Церковь, которую построил дьявол

— ... удивительная легенда, — сказал гид и улыбнулся. Вид у него был такой, будто он и в самом деле готовился доверить своим слушателям настоящую тайну. Молодожены из Варшавы даже изобразили заинтересованный вид. Итальянец и финн одновременно зевнули. Строгий датчанин велел своим детям вести себя потише. И только один британец — мужчина в очень хорошо скроенном костюме, прислонившийся к стене церкви и сложивший на груди руки, — закатил глаза. Впрочем, этого никто не заметил. Британец носил солнечные очки. Даже в церкви. — Когда святой Вольфганг прибыл к нам в Альпы из Регенсбурга в 976 году, он решил построить церковь на берегу этого изумительного озера. Но ему мешал дьявол — кидал в него камни и обломки скал! Тогда святой заключил сделку с дьяволом. Тот согласился помочь в строительстве церкви, а взамен святой Вольфганг пообещал дьяволу душу первого существа, которое переступит порог. А потом святой переодел в одежду пилигрима волка, впустил его в церковь, и дьявол остался ни с чем! Гости из Польши вежливо улыбнулись. Оживились итальянец с финном. Лишь датчане сохранили серьезный, непроницаемый вид. Британец в дорогом костюме покачал головой. Он вообще, честно говоря, не имел отношения к экскурсионной группе. Он просто зашел в церковь. А эту легенду он уже слышал раньше, причем множество раз, и всегда удивлялся, как люди — верующие, конечно, — смогли приукрасить ту историю, случившуюся с ним в десятом веке. Впрочем, время истинной веры давно прошло — и среди прихожан, и среди священников. Именно поэтому святую воду стало так трудно достать. А демоны, и сам он в том числе, могли свободно заходить в большинство церквей. *** Как только они выехали из Зальцбурга, Кроули понял — вернуться в Санкт Вольфганг было плохой идеей. Он помнил эти края. Слишком хорошо. Демону, конечно, полагается быть злопамятным, это в их природе. А уж когда речь идет о чем-то личном... Зато устроившийся на пассажирском сиденье — как всегда, очень удобно устроившийся! — Азирафаэль делал вид, что ничего не помнит. А может, он и правда ничего не помнил. — Как красиво, — всю дорогу Азирафаэль любовался природой, — посмотри на эти скалы! — Скалы как скалы, — кивнул Кроули. — Все эти издания, которые ты нашел в Зальцбурге, действительно такие ценные? — Еще какие! Азирафаэль посмотрел на него с удивлением. И принялся объяснять, чем немецкоязычное Священное Писание, изданное в Аугсбурге в 1758 году, отличается от другого Священного Писания, изданного в Мюнхене в 1727 году. Восторженные рассказы Азирафаэля о книгопечатании 18 века отвлекали от мрачных мыслей, и Кроули перестал жалеть, что позволил уговорить себя на эту авантюру. Это ведь с его подачи Азирафаэль наконец-то открыл для себя интернет, завел электронную почту и стал переписываться с другими букинистами. Теперь он хотел посетить континентальную Европу и, возможно, приобрести что-то новое для своей коллекции. Разумеется, он предложил Кроули поехать вместе. Выдумать легенду для своего начальства Внизу оказалось очень легко. Должен же кто-то следить за подозрительным ангелом. — ... так что в Санкт Вольфганге нам придется задержаться на пять дней, — вдруг услышал Кроули. — На пять дней?! — Да, — Азирафаэль пожал плечами. — Господин Штробль заканчивает свои дела в Граце и не мог точно сказать, в какой день приедет. Он прислал письмо и очень извинялся... — Ясно. Новости Кроули совершенно не понравились. Он и вовсе не хотел заезжать в проклятый Санкт Вольфганг. Он собирался подождать Азирафаэля в каком-нибудь ресторанчике у озера, пока тот встречается с очередным коллекционером Библий — или вообще на парковке — и сразу двинуть на