Пять раз, когда Виктор целовал ноги Юри, и один, когда наоборот

1. Они рухнули на кровать Юри на ощупь, даже не включив свет в комнате. Послышался скрип и лёгкий треск; они замерли на мгновение и рассмеялись друг другу в губы. – Я так скучал по тебе, – прошептал Виктор жарко, и Юри обнял его за шею, притягивая к себе и мягко касаясь губ. Он никогда ещё не был так счастлив вернуться домой, и сегодня ему было даже не стыдно за это. Хотелось плакать и смеяться одновременно, и он это и делал – глаза были на мокром месте весь вечер. – Спасибо, – смог выговорить он, стискивая пальцы на воротнике Виктора и глядя ему в глаза. Он так сильно не хотел его отпускать, что смущение и страх отступили на второй план. Если – не дай Бог – он отпустит, прекратит прижимать к себе, отстранится от поцелуя – Виктор может встать и уйти. Нет. Нет-нет-нет. – Я, – прохрипел он, ощущая, как от любви сдавливает горло и перехватывает дыхание. Он не знал, что сказать. И как сказать. – Я… Виктор поцеловал его снова. – Нам надо раздеться, – прошептал он через минуту и тут же хихикнул, проведя костяшкой по скуле Юри, потому что тот вспыхнул румянцем. – Куртки, Юри. Только куртки. Пока что. Юри закивал. Виктор продолжал смотреть на него, и улыбка его стала лишь шире. – Отпусти меня, – подсказал он, слегка приподнимаясь; руки Юри сжались только крепче, словно он не мог разжать их даже на пять минут. – Юри… Отведя взгляд, Юри в последний раз крепко его обнял и выпустил из объятий, позволяя Виктору подняться, чтобы снять с себя пальто и шарф. Сам он тоже присел на кровати, стаскивая с себя куртку, снимая шапку и осознавая, что до этого даже не замечал её на своей голове. Что и не удивительно – как вообще можно обращать внимание на что-то иное, когда Виктор рядом? Воцарилась тишина. Она не была тяжелой или неловкой, но Юри слышал дыхание Виктора, шорох его одежды, когда он отошёл повесить пальто на спинку стула, его шаги по полу комнаты – его, Юри, комнаты, – и он не мог больше молчать. – Знаешь, я ведь тогда так и не успел тебе сказать, – выпалил он первое, что пришло в голову, и отвел взгляд, когда Виктор с любопытством повернулся к нему. – Н-насчёт коньков. Точнее, ну, когда ты… Поверить не могу, что ты поцеловал мой конёк, – он судорожно рассмеялся. Слишком долго Виктор не касался его – и он позволил себе думать. Думать обо всём, что уже произошло и что происходит сейчас. Виктор тоже улыбнулся, потягиваясь и подходя к кровати. Присел на пол перед Юри, уткнувшись подбородком в его колени и глядя снизу вверх. – Это так удивительно? – протянул он. – Мне показалось, что ты был доволен. – Я был! – спешно подтвердил Юри. Чуть тише добавил: – И сейчас тоже доволен, просто… – да черт его знает, что просто. Просто ему страшно было молчать и нужно было сказать хоть что-то. Но Виктор понял его молчание по-другому. Юри задохнулся, когда пальцы Виктора прошлись по бедру и двинулись ниже – сначала к колену, а затем к голени, всего лишь прочерчивая дорожку, даже не надавливая особо. – У тебя красивые ноги, – заметил Виктор. – Сильные. Ты тогда хорошо постарался, и они заслуживали поцелуя. Юри заторможенно кивнул, потому что думал только о том, как Виктор стащит с него штаны и заскользит пальцами по голой коже, а потом… А потом сделает что-нибудь еще – боже, как же прекратить?! Виктор рассмеялся, замечая, как потяжелело дыхание Юри. Может, он и не понимал, что творится у того в голове, но зато умел считывать