на том, насколько глубоко войдет корона с его головы в глотку суицидника. — Единственное абстрактное в моей голове — это то, с каким удовольствием я снимаю скальп со своего муженька, который должен был появиться здесь ещё в полдень! Но из-за чёртовых гормонов я расплачусь при его виде от счастья, как тот белоснежный урод из сказки Толстого про «Золотой Ключик». — Его звали Пьеро, Савада, — ухмыльнулся Кёя, позволив на секунду скинуть с себя мраморную маску контроля. — И есть что-то ироничное в том, как начинались ваши истории. — Вот только Занзас нихера не похож на прекрасную Мальвину, — огрызнулась Тсуна. — Да и ты не походишь на тихого и зашуганого паренька, который только и может, что растирать сопли по лицу. Вопреки законам логики, во время данного диалога Босс успокоилась намного лучше, нежели от дыхательных упражнений. Хотя, возможно, на это подействовало и то, как Хибари отпустил своё пламя и плотным коконом закрыл за ним своего Зверька, даря женщине покой. Это странно, но он был единственным из Хранителей, кто смог справиться вот с такой вот Тсунаёши. Потому что беременность пиздецки плохо повлияла на Дечимо и в их окружении только трое смогли выйти из словесной баталии целыми и почти невредимыми: он сам, Нана (из-за того, что при ней Тсунаёши просто не могла становиться противной плотоядной росянкой) и, естественно, виновник всего этого безобразия — Занзас (человек, который не смог удержать своё либидо в штанах). — Когда это всё закончится? — трагично всплескивает руками женщина, тем самым разгоняя ауру дзэна, что восторжествовала в помещении буквально десять минут назад. — Посмотри на меня, Кёя. Хибари стойко терпит заскоки беременной Босс, потому что: ну кто, если не он?! Те слабохарактерные травоядные боятся даже дышать в сторону такой Савады, хотя они прикрываются тем, что очень боятся ненароком навредить такой трогательной подруге, но давайте будем предельно честными сами с собой: Такая Савада была бомбой замедленного действия, и поражала она абсолютно каждого, без исключения, с намерением стереть под корень. Заживо. И Такая Савада наводила ужас. Вселяла страх в верных союзников и взглядом заставляла седеть своих врагов. И он был согласен с Реборном, что это всё чёртовы гены Скайрини в её чреве, потому что, объективно, до беременности Тсунаёши была закаленной мафией стервой для всех, кроме своих. Теперь же… — Я толстая, Кёя, — она обхватывает руками свой живот и жалостливо смотрит на Облако. — Но это не самое ужасное! Когда мой сын родится, вот это вот всё, — быстрый взгляд на живот, — станет обвисшей кожей! И пока я буду бегать по спортзалам, чтобы вернуть себе прежнюю форму, этот кобель будет трахать всё, что движется, а мне потом придется убить и его и его потаскушек, тем самым лишая сына отца, а синьору Жозетт — лучших бабочек. «Ками-сама, пожалуйста, пошли мне терпения, но не благодетели. Потому что, я спрошу всё у вменяемой Савады после…» — Ты нерациональна, Зверёк, — размеренно говорит Облако, потому что хоть кто-то в этом помещении должен! — Занзас не бегал по путанам до беременности и во время. Будь уверена, что после родов он тоже не пойдёт на сторону. А теперь заткнись и продолжай налаживать связь с Космосом. Тсунаёши благодарно и довольно улыбнулась, закрывая глаза. А потом что-то в плане Хибари пошло не так…

