Обучи меня

      Егор проснулся от боли в руке, на которой удобно расположилась голова Саши. Сожитель сразу вспомнил, как прошлой ночью девушка пришла к нему в слезах, так что ему стало стыдно что он не выслушал её, не помог ей, а сразу уложил рядом с собой.       Он аккуратно приподнял другой ладонью ее голову и высвободил свою покрасневшую руку, после уселся на край кровати, спустив ноги на холодный пол.       Вчерашний фильм Егор не помнил от слова совсем, только испуганное выражение подруги, которая постоянно ахала от каждого шороха.       Под боком послышался тяжелый вздох. Егор оглянулся. Сашка жмурилась, её нос подергивался, словно она вот-вот заплачет, так что парень не смог оставить девушку с её эмоциями от сна и прилёг рядом. Он тихо запел, так, что его грубый голос ломался под детскую колыбельную, однако это успокоило подругу и она улыбнулась во сне. Едва прикоснувшись пальцами к её щеке, Егор вздрогнул. У него никогда не было проблем в отношениях с девушками, он, можно сказать, был гуру в любовном фронте, но никогда прежде ни одно женское тело не вызывало у него таких ощущений.       Её реснички дрожали от солнечных лучей, что, избегая шторы, падали на глаза. Всё же нужно было вчера присмотреть себе в комнату занавески поплотнее, а не наблюдать за неуклюжей неловкостью Саши.       Егор вырисовывал пальцами на лице спящей красавицы круги и узоры, пока линия не дошла до её губ.       Это всё неправильно. Неправильно было после расставания связываться с Ниной Фёдоровной, не правильно было соглашаться на это сожительство, не правильно было идти в эту школу работать учителем… Он просто желал видеть, как взрослеет та кроха с мятными конфетами в кармашке сарафана, ему хотелось знать, кто будет тем человеком, который поселится в её большом неопытном сердце, кто украдёт её первый вишневый поцелуй. Но теперь всё становится опасным.       Парень одернул руку, встал с кровати и, схватив из комода футболку с шортами, направился в ванную. Ему были страшны его собственные мысли, словно это что-то запретное, что рвалось из сундука, однажды закрытого на замочек.       Холодные водяные капли коснулись его лица, хотелось очнуться от этих чувств. Но он уже давно был бодр, как никогда прежде.       После душа парень вернулся в комнату, где всё так же сладко сопела Сашка. Её простое лицо манило, хотелось прикоснуться к этой нежной коже губами, покрывая её легкими поцелуями, чтобы случайно не разбудить. Но он лишь ухмыльнулся от своих фантазий и продолжил расчесывать волосы.       Повязав на бедрах фартук, Егор не спеша готовил завтрак для себя и маленькой трусишки; несмотря на то, что он не может признаться ей в своих чувствах, он может делать её чуточку счастливее своими вкусными завтраками, обедами и, может, ужинами.       Однажды она встретит того самого человека, который осчастливит её и сделает женщиной, он будет целовать её по утрам и перед сном, дарить букеты ромашек по четвергам, возить на море каждый год, ведь оно ей так нравится.       Ему же остаётся душить свои чувства. И чем раньше он начнет это делать, тем легче будет в будущем.       Омлет был готов, прежде чем Егор услышал, как кто-то открывает двери ключом. Это мог быть только один человек. Парень подлетел к порогу.       -Ой, Егорушка, здравствуй! — Нина Фёдоровна протянула ему свои сумки.       -Вам следовало позвонить мне и сообщить о выписке! Я бы Вас забрал! — он тут же возмутился.       -Ну чего ты, Егорка, какой там забрать! Ты представь только, они сказали, что я здорова полностью! Ну где ты это видывал, чтобы больную пенсионерку выставили из больницы?! Мне же ещё лечиться и лечиться!       Хоть парень и занимал большую часть прихожей, закрывая спиной коридор, однако женщина заметила, как бледное тельце в серой пижаме молниеносно юркнуло из одной комнаты в другую.       -Хотя… Кажется, -тихо протянула она, — Я уже здорова.       Егор поймал её взгляд и оглянулся. Коридор был пуст.       Он наткнулся на тёплый взгляд Нины Фёдоровны, от которого почему-то стало не по себе.       Стоит спрятать это сундук чувств, хотя бы на тот промежуток времени, пока он живет здесь. Всё же неправильно считать ту кроху в гороховом ситцевом платье своей младшей сестрой, стараться оберегать её от чужих неправильных взглядов, быть ей заменой её родителей в их отсутствие. Они абсолютно чужие друг другу.