Поцелуй до тридцати

— Нам нужно поговорить, — говорит Марина. — И о чем же? — спрашивает Женя и нервно сглатывает. — Ты же знаешь, что в нашей жизни есть соулменты. — И? — Несколько месяцев посещения кафе и баров дали свои плоды. — Оу, я понимаю, к чему ты клонишь. — Жень, я… — Ничего страшного Марина, я все понимаю, иди, надеюсь, ты будешь счастлива. — Жень…       Марина сильно обнимает Женю и у того выступают маленькие слезинки на глазах. Надежды на Марину и на то, что она будет хотя бы на его дне рождении, рухнули. Он снова остается один. *** *Гудки* — Артур? — Да… Женя, ты? — Да, это я, — по голосу Жени понял, что что-то не то, что-то произошло. — Ты не мог бы приехать… сейчас? Артур смотрит на часы — десять часов, почти ночь. Не слишком ли поздно? — Женя, что случилось? — Просто приди ко мне. Прошу… — Топа попытался сдержать свой голос на последнем слове, но тот предательски дрогнул. Артур понял, что нужно ехать. — Хорошо, буду минуты через три и… не наделай за это время глупостей. — Я буду ждать тебя. *Гудки*       Через несколько минут Артур уже был у подъезда Топы. Что-то странное было в его голосе, но Шарифов не мог понять, что именно. Вот он уже около домофона. Нажимает кнопку с цифрой три и его молча впускают. Все двери уже открыты. По крайней мере, в последней уже был вставлен ключ. Артур заходит и закрывает за собой.       В зале, на полу сидит Попадинец. Его щеки красные, а рядом с ним стоит уже открытая бутылка вина и два фужера. Один уже полный. Женя, не спеша, приподнимается с пола. — Я хотел выговорится тебе. Это должно помочь. Будешь вино? — Давай.       Женя наполняет второй фужер, дает его Артуру и жестом приглашает сесть на диван. Он садится, а Топа прислоняется спиной к дивану. — Даже не знаю с чего начать… — Что больше всего тебя мучает. — Ну тогда, во-первых, от меня ушла Марина. Она нашла того, кто ей нужен. Во-вторых, уже сегодня в полночь мне исполняется тридцать и уже завтра я буду валяться на больничной койке без сознания. А в третьих… я просто устал. Устал от поисков и беспокойных ночей. Я угасаю. Чем ближе полночь, тем меньше меня остаётся.       Артур слушает и не может поверить. Марина ушла, еще и Топа в тридцать один. Плевать, что раньше он говорил, что будет двадцать девять. — Я понимаю, ты удивлён, — Женя выдавливает из себя грустный смешок, но тут погружается обратно в тоску, — Я был ужасным человеком. Не смог удержать брата. Он оставил семью и только Бог ведает, где он сейчас. Марина… Я думаю, я любил её, но она ушла, и навряд ли мы встретимся вновь. И ты, Артур. Я жаловался тебе, из-за меня ты пропускал возможности, открывающиеся перед тобой. Я не заслужил такого, как ты. — Прошу, прекрати, — шепчет Артур. Голова опущена так, что не видно лица. — А почему нет? — спрашивает Женя. Артур поднимает голову и смотрит прямо ему в глаза: — Ты внёс разнообразие в мой мир. Ты стал близким мне человеком. Заставлял волноваться за тебя. Я уже не могу без тебя, — Шарифов опускается на пол рядом с Женей.       Вдруг происходит то, чего ждал Топа, но никак не ожидал Шарифов. Часы на стене бьют полночь. — Нет… нет-нет, НЕТ!       Глаза Жени тускнеют и почти превращаются в стеклянные. Тело немеет. Артур принимает неожиданное для себя решение.       Он берет Топу за плечи… целует его. Поцелуй быстрый, едва ощутимый, ведь для более глубокого и вдумчивого времени нет. А губы у Топы шероховатые, но мягкие. Тяжесть в теле, головокружение и вот уже Шарифов лежит на ногах Жени. *** — Артур? Артур!       Женя очень быстро воспринимает происходящие. Есть два варианта: первый, что он в коме и это сон, и второй, которого Топа побаивался, что Артур не захотел его отпускать. Он трясет его за плечи. — Да поднимайся же ты! — Эй, хорош, я-я проснулся. И опять молчание. — Так ты, меня, это… — Да, — уверено говорит Шарифов, — я был не намерен отпускать тебя. — Я хочу проверить, так ли это, ты не против? — Нет, не против.       Женя склоняет голову, а Артур берет его щеки и быстро прижимает к себе. Поцелуй не уверенный, но желанный. Артур покусывает губы Жени и тот начинает быстрее выдыхать. И вот воздух уже кончается и приходится отстранится. Губы у обоих влажные. — Как долго я тебя ждал, — шепчет Женя. — Всего лишь год и три часа.