северо-восток, в Линц. — Ты же можешь отменить гостиницу в Линце? И найти что-нибудь здесь? — Ммм. Кроули уже придумал решение: ни в одном отеле Санкт Вольфганга не будет свободных мест. Но врать ангелу — по крайней мере, этому ангелу — не хотелось. Что бы там ни было в десятом веке. Два свободных номера нашлись только в гостинице «Im Weissen Roessl» — на берегу озера, прямо рядом со знаменитой церковью святого Вольфганга. На ресепшене гостиницы им сказали, что для сезона — стоял теплый сентябрь — это было настоящим чудом. *** Сперва Кроули вообще не собирался выходить из гостиничного номера. Азирафаэлю он сказал, что устал и хочет отдохнуть. Отчасти это было правдой. Уснуть он не смог. Он оделся, выскочил в коридор и постучал в соседнюю дверь. К его удивлению, на стук никто не ответил. Азирафаэль куда-то ушел. Без него. Кроули померил шагами свою комнату и выглянул в окно. Над безмятежной гладью озера и пронзительным синим небом высились горы. Он спустился на террасу, где был расположен ресторан отеля. Азирафаэля он не отыскал и все-таки вышел на улицу. Маленькая площадь обдала его жаром и шумом — кажется, туристов здесь было больше, чем местных жителей. Кроули пошел куда глаза глядят, оказался у набережной и неожиданно понял, что его здесь ничего не раздражает. Потому что в этой суете экскурсий, сувенирных лавок, ресторанов и сновавших по озеру паромов ничто не напоминало ему о десятом веке. Правда, как бы он ни осторожничал и куда бы ни старался переводить взгляд, в его поле зрения неизменно оказывалась церковь. Рядом с которой они, как назло, и поселились. Церковь, которую он сам построил в конце десятого века. Потом ее назвали именем только что канонизированного святого Вольфганга, много раз перестраивали, перекраивали и восстанавливали после пожара. В средние века к ней стекались паломники со всей Европы, а потом вокруг нее вырос город. По правде говоря, Кроули даже не был уверен, сколько в этой церкви осталось от той, прежней, и сколько в ее стенах заложено тех старых камней, но все равно считал ее своей. Кроули не пришлось пересиливать себя: любопытство одержало над ним верх. Он вернулся к гостинице, поднялся по ступенькам, потянул за ручку массивную дверь — и ничего не почувствовал. Он оказался внутри церкви, и никакой мрачный архангел не спустился с неба, чтобы проткнуть его пылающим копьем. С четверть часа Кроули ходил по нефам церкви, разглядывая кафедру, орнамент на колоннах и роспись на своде. Задержался у изящного барочного алтаря 17 века, украшенного золочеными фигурками ангелов и святых и обнесенного кованой решеткой. Заглянул в часовню того самого святого Вольфганга. Подумал, что орган в этой церкви будет звучать особенно хорошо. Именно в этот момент Кроули услышал гида и легенду. Обломки скал? Положим, он в самом деле запустил в Азирафаэля и его подопечного из Регенсбурга парочкой камней. Ну, в тот раз это показалось ему забавным. А волчья душа в обмен на человеческую — этот мотив, повторяющийся во многих сказках, присочинили позже. Нет, их сделка — не та Договоренность, которая действовала сейчас, а другая сделка — была вовсе не об этом. И священник из Регенсбурга был ни при чем, а вот ангел... Ангел, для которого он и строил церковь. Все ради того, чтобы сбить этого ангела с пути истинного, совратить и соблазнить во всех смыслах. Внизу, разумеется, поверили. *** — Ты это хотел мне показать? — Ну да, — улыбнулся Азирафаэль, — Прямо как у нас, правда? В небольшом тихом закутке у набережной озера плавала стайка уток. Правда, здесь их никто не кормил. Очевидно, ни одна из разведок мира не считала нужным посылать сюда своих агентов. Кроули столкнулся с Азирафаэлем в