***

…— Сестрёнка, прости меня! — громкий крик разрезал тишину и заставил женщину открыть глаза. Мимо неё пронёсся маленький Бовино и поспешил ретироваться из комнаты, подбросив свою излюбленную базуку в руки ничего непонимающего Гокудеры. Взрывная волна начала подниматься из недр души, а в глазах заплясали блики янтарного пламени. Как там говорил Кёя, «спокойно»?! О, она успокоится только тогда, когда прищучит вредителя мелкого калибра и устроит ему моральную взбучку, на этот раз посмертно. Потому что, ему миллион раз объясняли, что перемещения с подачи базуки во время беременности чрезвычайно опасны для беззащитного детского организма в утробе. А ещё есть риск преждевременных родов. Хотя, в случае Савады она и должна была родить со дня на день, но самого процесса чертовски боялась и уж точно не хотела его ускорить. — Джудайме, — пораженно выдохнул Хаято, смотря на обожаемую Босс в нежно-розовом безобразии. — Не до тебя сейчас, соплежуй, — презрительно ответила женщина, укладывая руки на животе. Потому что, он стал очень подозрительно тянуть, а спустя несколько секунд его низ скрутил небольшой спазм. Дыши, просто дыши. Извращенец Шамал говорил, что не надо разводить панику до того момента, пока не отойдут воды. Правда он говорил, что это распространяется и на сам процесс, что всё будет хорошо и ей не о чём переживать, но блять, это её роды и Дечимо Вонгола сама будет выбирать, как ей реагировать на столь значительное событие в её жизни. Спокойствие, Савада, только спокойствие… Отчего-то эта фраза в голове только укрепила желание прихлопнуть мелкого Бовино, как ничтожного клопа, ведь это было его коронной фишкой. По крайней мере того мелкого пиздюка, который бегал в этом времени и с завидным постоянством в её. Во истину, общение с Занзасом её испортило. Лет семь назад она не могла выдавить из себя даже слово «чёрт», даже мысленно. А теперь её нельзя будет оставить в одном помещении с ребёнком, если у того не будет беруш в ушах. А ведь у неё и у самой скоро будет ребёнок. Нет-нет-нет, Савада! Не думать; потому что, сейчас опять залезешь в дебри, аки ты будешь плохой матерью. Вспоминай слова Кёи и дыши. Просто дыши. Но оно как-то не дышалось… — Я не вернусь обратно, — в панике прошептала Тсуна. — Если я вернусь, то точно рожу, но если останусь здесь, то ближайшую неделю не смогу вернуться с младенцем на руках, так как последствия переноса маленького сына могут быть непредвиденными. Женщина начала ходить туда-сюда, дыша через раз. И это опять её больше нервировало, чем успокаивало. Нужно поставить себе в голове заметку уволить тех тупоголовых бездарей, что создавали эту супер-пупер-подходящую-такой-индивидуальной-ей методику. — Ламбо, электрический недоносок, иди сюда! Вопреки ожиданиям, на кухню начали сползаться любые другие человеки, но не нужный. Хотя, один из них был следующим в списке, за которым она бы кого-то отправила. — Никчёмная Тсуна, не выражайся, — безразлично пропищал Реборн (ей Богу, взрослый репетитор звучит намного приятней), пока не уткнулся своей головой ей в пузо. — И я тебе говорил, что жрать наночь вредно! С завтрашнего дня начинаем усиленные тренировки в стиле… — Ещё хоть слово, властная букашка, и я тебя прихлопну, — раздраженно зашипела Савада и направилась в сторону того человека, которого хотелось сейчас послушать. — Кёя, оно не дышится! И Дечимо было абсолютно плевать, что сейчас перед ней стоит неудачливый подросток, который едва ли больше неё знает, что делать в ситуации, когда «не дышится». Отмахнувшись от Реборна, который хотел зарядить Тсуне по голове за такую наглость, она крепко прижалась к обескураженному Хранителю Облака. — Сейчас самое время сделать твой тот махалай с Пламенем, потому что у меня такое чувство, что я вот-вот рожу! — Хватит слюнявить мне рубашку, взрослый Зверёк, — немного отодвинул от себя девушку Хибари. — И я не умею делать никакие махалаи свои пламенем. Но могу устроить камикорос, если тебе это поможет. — Никто и никому не будет делать никакой камикорос, больной ублюдок, — взорвался Гокудера и потянулся за своим динамитом. Вот только его очень быстро остановила рука Дечимо, которая пальцами затушила фитиль шашки и выбросила Ураган в открытое окно, как какого-то щенка. Со стороны улицы послушались треск и болезненное шипение: видимо неудачливый Хаято приземлился на куст садовой розы. — Меня бесит запах сигарет, — объяснила Тсунаёши и опять