реакцию его тела. Ничего не говоря, он взял в руку стопу Юри, стянул носок – тот попытался убрать ногу, но пальцы Виктора у него на пятке крепко сжались, и он замер, чуть морщась от боли; хватка ослабла, но всё ещё была достаточно сильной. – Не надо, – попросил он и замер, широко распахивая глаза. Он ожидал массажа или просто ласковых касаний – так Виктор уже делал, это было относительно нормально, пусть и не сразу же после долгой поездки. Но Виктор не коснулся – вернее, коснулся не пальцами; Юри ощутил его губы на подъёме стопы, а затем они скользнули к костяшке, к ссадине, которую он заработал на выступлении, мягко обхватили косточку. Его пальцы поглаживали край ступни, и он чуть прикрыл глаза, настолько явно наслаждаясь происходящим, что Юри… Он просто… – Ай! – Виктор дёрнулся, когда Юри успешно – пусть и случайно – заехал пальцами ему по щеке, отдёргивая ногу, а затем расхохотался, глядя на образовавшийся на кровати комок из уткнувшегося лицом в подушку и до смерти смущённого и возбуждённого Юри. – Это просто поцелуй! Ответом ему послужило неразборчивое бормотание на японском, и Виктор засмеялся, укладывая голову на постель и утыкаясь носом в спину Юри, хотя тот едва ли это почувствовал. – В следующий раз так в следующий раз, – произнёс он сам себе. 2. Тишина их номера в Барселоне была хоть и оглушающей, но не такой тяжёлой, как вечером накануне. Юри сидел у окна на том же самом месте, где вчера Виктор плакал, и смотрел, как его тренер, а заодно жених и соперник, сушит волосы полотенцем, при этом пытаясь расчесать их так, чтобы они не торчали во все стороны. По мнению Юри, Виктор мог хоть налысо побриться и сделать себе татуировку на всю голову, и всё равно остаться самым прекрасным на Земле. – Я люблю тебя, – негромко сказал он просто так, потому что мог. Теперь мог. И как же это грело. Виктор повернулся к нему. Улыбка на его губах стоила тысячи слов; он выдохнул, отложил в сторону расчёску (не забыв сначала пригладить мокрые волосы) и подошёл к Юри, укладывая ладонь на его щёку. Тяжёлое, тёплое и немного влажное прикосновение. Юри подался навстречу касанию, закрывая глаза. Он так устал за сегодня. Эмоциональное напряжение выжало его досуха, и как же приятно было просто расслабиться и на минуту перестать думать о чём-то, кроме пальцев Виктора на своей коже. – Так легко это говоришь, – наверное, Виктор собирался сказать это с шуточной обидой, но Юри только вздохнул и закрыл глаза, подаваясь вперёд и крепко обнимая его, чувствуя такое же объятие в ответ. Он отстранился только через несколько минут. Поднял голову, с улыбкой глядя Виктору в глаза, а тот медленно опустился на колени, чтобы оказаться примерно на уровне взгляда Юри. Он был очаровательно растрепан, и Юри подавил улыбку, убирая прядь волос ему за ухо. – Тебе надо досушить волосы, – заметил он, и Виктор тут же провел рукой по волосам, будто проверяя, на месте ли они – это было настолько забавно, что Юри рассмеялся в голос, чем заслужил оскорблённый взгляд. – Верни мне кольцо! – потребовал Виктор, не выпуская, правда, Юри из объятий. – Вообще-то, я тебе его дал, – игриво заметил тот, и Виктор сощурился. – Смеёшься надо мной, – заметил он, но было видно, как сильно ему всё это нравится. – Не смеюсь. – Смеёшься! – Не смеюсь! – расхохотался Юри, легонько толкая Виктора ступнёй в грудь, чтобы тот прекратил так нависать. Возмущённо задохнувшись, Виктор перехватил его ногу, но сжал пальцы слишком