Аннора

      — Итак, расскажи мне свою историю, — выдыхая дым от сигареты, сказала Алиса. — А после я поделюсь своей. Тебе же интересно узнать, кто я такая и чем живу, не так ли? — Девушка едва подмигнула мне.       Я обреченно вздохнула. Алиса знала, как можно получить то, что хочешь.       — Началось все пару лет назад. Я была обычной, ничем не примечательной девочкой. Ходила в школу, была хорошисткой, имела пару-тройку друзей и кучу знакомых. В принципе, была всем довольна. Не знаю, отчего вдруг, но с каждым днем я начала чувствовать себя все хуже и хуже. Морально. На фоне этого я и начала гробить себя физически. — Я замолчала.       Осознание пришло неожиданно. Далее я уже не делилась с Алисой своей историей. Я вслух вела разговор сама с собой:       — Я захотела выделиться? Да. Зачем? Хороший вопрос. Я видела в интернете кучу худеньких девушек, мечтала похудеть, хоть никогда не страдала от лишнего веса. Нет. Все было не так.       — Мечтаешь стать популярной? — Мои размышления были прерваны.       — Что? Нет… — я запнулась. Слова как будто резко закончились и все, что я могла произнести сейчас, — это невнятное мычание. Внезапно мне захотелось остаться в одиночестве.       — Люди в попытках обрести легкую славу и не такое вытворяют, — сказала Алиса. — Прекрати врать самой себе и признайся наконец: тебе не хватало того внимания, которое ты получала, тебе хотелось большего.       — Я не знаю…       — Подумай над этим и напиши мне, если вдруг захочешь обсудить. — Алиса достала из кармана бумажку, протянув мне, встала и пошла прочь. Я смотрела на ее удаляющуюся фигуру и была в смятении. Складывалось ощущение, будто мне надавали сотню пощечин, а я все еще не могу очнуться.       По дороге домой я думала над словами Алисы. Да не может этого быть. Зачем мне популярность, тем более таким способом? Я же не сумасшедшая такое с собой вытворять, чтобы заполучить всеобщее внимание.       Ан, нет. Выходит, что все же сумасшедшая. Я намеренно худела до экстремального веса. Мне вдруг вспомнилось, как на меня навалилась депрессия. Вспомнилось, как окружающим было на плевать на то, что со мной неожиданно стало что-то не так. Я помню, как бесилась, что мне плохо, а никто это не замечает; что подружки продолжают все так же обсуждать новую прическу одноклассника, кто какую шмотку хочет купить и кому я отдам свое предпочтение из поклонников.       Никто не спросил, как у меня дела, хорошо ли я сплю, питаюсь…       Слеза прокатилась по щеке, обжигая кожу. Я все поняла. Мне стало так плохо и одиноко, что я почувствовала себя единственным живым человеком на земле. Я худела, чтобы на меня обратили внимание. Худела, чтобы люди вокруг начали замечать, что со мной что-то не то. Худела, чтобы спрашивали, как дела и почему я грустная. Ответ все это время был на поверхности. Где-то на уровне подсознания я всегда знала все ответы. Тогда почему же я сейчас отворачиваюсь от этого внимания? Почему меня бесит лишний взгляд и лишний вопрос по поводу худобы? Потому что ничего не изменилось. Людям по-прежнему плевать на тебя и твои душевные страдания. Это никому не интересно. Они лишь смотрят и жалеют. Им непонятны эти «крики о помощи». Им интересно, как такое могло произойти. Без подробностей, лишь по факту.       Я вытерла слезы и зашла в квартиру. Разуваясь, услышала работающий в зале телевизор. Мама смотрела очередную телепередачу наподобие «Пусть говорят».       — Я дома. Есть не хочу, поела в кафе. Иду делать домашку, — отчеканила на автомате.       — Хорошо, солнышко, — ответила мне мама, не отрываясь от просмотра. А сейчас я поняла, почему у меня все так легко получилось. Мне не хотелось продолжать думать об этом. Я включила музыку в наушниках и начала готовить домашку. Спустя несколько часов усердной работы я почувствовала дикую усталость. Мысли продолжали лезть в голову, и мне не оставалось ничего другого, как отправиться спать.