церковном дворике у небольшого фонтанчика — тот был воздвигнут еще в средние века, чтобы паломники могли утолить жажду, а украшало фонтанчик изваяние святого Вольфганга. — Я думал, ты и вправду собираешься отдохнуть! — Азирафаэль всплеснул руками. — Иначе я бы не оставил тебя в гостинице. Сходим на ланч? Умение Азирафаэля уходить от потенциально конфликтных тем достигло поистине горных высот. Кроули согласился. Они пообедали в первом попавшемся ресторанчике на одной из кривых средневековых улочек, проведали уток, которым здесь никто не приносил хлеб, — Азирафаэль даже кинул им забытую в кармане конфету — заглянули в сувенирный магазинчик и прошлись по набережной. Вернувшись к восьми, они поужинали в ресторане на террасе, а немногим после двенадцати заметили, с каким старанием бармен протирает бокалы, то и дело бросая напряженные взгляды на их столик, и поняли, что ночная жизнь в этом городке закончилась, так и не успев начаться. — У меня в номере большой балкон, — сказал Азирафаэль. — Ты не против продолжить там? И они продолжили. Азирафаэль снова смог его удивить: оказалось, что еще днем, пока Кроули отчаянно пытался заснуть в отеле, ангел отыскал магазинчик с австрийскими винами. — Когда приедет этот твой... — Отец Иоганн Штробль? — переспросил Азирафаэль. — Завтра. — Он что, священник? — Да, и он будет новым настоятелем прихода. Ничего удивительного нет в том, что священник коллекционирует древние издания Святого Писания, правда? Сейчас он заканчивает дела в Граце, так что ему приходится ездить туда-сюда. Но завтра он даже проведет первую службу. — Хорошо, — ответил Кроули. Ему и в самом деле было хорошо: Азирафаэль очень уж щедро подливал ему вина, после первой бутылки немедленно открыл вторую, а после второй третью. На балконе стало холодать, так что Азирафаэль взял Кроули под локоть, увел в гостиную и посадил на диван. После того, как четвертая бутылка вина была откупорена, Кроули почувствовал, что его глаза слипаются. Трезветь не хотелось. Можно было уйти к себе и поспать до обеда. Кроули поднялся и у самой двери произнес: — Спокойной ночи. Передай ему привет, что ли. — Кому? — не понял Азирафаэль. — Ну этому... Штроблю. — Обязательно. — Может, мне стоит лично пожелать ему удачи? Во сколько начнется служба, в семь? Кроули даже не знал, какая сила заставила его сказать это вслух. Наверно, алкоголь. Все-таки действие алкоголя и на человеческий, и на демонский организм было непредсказуемо. — Не стоит, — улыбнулся Азирафаэль. — Все-таки я строил эту церковь, и благодаря мне у святого отца теперь есть работа. — Спокойной ночи, дорогой. — Я бы и еще кое-что мог бы ему рассказать, — продолжил Кроули. — Не ту дурацкую легенду, а как все было на самом деле. До нашей Договоренности в 1020 году. Но это было в одиннадцатом веке, а в десятом ты считал, что обвести демона вокруг пальца — святое и богоугодное дело. Ничего страшного, Азирафаэль. В глубине души ты такой же негодяй, как и я, и именно это мне в тебе всегда нравилось. Азирафаэль смотрел на него встревоженными, протрезвевшими глазами. — Мне так жаль, — еле слышно произнес он. За ничтожную долю секунды Кроули привел себя в нормальное состояние. Теперь ему тоже было жаль: лучше бы он помолчал. Кроули отступил в коридор. Спешно отпирая дверь, он услышал: — Я готов вернуть этот долг, — сказал Азирафаэль. — Прости. Мне очень стыдно. Я не знал, что это так важно для тебя. То есть, я знал, но... Извини, так трудно найти подходящие слова. Прошло столько лет. Понимаешь, я иногда думал об этом. И я очень ценил твое отношение ко мне. Но я слишком дорожил нашей дружбой, чтобы... «... чтобы сводить ее к низменным плотским утехам», — закончил про