сильно, и Юри машинально вскрикнул – пальцы Виктора надавили как раз на один из множества синяков. – Осторожней, пожалуйста, – попросил он. – Извини, – ответил Виктор, легко целуя синяк, и Юри замер, не ожидая такого. А потом опустил взгляд, чуть поворачивая голову в сторону, и слегка повёл ногой вперёд, словно безмолвно прося продолжить. Виктор продолжил. Он взял в руки и вторую ногу, и его губы медленно коснулись каждого синяка, каждой ссадины и припухлости, заставляя вздыхать с каждым новым касанием. Юри чуть подрагивал и сжимал пальцами одной руки ткань своих спортивных штанов, но не отстранялся. Улыбаясь, Виктор перешёл на пальцы, оставляя по поцелую на подушечке каждого. Юри забыл, как дышать. – Никогда так больше не делай, – прошептал он, потому что он так хотел продолжения, что было невыносимо. Виктор. Целует его ноги. Виктор. Виктор. – Почему? – спросил тот негромко, не отстраняясь. Теперь он касался одной ступни обеими руками, слегка массируя её. Юри спрятал лицо в ладонях, не в силах этого выносить. – Потомучтоэтоты, – произнес он на одном дыхании под аккомпанемент колотящегося в груди сердца. – Виктор… – Мне стоит перейти повыше? – мягко спросил тот, и Юри, сглотнув, кивнул. Усмехнувшись, Виктор развел его ноги и придвинулся ближе, и сердце Юри остановилось полностью. – Давай отпразднуем твоё серебро, как подобает. 3. – Первый день в Петербурге, и ты попал под дождь. С боевым крещением тебя! – фыркнул Виктор, набрасывая полотенце на дрожащего Юри, у которого зуб на зуб не попадал. Всего три часа в городе, первая попытка прогуляться – и они попали под такой ливень, что промокли до костей. Вот только Виктор и Маккачин привыкли к подобному, а для Юри было холодновато. – Г-говорил же, что хочу п-поспать, а не идти г-гулять, – простучал зубами Юри. – Г-говорил же, так п-п-п-п-поч… Он скривился и закутался в плед сильнее, пытаясь отстраниться от холодных рук Виктора, но тот только вздохнул и похлопал Юри по плечу. – Сейчас принесу тазик, погреешь ноги, – сказал он. Юри вскинул бровь, но лишь кивнул и послушно дождался, пока Виктор отроет где-то в кладовой тазик, сходит с ним до ванной и принесёт в гостиную. Маккачин с любопытством сунулся носом к воде, но заскулил и отошёл, потому что было слишком горячо. Стиснув зубы, Юри опустил ноги в воду – вода и правда была чересчур горячей, но это было лучше, чем ничего, чтобы согреться; он издал протяжный вздох удовольствия, а Виктор – вздох раздражения. Не так он планировал познакомить Юри со своим родным городом. – Как же приятно, – пробормотал Юри через минуту, ощутимо расслабляясь и переставая дрожать. – Боже, никогда ещё так приятно не было. Виктор вскинул бровь. – Кажется, это не комплимент мне, – заметил он, но Юри только отмахнулся. – Я не в настроении, – сказал он, и Виктор сощурился. Юри закатил глаза. – Честно не в настроении. Не воспринимай всё как вызов, пожалуйста, я замёрз, хочу спать, у меня болит голова… Виктор! Плеснула вода; Виктор крепко сжал пальцы на щиколотке Юри, и, наклонившись, прикусил кожу почти у самых пальцев, а когда Юри попытался вырвать ногу – прошёлся языком во всю ширину, и неожиданно из горла Юри вырвался не раздражённый вздох, а чистый и громкий стон. Виктор замер и поднял взгляд. Юри зажимал рот ладонью, глядя на него почти с ужасом. – Тебе так нравится? – задал Виктор самый тупой в этой ситуации вопрос. Юри посмотрел на него со смущением и возмущением одновременно. – Как мне