взглядом побитой собаки посмотрела на своего Хранителя. — Всё просто, Кёя. Ты просто своим пламенем меня вжух, — на этих словах она себя обняла, — и укрыл от саморазрушения, путём истерики. Хибари выглядел немного озадаченным, но тихонько прошептал это её странное: «Вжух», и отпустил своё Пламя, мягко направляя на взрослого Зверька. Эта Савада заметно расслабилась и опустила ладони на свой живот, как-то сразу преображаясь и становясь какой-то почти божественной. От такой Савады внутри что-то затрепетало и захотелось защищать её от всего, даже если для этого нужно будет использовать не тонфа и кулаки, а тот её «вжух!». — Если мы закончили с лирическим отступлением, то может присядем? — спросил серьёзный Реборн, на которого начал действовать утренний эспрессо. — Не думаю, что в твоем положении и на столь позднем сроке тебе так уж легко стоять. Будто в подтверждение этих слов спина нещадно заныла и живот опять скрутил спазм. Болезненно поморщившись, Босс аккуратно села на диван и посмотрела на своего бывшего репетитора. — Тебе стоило лучше управляться со своими Хранителями, Тсунаёши, — проговорил проклятый младенец. — Для беременных очень опасно путешествовать по реке времени. — Не переживай, Реборн, ощущение, что я кого-то рожу во время чиха, у меня появляется только при месячных, а их, как ты видишь, у меня уже давно не было. — Очень смешно. — Лучше так, чём на одну Грозу меньше, — резонно заметила Босс. — Этот мелкий скот ещё не сменил ни единого подгузника моему Наследнику. Это настоящее расточительство, лишить себя удовольствия наблюдать за перекошенной мордашкой Бовино, когда он будет убирать детские какашки. — Десять лет пошли тебе на пользу, — удовлетворённо хмыкнул Реборн. — И кто счастливый папаша? — Узнаешь через шесть лет, когда я покажу уже штамп в паспорте, — пакостливо отозвалась Тсуна. — А то твои мелкие ручёнки ещё испоганят мне всё. — Наглеешь, Савада, — заблестели глазки-пуговки. — Ты меня ещё с ложечки кормить будешь, мелкий узурпатор, — рассмеялась японка. — Я из вас всех дерьмо выбью, просто подождите. — Очень жду этого, — довольно отозвался Хибари, тихо присевший на диван до этого. — И ты тоже получишь свою порцию любви от Босс, — мило улыбнулась она и потрепала Облако за щёчки, пока тот не до конца понял что вообще происходит. — Есть риск того, что обратное перемещение спровоцирует роды, — вновь включил свой занудный голос репетитор. — Думаю, лучше всего будет прекратить действие базуки, чтобы ты смогла спокойно родить здесь, а уже потом отправиться в своё время. — Мы сейчас в Намимори, кретин, — раздражённо ответила бывшая Савада. — Если кто-то прознает, что я здесь беременная, то куча вражеских мафиози стечётся в этот отчий дом быстрее, чем готовится твой любимый эспрессо. И худшим из вариантов будет — Рокудо, у которого везде есть свои глаза и уши. Спасибо, живой Наследник меня беспокоит больше, чем страх перед родами. Это было резонно. Потому что этот псих сейчас совершенно неуравновешен и ещё не отбросил в сторону свою дурацкую идею утопить их всех в крови и красть её, Тсунаёши, тело. Помимо него есть ещё Якудза, клан Хибари (с которым у неё было много конфликтов из-за Кёи), множественные враги Вонголы и, конечно, Вария во главе с Занзасом, который очень болезненно воспринял свой проигрыш какой-то соплячке и в этом времени старается изо всех сил подорвать её и так не слишком уверенное положение в связи со стычкой с Бьякураном. Мать твою. Об этом-то она совершенно забыла. После победы над Зефирным маньяком на горизонте замаячила Церемония Наследования, которая сопровождалась конфликтом с Шимон. Просто отлично. Где-то по городу бродит кучка маньяков, которые попытаются их всех прикончить, а она настолько беременная, что не может адекватно контролировать собственное Пламя. — Блеск, — поджала губы молодая женщина. — Спасибо за предложение, но