себя Кроули. Вот поэтому он целых десять веков и старался не возвращаться к этой скользкой теме. Азирафаэль в два шага очутился рядом. Он положил руку на плечо Кроули и притянул его к себе, а другой рукой коснулся его лица, и по телу Кроули будто пробежал электрический разряд. Кроули чувствовал его дыхание и его запах — запах ванили, гвоздики, неведомых фруктов и диковинных растений, запах, который он давно забыл и вспоминал сейчас. Его ангел был с ним. Наконец. После всех лет вместе и порознь. После Падения. После не свершившегося Апокалипсиса. Оставалось лишь прильнуть к нему, открыть дверь в свой номер и провести прекрасную ночь, считая звезды в небе над озером, и никогда больше не расставаться. К сожалению, Кроули был демоном. Очень злопамятным демоном. — Ну уж нет, — он отстранился. — Все должно пройти так, как мы договаривались в 976 году. *** Колокол пробил три четверти седьмого. До наступления сумерек оставалось не более часа, и вечернее солнце уже спускалось к озеру. Как и было условлено заранее, Кроули и Азирафаэль встретились прямо у входа в церковь. — Я должен кое-что спросить у тебя, — произнес Азирафаэль. — Ты мне доверяешь? — Конечно. Он сказал правду. Без всяких «почти» и «кажется», которые были бы неуместны, и настолько искренне, насколько мог. На самом деле Кроули не знал ответа. Но рассудил, что после шести тысяч лет знакомства он, наверно, и вправду доверял своему ангелу. — Это очень важно. — Что бы ни случилось, я доверяю тебе, — повторил Кроули. — Можешь делать со мной что угодно. Все, что захочешь. Надеюсь, у тебя хватит пороху, ангел. Азирафаэль чуть нахмурился. — Хорошо. Он схватил Кроули за руку и повлек внутрь. — Я не убегу, — рассмеялся Кроули. Азирафаэль ничего не ответил. Главный неф был заполнен людьми: здесь сейчас собрались и прихожане, и любопытные приезжие. На скамейках не осталось ни одного свободного места, и многие ожидали начала службы стоя. Азирафаэль шел впереди, то и дело извиняясь, протискиваясь сквозь толпу и все еще сжимая запястье Кроули. Тот не возражал, лишь оглядывался по сторонам: со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Позолоченные ангелочки, благообразные святые. Как обычно. Нет. Что-то все-таки изменилось здесь, в этой церкви, что-то неслышное и невидимое. Но что именно, Кроули понять не мог. В часовне святого Вольфганга они спугнули японского туриста — похоже, тот специально улучил время, чтобы тихонько сделать снимки настенной росписи. — А в реальной жизни демоны выглядят совсем не так, как на этой фреске, — не удержался Кроули. Японец пробормотал «сорри» и немедленно исчез. — Веди себя хорошо, — сказал Азирафаэль. — Мы на месте. Он шагнул к незаметной двери, которую быстро отворил, и опять повлек Кроули за собой. — Это крипта? — спросил тот. — Да. На миг Азирафаэль выпустил руку Кроули, зажег свечу и запер дверь. Вид у него был самый серьезный. — Подождем чуть-чуть. Кроули пожал плечами. Он не совсем понимал, зачем ангелу понадобилось вести его сюда, в крипту, еще и перед службой. Они могли бы подождать полуночи, а потом уединиться где-нибудь на колокольне, подальше от святых образов: все-таки Кроули считал себя достаточно тактичным демоном и никоим образом не хотел бы задеть чувства Азирафаэля. Если уж честно, ему бы и сейчас, и в десятом веке хватило бы формального согласия ангела. Продолжить можно было бы и в гостинице. Конечно, в их силах было превратить грубую кирпичную кладку и каменные плиты в люкс «Ритц-Карлтона», но пока что Азирафаэль не спешил. — Церкви уже не те, что были раньше, — заметил Кроули. — Никто не верит ни в Небеса, ни в Бога. Даже священники. — К сожалению, ты прав. — Вчера я зачерпнул