может не нравиться? – прошептал он неразборчиво в свою руку. Он не знал, что делать дальше; зато знал Виктор – поудобнее обхватив ногу Юри, он лизнул стопу по центру, вырывая у него дрожащий стон. Его пальцы поджались, а вторая нога, все ещё стоящая в тазике, дёрнулась, немного расплёскивая воду. Виктор наблюдал за ним во все глаза – то, как Юри вздрагивал под самыми легкими касаниями, завораживало, а когда Виктор обхватил губами большой палец, слегка посасывая кожу, Юри попросту рухнул спиной на кровать. Его рука потянулась вниз и коснулась паха через штаны, и Виктор довольно ухмыльнулся. – Настолько? – прошептал он, отстраняясь, и Юри плеснул в него водой. Рассмеявшись, Виктор замолчал и продолжил целовать – он выцеловывал каждый изгиб стопы, каждую косточку, каждый миллиметр кожи; он дразнил языком пальцы ноги, поджимающиеся от удовольствия, щекотал дыханием стопу и нежную кожу между пальцами, получая в ответ такие открытые и честные стоны, каких от Юри сложно было добиться. – К-как же приятно, – задохнулся Юри, прогибаясь, и довольный Виктор поцеловал его пятку. – Никогда ещё так приятно не было? – спросил он с улыбкой, и Юри рассмеялся на выдохе, прогибаясь на кровати и сжимая дрожащими пальцами простыню. Виктор продолжил целовать его, про себя улыбаясь; старина Петербург не подвёл его и в этот раз. 4. – Прекрати быть таким эгоистичным! – Посмотри на себя! – Я стараюсь ради тебя, Юри, я твой тренер, я запрещаю тебе тренироваться не из-за каких-то своих эгоистичных целей! – Виктор выделил последнюю часть предложения голосом, делая на неё ударение, но Юри только скрестил руки на груди и плюхнулся на длинную скамейку раздевалки, вытягивая свои бледные израненные ноги. В них и была проблема: Юри слишком сильно давил на себя. Он проводил на катке больше времени, чем Виктор позволял, иногда даже сбегал ночами, пользуясь тем, что охранники его любили и пускали на лёд. И теперь Виктор взъелся, увидев состояние его ног, а Юри слишком устал, чтобы просто замять ссору. – Может, ты просто хочешь, чтобы я проиграл. Мы же теперь соперники, – язвительно заметил он, но зря. Очень зря. Виктор посмотрел на него так, словно Юри признался ему в измене. – Оу, – холодно произнёс он. В глазах Юри появилось странное выражение, похожее на испуг, но он ничего больше не сказал, и Виктор просто молча развернулся и вышел из раздевалки. Он оставил все свои вещи, и Юри очень сомневался, что он уйдёт куда-то дальше медпункта, но всё равно низко опустил голову и врезал кулаком по колену, случайно попав при этом по громадному синяку от очередного падения. Боль была такая, что выступили слёзы, а дальше их остановить было сложно. Он не справлялся. Он так сильно не справлялся с новой жизнью, с подготовкой к свадьбе, с мыслью об этой свадьбе, с тем, что нужно было развиваться, становиться лучше, не уступать ни Виктору, ни Юрио, который с каждым годом становился всё лучше; он скучал по своей семье, он скучал по любимому Маккачину, которого не было с ними уже больше полугода, он хотел просто лечь и лежать в постели неделю, но не мог позволить себе даже один выходной. Всё развалится. Как только он чуть ослабит хватку – всё развалится. Он ощущал, как трясутся плечи, и слепым взглядом смотрел на свои ноги, ощущая, как на них капают холодные слёзы. Он даже не мог ни с кем поделиться. Виктору было ещё сложнее, и все остальные трудились изо всех сил, у них были свои проблемы, и грузить их ещё больше