***

      — Ты никогда не думала о том, что все то, что ты делаешь, не просто так? — задала я вопрос Наде утром следующего дня. Девушка посмотрела на меня с удивлением.       — Конечно, не просто так. К примеру, я хожу в школу не просто так, а чтобы учиться. Кушаю тоже не просто так, а чтобы не умереть с голода. — Девушка усмехнулась.       — Это понятно, но я немного о другом. — Я вздохнула. Сложно было передать словами свои чувства. — Впрочем, неважно.       — Что-то случилось? — Надя посмотрела на меня с беспокойством. Только мне не нужно было ее беспокойство, я поняла, с кем мне нужно поговорить.       — Нет, все в порядке. Плохо спала. Слушай, пообедай сегодня без меня. — Надя все еще смотрела на меня, потом недоумевающе покачала головой, но лезть дальше с расспросами не стала.       Я пришла к столовой и терпеливо ждала, высматривая в толпе Алису. Она показалась через пять минут. Я окликнула ее, и девушка подошла ко мне.       — Можно с тобой поговорить? — поинтересовалась я.       — Конечно, идем. — Девушка взяла меня за руку, и мы спустились на первый этаж под лестницу. — Здесь нам никто не помешает, по крайней мере на этой перемене.       — Ты была права… — начала я.       — Да, я сразу это поняла, увидев тебя. — Алиса улыбнулась. — Сейчас я кое-что тебе покажу и расскажу, тогда ты поймешь, почему я так быстро тебя раскусила.       Тут девушка принялась закатывать рукава, я сначала не понимала, что происходит, зачем она это делает. Увидела, что все ее руки перебинтованы эластичным бинтом. Я непонимающе смотрела на Алису, ожидая объяснений. Далее она приподняла штанину своих джинсов, которые, как я считала, были девушке в обтяжку.       — Ничего не понимаю, — пролепетала я. — Зачем ты забинтовываешь руки и ноги?       — Чтобы скрыть свою фигуру, разве это не очевидно? — Она разбинтовала одну руку, и я поняла, в чем было дело. — Тридцать пять килограммов вешу. Только повыше тебя буду.       Я присвистнула. Оставалось только догадываться, как только ее ноги держали.       — Раз ты забинтовываешься, значит никто не знает о твоей проблеме, тогда какова твоя причина похудения? — поинтересовалась я.       — Просто мне хотелось иметь секрет, — поделилась она. — Тоже хотела быть не как все, но только чтоб эти «все» даже не знали. А ты делаешь все с точностью до наоборот.       — Я тебя не понимаю…       — Ладно, поговорим еще об этом. Что на свой счет думаешь-то? — Алиса принялась обратно забинтовывать руку.       — Что я думаю? Не знаю… Мне резко стало одиноко, я поняла, что совсем никому не нужна в этом мире, — ответила я. — В то же время резко стала отвратительна сама себе. Теперь мне не хочется быть такой, не хочется умирать по собственной глупости…       — Проблема в том, что людям нужны люди, — сказала Алиса. — Я помогу тебе скрасить твое одиночество. Ну, не хмурься, от твоей депрессии и следа не останется, вот увидишь. — Девушка широко улыбнулась. Я ей поверила.       — Ах, черт. Мне следовало с утра прийти к медсестре. Я вчера на уроке в обморок упала, — вспомнила я, ударив себя рукой по лбу.       — Тогда беги к ней, пока есть время. После школы зайдешь ко мне в гости? — поинтересовалась Алиса.       — Конечно, — согласилась я и мысленно улыбнулась.       Я постучала в уже знакомую дверь кабинета с табличкой «Фельдшер».       — Заходите, — ответила мне Регина Викторовна.       — Простите, я должна была зайти еще утром, но совершенно из головы вылетело. — Действительно, все свалившиеся на мою голову мысли выбили меня из колеи.       — Спасибо, что хоть вообще пришла, — усмехнулась медсестра. — Как чувствуешь себя?       — Неплохо. Вчера отлежалась, поела и даже на концерт сходила. Правда, ненадолго, — рассказала я.       — Концерт, значит. Могу я тебя осмотреть?       — Конечно, — дала согласие я.       Регина Викторовна послушала мои легкие, осмотрела руки и спину. Увидев мои многочисленные синяки, хмыкнула. После этого она попросила меня взвеситься и записала данные в мою медкарту.       — Как питаешься? — поинтересовалась она.       — Ну как… Иногда завтракаю яичницей, пью кофе. На обед обычно съедаю несколько яблок. Ужин пропускаю, — честно призналась я.       — Плохо, совсем плохо. — Регина Викторовна недовольно качала головой. — Значит так, дорогая, переходи-ка ты на правильное питание. Пока твой желудок еще способен усваивать пищу.       — Эм, я попробую… — конечно, соврала. Я настолько уже привыкла к подобному образу жизни, что вряд ли в состоянии буду самостоятельно следить за своим питанием. Медсестра подошла к шкафчику, что стоял в углу кабинета. Открыла одну из дверц и спустя пару минут достала оттуда тоненькую папку. Она протянула ее мне.       — Здесь основы правильного питания и рецепты. Ознакомься и постарайся соблюдать. Ты ведь любишь сидеть на диетах, вот и наслаждайся, — довольно проговорила Регина Викторовна.       Я открыла первую попавшуюся страницу и ужаснулась. Дневная норма по этой диете составляла больше двух тысяч калорий, в то время как я в день употребляла не больше трехсот. Мой мозг отказывался адекватно воспринимать эту идею.       — А я буду проверять результаты на еженедельном взвешивании. Ну, не переживай, морально тебе будет помогать наш психолог, — закончила она.       Я молчала. С одной стороны, мне не хотелось продолжать делать то, что я делаю, но с другой… Мне хотелось остаться такой, какой я есть сейчас. Я не представляла, что мне дальше делать.       Мне не давала покоя мысль, что Алиса так тщательно скрывала свою фигуру. Я не до конца понимала причины этого действия. И тут я поняла, что все это время разговаривала с ней только о себе, что совершенно ничего не знаю о самой Алисе. Она представала перед моими глазами некой загадочной особой, которая почему-то видит меня насквозь. Мне стало стыдно за себя. Я поняла, что мне стоит узнать о девушке побольше, чем и собиралась заняться при встрече с ней.       — Долго меня ждала? — задала вопрос рыжей, что стояла около входных дверей в школу.       — Не совсем, пойдем быстрее, курить хочу, — призналась Алиса.       — Чем будем заниматься? — поинтересовалась я, пытаясь прикурить, как только мы отошли от школы.       — Для начала, я думаю, мне стоит рассказать немного о себе. — Девушка улыбнулась.