святой воды из каменной лохани у входа. И ничего не случилось. — Пожалуйста, никогда так больше не делай, — предупредил его Азирафаэль. — Почему? — Потому что отец Иоганн Штробль, который сейчас начнет свою первую службу в этой церкви — самый искренний верующий из тех, кого мне доводилось встречать в двадцать первом веке. Будь осторожнее, Кроули. Особенно со своими желаниями. Они могут сбыться. Колокол зазвонил вновь. Азирафаэль схватил Кроули за руку и притянул к себе, а потом вдруг расправил крылья, будто закрывал их обоих — или только Кроули? — от чего-то. На седьмом ударе Кроули почувствовал, как неведомая сила отшвырнула его к стене. Стало темно. *** Придя в себя, Кроули не понял, как долго он пробыл без сознания. Судя по ощущениям, он лежал на спине прямо на каменной плите. С трудом разлепив глаза, Кроули тут же зажмурился от невыносимо яркого света: казалось, вместо одной свечи здесь горели тысячи, и солнечные очки помогали плохо. Он перекатился на бок, встал на четвереньки и кое-как поднялся на ноги, а потом прислонился к стене. Чувствовал он себя очень странно. Секунду — или час? — Кроули пытался понять, что с ним не так. Это чудовищное белое сияние, наполнявшее сейчас крипту, сдавливало его и сжимало. Впечатывало в человеческое тело как в тюрьму. Он больше не мог расправить крылья. Не мог превращать одну материю в другую, не мог принять другую физическую форму. Он вообще не мог призвать к себе свои демонические силы. Ему стало не по себе. Краем глаза Кроули увидел тень, надвигающуюся на него, дернулся и тут же потерял равновесие. Выход из крипты был недалеко. Ладно уж, он уползет и так, ни в кого не превращаясь. Лишь бы поскорее убраться отсюда. — Перестань сопротивляться, — Азирафаэль опустился рядом с ним и положил руку ему на спину. — Это бессмысленно. Попытайся расслабиться. — ... и получить удовольствие? — закончил Кроули. Азирафаэль не ответил. Он снова провел рукой по позвоночнику Кроули и по его ягодицам, чуть сжав их, а потом бесцеремонно перевернул того на спину. Легко взмахнул рукой — и Кроули почувствовал, что лежит теперь не на голом полу, а на чем-то вроде скамьи, укрытой покрывалом. И на том спасибо. — Просто расслабься, — снова сказал Азирафаэль. Сел рядом, снял с Кроули очки и принялся расстегивать на нем рубашку. Выдернул ремень из брюк и потянул молнию на ширинке. — Что происходит? — нашелся Кроули, приподнимаясь на локтях. — Я не так это себе представлял! Азирафаэль, который сейчас стаскивал с него брюки, улыбнулся. — А как ты это представлял? Расскажи мне. Кроули сцепил зубы. Он точно не собирался делиться с ангелом своими фантазиями и прекрасно понимал разницу между ними и реальностью. Мало ли, о чем он мечтал тысячу лет назад, заключая ту дурацкую сделку с Азирафаэлем. Все равно из этого не вышло ничего путного: Азирафаэль просто сбежал, а вера его подопечного из Регенсбурга была так сильна, что демон больше не смог попасть в церковь. Неважно. И уж точно неважно, какие картинки он рисовал в воображении, коротая вечера в своей лондонской квартире. — Давай. Расскажи мне, — с нажимом повторил Азирафаэль. Кроули зажмурился. — Я представлял, как буду целовать тебя на колокольне. — Какие робкие невинные грезы, — похвалил его Азирафаэль. — Они вполне достойны воспитанницы какой-нибудь школы при монастыре. — ... как я прижму тебя к стене всем телом, и ты не оттолкнешь меня. Как я, опытный демон-искуситель, раскрою тебе свои страстные объятия, и мы займемся любовью. — Ну-ну. Рассказывай, Кроули. Не стесняйся. С минуту Кроули боролся с собой — и ничего не смог поделать. — Я представлял себе, как ты заманишь меня в ловушку, — зашипел он, — и как я окажусь в твоей