Юри не хотел. Но лучше от этого не становилось. Послышались шаги. Юри не повернулся к вошедшему Виктору, но тот подошёл сам, молча садясь на скамью напротив и ставя ноги Юри себе на колени. Тот, отклонившись на шкафчики позади, закрыл глаза, ощущая, как по щекам катятся слёзы, а всё тело содрогается от рыданий. Он был безмерно благодарен Виктору за то, что тот никак не реагировал на его плач – просто занимался ссадинами на ногах, дезинфицируя их, мягко втирая мазь в ушибы, а затем принимаясь накладывать бинты. Было больно, но бывало больнее, и сейчас Юри только радовался – так он хоть немного отвлекался от своих мыслей. Но постепенно сил плакать просто не осталось. Он приоткрыл глаза, глядя на потолок сквозь влажные ресницы и то и дело смаргивая, ощущая, как они холодно и неприятно касаются щек. Вздохи вырывались из горла совершенно отвратительными хрипами. Он услышал тяжёлый вздох Виктора, но не опустил на него взгляда, стыдясь своей истерики. Но тот и не просил – Юри лишь ощутил мягкое прикосновение губ к своей лодыжке и тихий шёпот у самой кожи: – Прости. Виктор склонился, касаясь подъёма стоп лбом, и Юри закрыл лицо ладонями, пытаясь не заплакать снова – на этот раз от благодарности и любви. 5. Виктор занёс его в комнату на руках, как в классическом фильме, и осторожно уложил на кровать, пытаясь не ударить головой об изголовье. Юри улыбался, глядя ему в глаза, и совершенно не желал отпускать. – Ты такой красивый, – пробормотал он немного неразборчиво после всего выпитого, и Виктор улыбнулся. – Кто бы говорил, – заметил он, проводя по убранным назад волосам Юри, а затем мягко целуя его в лоб. Целовать в губы не стал – они уже ныли от количества поцелуев за сегодня, и если сам Виктор мог и потерпеть, то мучить Юри не хотелось. Или хотелось, но немного не так. – Останься рядом, – попросил Юри шёпотом, устало закрывая глаза. Он был так измотан, что готов был уснуть сейчас же. Но желал вовсе не этого. – Я не могу просто лечь на тебя. Давай сначала разденемся, – попросил Виктор, и Юри с намёком улыбнулся, не открывая глаз. – Да-да, мы разденемся, пожалуйста, Юри, – он поцеловал сгиб его локтя, и Юри, хихикнув, отпустил, позволив Виктору разогнуться и начать снимать с себя костюм. Сам он тоже присел на постели, принимаясь возиться с пуговицами рубашки – к счастью, пиджак он успел потерять где-то в банкетном зале. Но не успел Виктор наконец снять с себя штаны, как нога Юри упёрлась в его пах. Он поднял взгляд; Юри, полураздетый, с одной ногой всё ещё в штанине, смотрел на него из-под подрагивающих ресниц. – Тебе же нравятся мои ноги, – сказал он. – Докажи. Виктор выдохнул, а Юри чуть сжал пальцы, задвигав стопой; Виктор глубоко втянул носом воздух. – Прямо сейчас? – Сейчас же, – усмехнулся Юри, и Виктор обречённо застонал. – Тебе надо больше пить, – пробормотал он, осторожно отстраняя от себя ногу Юри, помогая ему стянуть штаны полностью и забираясь на кровать. – Или меньше. Ты так меня убьёшь. – Не-а, – счастливо улыбнулся Юри, плюхаясь на спину и упираясь пальцами обеих ног в пах Виктора. – Да-а, – передразнил Виктор, ощущая, как постепенно накатывает возбуждение. Закусив губу, он провел пальцами по щиколотке Юри, а затем стянул с себя трусы, позволяя ему коснуться члена напрямую. Юри замычал что-то неразборчивое, но довольное. Не заплетайся у него язык – он бы точно сейчас сыпал пошлостями, Виктор знал это. Боги, он так любил уверенного Юри. И неуверенного. Он