вынуждена отказаться. — Уверен, что Вонгола сможет защитить Первого претиндента на роль Босса, особенно, во время предстоящей Церемонии, — фыркнул Реборн. — Я не позволю тебе настолько рисковать возможно будущим Одиннадцатым. — Позволь напомнить тебе, что это — мой ребёнок, и я буду решать что для него лучше, — в глазах Неба вспыхнуло Пламя. — И если ты забыл, то я уже прожила эти события десять лет назад. И Вонгола уж точно не сможет гарантировать безопасность Десятой Босс с Наследником, можешь в этом не сомневаться. Реборн поджал губы и хмуро осмотрел свою ученицу. Что же, скорее всего она была права. Что-то случится на Церемонии и Семья не сможет этого предугадать. А вот это было плохо. Это означали никому ненужные проблемы, но в любом случае, доказательства удачно завершённого конфликта сидели сейчас прямо перед ним с огромным пузом и прокаченным умением... Эм, всего, наверное. Потому что эта Тсуна совершенно не вязалась с той, которая на пять минут перенеслась в будущее. — Я понял тебя, Вонгола. — И у меня к тебе просьба, Реборн, — удовлетворённо улыбнулась женщина. — На счёт тупоголового быка. — Я весь во внимании, — подобрался Аркобалено и хищно улыбнулся. — У него есть заначка на чёрный день в... — и она испарила в облаке розового дыма.

***

Живот резко скрутило, а между ногами стало мокро. О Господи, вот сейчас самое настоящее время для паники. Она покажет всем этим ублюдкам, что такое настоящая паника. — У меня воды отошли, Кёя, — убитым голосом прошептала Десятая и стала оседать на пол, когда сильные руки обвили её вокруг живота. — Я, блять, реально рожаю. — Всё хорошо, Зверёк, — успокаивающе проговаривал Хранитель. — Посмотри на это с другой стороны: ты сбросишь разом килограмм семь лишнего веса и ходить станет намного легче. Перестанет тянуть спину, а ещё ты не будешь жрать всякую дрянь с васаби. — И писать, — воодушевлённо продолжила Тсунаёши, на секунду забыв, что она здесь как бы рожает. — Писать теперь буду в три раза меньше и не бояться, что мои штаны станут мокрыми, если я хоть на секунду опоздаю в туалет. Хибари скривился от подобных уточнений, но хорошо помнил, как застал Босс в один из таких неловких моментов. Занзас тогда только посмеивался над его удачливостью, пока на следующий день не столкнулся с этой же проблемой. Успокаивать беременную женщину, которой было очень стыдно и обидно не удержать естественные процессы организма в себе, — то ещё наказание Свыше. — Как же больно, — вновь заныла Скайрини, но яростно оттолкнула Хранителя подальше. — Найди моего мужа сейчас же и за яйца притащи сюда. Потому что если и в момент моих родов здесь будешь присутствовать опять ты, то этот ребёнок будет называть папой вовсе не его. Уяснил, Кёя? — Да, — закивал Хранитель и спешно направился в сторону двери. — Ты же помнишь, что тебе нельзя лежать? Лучше стой, а ещё лучше — походи. — Отсоси, придурок, — скривилась женщина и опять согнулась от схватки. — И почему здесь до сих пор нет Шамала и Рёхея? Я, блять, рожаю, вы, чёртовы идиоты! И вряд ли в резиденции был хоть один человек, который не услышал этого дикого ора. По крайней мере, Скайрини Занзас, который только въехал на территорию, точно слышал, что его жена отрежет ему яйца, чтобы он больше не смог её обрюхатить. И на его лице расплылась счастливая улыбка: его самая любимая женщина во вселенной скоро подарит ему Наследника.

***

... — Ну блядь, — объёмно выругался проклятый младенец и посмотрел на абсолютно шокированную привычную версию Никчёмной ученицы. — Ре-реборн, — икнуло это недоразумение. — Что-то странное творится в моём будущем. Там был Хи-хибари-сан и одет он был в розовую пижаму. — Кёя из этого времени остро на неё посмотрел, заиграв желваками. — А ещё у него на голове была корона, как у настоящей принцессы. — Камикорос, Зверёк — и последними, что пролетело перед глазами, были тонфа.