власти. Как ты заставишь меня встать на колени и отсасывать тебе, и будешь трахать меня в рот, крепко держа за волосы. Как ты поставишь меня раком на полу в главном нефе и не дашь мне кончить. Как ты разложишь меня на алтаре и оттрахаешь... Кроули еле переводил дух. — Интересно, — заметил Азирафаэль. — Значит, все случилось так, как ты хотел. Ты в моей власти, и у нас есть программа на целый вечер! Азирафаэль погладил его по голой груди, а потом взялся за край трусов. — И ты совсем не против, как я вижу. Теперь Кроули хотелось провалиться под землю. В смысле, попросить Вельзевула или еще кого-нибудь из начальства Снизу немедленно забрать его прямо в Ад. По уважительной причине: разве это не будет считаться операцией по спасению агента из тыла врага? — Вставай, — приказал Азирафаэль. — Служба давно закончилась, а в главном нефе нам и правда будет удобнее. Кроули повиновался. Главное он уже понял: когда он не сопротивлялся, когда подчинялся распоряжениям Азирафаэля — ощущение давления исчезало, и даже беспощадный свет меньше слепил глаза. — Зачем надо было тащить меня в крипту? — спросил Кроули, когда они с Азирафаэлем поднялись наверх. Тот как раз провел рукой по его голой спине и втолкнул Кроули в неф. — Я не знал какой будет эффект. — Не знал? Азирафаэль примирительно улыбнулся. — Я когда-то читал повесть одного классика. В самом ее конце представители, скажем так, твоей стороны, собрались в церкви. А когда закукарекал петух, они бросились наружу, но застряли в окнах. Прихожане стали обходить церковь стороной. Видимо, это были не самые симпатичные твои коллеги. — То есть, меня могло выкинуть в окно? — возмутился Кроули. — Или в дымоход? Кстати, меня и так здорово ударило о стену, а могло вообще развоплотить! — Извини. Я не думал, что ты отключишься, но удар я смягчил, — сказал Азирафаэль. — К счастью, литературные фантазии не имеют ничего общего с жизнью. Кроули вдруг представил себя застрявшим в окне церкви. В тесном и узком окне церкви. Ужас сменился разлившимся по низу живота нестерпимым жаром, когда он понял, что с Азирафаэля сталось бы воспользоваться ситуацией. То есть, воспользоваться чьей-то тесной и узкой задницей. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — угадал Азирафаэль. — Мне это тоже пришло в голову, но окна я трогать не буду. Все-таки архитектурный памятник. На колени, Кроули. Азирафаэль как раз подвел его к алтарю, обнесенному кованой решеткой. Кроули с опаской посмотрел на золоченых ангелов: те взирали на него с осуждением. — Кажется, мне жжет спину, — пожаловался он. — Ты же не хочешь, чтобы я здесь сгорел? — Не сгоришь, — пообещал Азирафаэль. В руках у него появилась длинная цепь. Он склонился над Кроули, завел тому руки за спиной и ловко обернул цепь вокруг запястий. И несколько раз пропустил ее через металлическую решетку, обездвиживая Кроули. Потом он погладил Кроули по щеке и расстегнул брюки. — Открой рот. — Слушай, мне уже не нравится этот алтарь! Азирафаэль приподнял его подбородок. — Покажи, что ты умеешь. Кроули подчинился. Провел кончиком языка по его члену, вдыхая невероятно терпкий запах, ничем не напоминавший ваниль и травы — и это тоже был запах его ангела. Взял в рот только самую головку, слизывая мелкие соленые капельки, скользнул языком по напряженной уздечке. Азирафаэль запустил руку в его волосы, еще больше задирая ему голову и едва не впихивая член ему в рот. — Быстрее! Спину все-таки жгло от алтаря, но еще больше ему жгло внизу — его собственный член распалился и ныл, а руки были связаны за спиной. Кроули поерзал на коленях, пытаясь хоть немного сменить неудобную позу, и ускорил темп. Кончив, Азирафаэль постоял над ним с минуту, все