так любил Юри. – Я так счастлив, что встретил тебя, – облизнув губы, произнес он. Не лучший момент для романтики, быть может, но Виктору было плевать. – Всю жизнь… Тебя ждал, – он закрыл глаза, обхватывая ноги Юри ладонями и сводя их стопа к стопе, чтобы они обхватывали его член плотнее. Юри чуть прогнулся, чтобы было удобнее. Он никогда ещё не был для Виктора красивее. – Это я ждал тебя всю жизнь, – пробормотал Юри в ответ, пусть и смог выговорить это не с первого раза. – Ты и есть вся моя жизнь, – он рассмеялся, открывая глаза и глядя на Виктора. – Я звучу, как персонаж мелодрамы? – слово «мелодрама» вышло скорее похожим на «мммдма», но Виктор всё равно понял и просто качнул головой. – Порнофильма, – выдохнул он коротко, толкаясь бедрами в ноги Юри и сходя с ума от того, насколько это, оказывается, было приятно. И не только ему – дыхание Юри тоже сбилось, и он стонуще рассмеялся. Больше они говорить не могли – воздух между ними был наполнен только горячими выдохами, тихими, едва слышными постаныванием и изредка смешками Юри, думающего о чём-то своем. Виктор не был против. У них ещё вся ночь впереди. Кончил он с тихим стоном, чуть прогибаясь в спине, почти физически ощущая на себе пожирающий взгляд Юри. На губах сама собой появилась улыбка, и когда вернулась способность двигаться, а не только подрагивать, он взял ноги Юри, поднял их на уровень лица и поцеловал каждую в середину стопы, отчего Юри захихикал. Но хихиканье переросло в изумленный возглас, когда Виктор неожиданно закинул ноги Юри себе на плечи и ухмыльнулся. – Ты же не думаешь, что мы закончим брачную ночь на этом, господин Кацуки-Никифоров? – спросил он. Юри рассмеялся, обнимая Виктора ногами и глядя на него снизу вверх с непередаваемым счастьем на лице. – Надеюсь на это, господин Никифоров-Кацуки. +1 Юри сидел у кровати своего спящего мужа и смотрел на него уже минут десять, не меньше. Разглядывал каждую морщинку, нахмуренные брови, мешки под глазами, отросшую щетину. Его муж был самым прекрасным человеком на Земле. Муж. С ума сойти. Юри мягко улыбнулся, проводя ладонью по волосам Виктора, и тот сквозь сон подался к его руке, прижимаясь ближе. Даже бессознательно желая сократить расстояние. – Отдыхай, Витя, – произнес Юри негромко. В дверь сунулся маленький чёрный нос, а затем показалась и кучерявая голова пуделя, и Юри, заметив это, улыбнулся и приложил палец к губам. – Тшшш. Хозяин спит. Пудель, словно поняв всё, так же тихо удалился, и Юри счастливо вздохнул, вновь переводя взгляд на Виктора. Он так гордился им, его работой, тем, сколько усилий он вкладывал во всех своих учеников, как трудился ради них. И так гордился, что был рядом. Юри неслышно поднялся с кровати, напоследок погладив мужа по волосам ещё раз. Виктор поёжился, зарылся лицом в подушку, высовывая ноги из-под одеяла, но тут же пытаясь спрятать их обратно. Но край свесился с кровати, и найти его сквозь сон у Виктора не получалось; Юри, вздохнув, подошёл поправить одеяло. Только в самый последний момент он замер, медленно склонился и коснулся ступни Виктора губами в мягком, нежном поцелуе. Всё меньше и меньше ссадин с каждым годом. Всё меньше выходит на лёд. Ещё один поцелуй. Всё больше жалуется на боль в ногах. Всё больше ругает учеников за безалаберность в обработке ссадин. Ещё один. И всё больше Юри любит его. С каждым днем. Выпрямившись, он улыбнулся, всё же поправил одеяло и посмотрел на Виктора. Тот тоже улыбался во сне.