еще не выпуская его волосы. Сковывающая руки цепь исчезла, и Азирафаэль еле успел подхватить Кроули. Держался он с трудом: ноги все еще подкашивались. Прижимаясь к его голой спине, Азирафаэль обхватил его член ладонью, а другой рукой гладил его тело. — Ты ведь знаешь, что делать дальше? Мраморный пол холодил колени. Кроули был рад, что не видит никого из святых, пусть даже это и были всего лишь деревянные раскрашенные фигурки. О том, что он сейчас позволял с собой делать, нельзя было рассказывать нигде — ни Наверху, ни Внизу. Азирафаэль в это время, похоже, мерил шагами неф. — У тебя так быстро встает во второй раз, — спросил Кроули, — или тебе доставляет удовольствие смотреть на меня в этой позе? — Твое общество всегда доставляет мне удовольствие, — ответил Азирафаэль. — Все шесть тысяч лет. И в этой позе ты так же хорош, как и во всех остальных. Он немедленно перешел к делу: Кроули почувствовал, как сильные руки обхватили его бедра и заставили его задрать задницу повыше. А потом его насадили на что-то твердое и горячее, и Кроули едва не захлебнулся криком и шипением. — Ази...рафа...эль! Тот его не слушал — он уже наращивал темп, и Кроули пришлось к нему приспосабливаться. Когда все вдруг оборвалось, Кроули застонал от возмущения: огонь внутри сменился пустотой, а кончить он так и не смог. Азирафаэль вдруг поднял его на ноги. И повлек к главному алтарю. — Нет! — закричал Кроули. — Только не туда! Я там сгорю! — Я никогда не причинил бы тебе вреда. Ты же сказал, что доверяешь мне? Сил на сопротивление не оставалось никаких: ни демонических, ни человеческих. Здесь, в этой церкви, он мог только подчиняться — и горько раскаиваться в собственной глупости. Азирафаэль полностью освободился от одежды. Подхватил Кроули под ноги и положил на алтарь. Он зажмурился от ужаса, ожидая нестерпимой боли и огня, и огонь действительно пришел, но боль — боли не было. Азирафаэль склонился над ним и поцеловал его в губы. Закинул ноги Кроули к себе на плечи и снова вошел в него, и снова целовал его грудь, плечи и шею. И теперь Кроули опять чувствовал его запах — или даже запахи! — тропические растения и пряности, терпкие и сладкие одновременно, и вглядывался в роспись на своде, и нарисованные там святые и ангелы больше не смотрели на него с отвращением и осуждением, а потом свод будто раскрылся, впуская внутрь усыпанное звездами небо. Небо, такое знакомое, такое родное, которое он уже видел раньше, шесть тысяч лет назад... *** Небо за окном сияло самым нежным оттенком синего, и это было первое, что увидел Кроули, открыв глаза. Он лежал в своей кровати, в своем гостиничном номере. Укрытый одеялом. Кроули приподнялся на локтях. Вторым, что он увидел, была странная и незнакомая ему пижама из шотландки. Поначалу Кроули ничего не понял, но потом легко взмахнул рукой, и шотландка сменилась черным шелком. Он снова был собой. Дверь скрипнула, и на пороге возник Азирафаэль. В руках он держал поднос с чайником и двумя чашками. — Если хочешь, я попрошу, чтобы тебе сварили кофе, — сказал Азирафаэль. — Доброе утро! — Чай подойдет. Спасибо. Азирафаэль водрузил поднос на ночной столик. Подвинул себе кресло. Принялся разливать чай по чашкам. — Знаешь, я посмотрел те издания. Мою коллекцию это сильно не обогатит, а самое интересное Штробль продавать отказывается. Так что мы можем уехать уже сегодня. Кроули хотел сказать, что он никуда не спешит. Но сейчас его интересовало совсем другое, и с минуту он искал правильную формулировку. — Разве то, что вчера случилось в этой церкви... разве это не считается Падением? Азирафаэль покачал головой. И улыбнулся. — Любовь? Мой дорогой, но любовь никогда не приводит нас к Падению.