Никто не уходит в одиночестве

В трауре прошло восемь лет. Анна с детьми переехала в город, где они смогли бы начать новую жизнь, забыв о всем случившемся с ними ранее. Норман не смог пережить смерть сына и бросил семью, уехав в Новую Зеландию. Жажда видеть чужие страдания пробудилась в нем и горела адским пламенем в его чернеющей душе, поглощая последнюю надежду на светлое будущее. Он стал серийным убийцей, и каждые полгода в его руках исчезала жизнь одного человека. Он вселял страх в каждого жителя, хотя никто не знал даже, как он выглядит. Анна с дочерьми переехала в самый центр города, на окраине которого находился их домик. В городской суете практически все забылось, но старые раны и шрамы на сердце все же остались. Такое не забудется никогда. От шока Анна еще больше разболелась. С каждым годом ей становилось все хуже и гуже, она на глазах угасала и сгибалась, становилась прозрачнее, худела и чахла. Девочек это пугало, пугало очень сильно… Зимой мать совершенно свалилась от туберкулеза. Несмотря на это, она находила в себе силы улыбаться, спрашивать у девочек об их дне и делать какие-то дела по дому. Все попытки сестер уложить ее в постель были тщетны. Она делала вид, что все хорошо, хотя на самом деле разваливалась по кусочкам прямо на глазах. К началу весны Аннабель зачахла настолько, что не могла даже с постели встать. От былой живости и беглости личика осталась только улыбка и печальные большие глаза, постоянно смотрящие в окно у кровати. Она целыми днями только лежала и шептала: «Сойдет на реке лед, сойдет снег, начнет светить солнце – я перестану кашлять, и мы пойдем наконец-то гулять и снова радоваться весне…» Но даже когда лед сошел на нет, наступил май и принес с собой весенние лучики, листья, траву и весенние грозы – женщина продолжала кашлять. Она все кашляла и кашляла без конца, истекая кровью и буквально выплевывая части своих легких наружу вместе с кровью и слизью. Она не переставала повторять, что все же выздоровеет и пойдет с девочками гулять на улицу, впервые за полгода… Зацвела сирень. Ее ароматами наполнились улицы маленького городка, заставляя горожан улыбаться и дарить друг другу цветущие веточки сирени. Она была разной – белой, розовой, сиреневой, лиловой, пурпурной, синей и даже кое-где желтоватой. Анна смотрела на все это величие цвета и легонько улыбалась, осознавая, что доживает последние дни, прикованная к постели и задыхающаяся в собственных слезах и крови. Одним днем, в самый разгар цветения сирени, младшая дочь, Цири, которой на тот год было уже почти одиннадцать, принесла маме несколько цветочков этого прекрасного благоухающего дерева. - Мам, я специально для тебя искала… С этими словами она положила на прикроватную тумбочку горстку цветков. Разного цвета – она собрала почти все окрестные кусты, ища то, что ей было нужно. - Они все с восемью лепестками… Я долго искала, специально для тебя… Аннабель улыбнулась, глядя на дочь померкшими глазами, полными слез. - Я ценю, что ты заботишься обо мне, девочка моя. Это непременно мне поможет, не сомневайся. Зови сестру и идите ужинать. Еда на плите. Но для маленькой девочки будет невыносимым ударом материнская смерть. Она просто взахлеб разрыдалась и упала маме на грудь. - Мамочка, не уходи, пожалуйста… Хотя бы ради нас останься, останься!.. Дорогой мой читатель, следовало бы сказать, что после инцидента с младшим сыном соседи Лайон, Заххаки, уехали в Канаду. Туда же, откуда были родом. Случай с Айденом очень напугал их, и Дарклиир, собрав своих детей, переехал на родину. И теперь о них говорить особо нечего, потому что их и рядом нет. Айдена похоронили на кладбище недалеко от дома, и Анна вместе с девочками часто ездили на могилу, чтобы поговорить с покойным мальчиком и положить на его могилу цветы. Поздним вечером того же дня Мери пришла проведать мать перед сном. Анна обыденно грустно улыбалась и прикрывала глаза от нависающего сна. - Как ты, мам?..-спросила старшая дочь у мамы, положив руку на ее руку сверху. - Все хорошо, девочка моя. Только смертельно хочется спать… Наверное, это от лекарства…- она немного сжала руку дочери, поглаживая ее по тыльной стороне большим пальцем. – Иди сюда, дорогая. Просто посиди со мной. Мери прильнула к матери, легонько обняв ее за плечо и прижав к себе. - Точно все хорошо?.. – она прижалась к голове мамы своей головой. - Конечно. Только я вздремну немного… Очень, очень хочется спать… Она наклонила голову набок. Глаза ее слипались. Она не могла шевельнуть ни веками, ни губами, и ей казалось, что лицо ее высохло и одеревенело, что голова стала маленькой, как булавочная головка… В ее наполовину уснувшем мозгу все звуки превращались в туманные грезы. Она видела себя. Себя с дочерьми, сыном и мужем тогда, когда все еще было хорошо. Они гуляют по берегу реки, шлепая босыми ногами по влажному и холодному песку, вдыхая запах влаги и смотря на падающее за горизонт солнце. Близнецы смеются, брызгают друг на друга холодной водой и прыгают водной границе, обливая речной водой ноги родителей. Цири сидит на плечах отца и смешно гулит и прчимокивает, растягивая в разные стороны отцовские волосы. Норману это явно не нравится и он рассыпается в литературной брани. Анна заливисто смеется, убирая с лица белые с черными концами волосы, иногда поднимает за руки детей, которые довольно улыбаются и бегут вперед, обгоняя друг друга… Все так хорошо, что хочется остаться в этих грезах навсегда. Она уже не слышит громкие крики и плачь дочерей, которые пытаются растолкать мертво уснувшую мать, не слышит щелчки мигающей лампы, не слышит вой ветра за окном… Но вскоре сладкие грезы сменились стремительным падением куда-то в пустоту. Анна оказалась в чем-то темном, захватывающем ее глаза, обволакивающем ее мертвую душу и замолкшее сердце. Гнетущая тишина нависла над нею и будто давила сверху. Но в этой тишине, словно луч света, словно пронзительный звон… - Мама! Мама! Вблизи нее послышались шаги маленьких ножек. Женщина обернулась и увидела перед собой своего сына. Сына, который трагически погиб восемь лет назад. Такого же маленького, не по годам развитого и высокого мальчика Айдена, коим он запомнился до своей смерти. - Мама! Я так долго ждал тебя! – с этим криком Айден налетел на Анну, буквально сбивая ее с ног и крепко обнимая. - Но… Как это возможно, ты же умер… Или я все еще сплю? – мама положила руки на скулы сына и осмотрела его голову со всех сторон. - Ты тоже умерла. Мы все умерли. Просто в одиночку никто не уходит. Я ждал тебя. Нас ждет лучший мир, мам…- он протянул руку маме, улыбаясь. – Видишь там свет? Вон там, далеко-далеко? Я ждал тебя, чтобы пойти туда… Аннабель взяла сына за руку и медленно побрела вперед. Она с удивлением обнаружила, что ей больше не больно ходить, пропал гнетущий холод болезни, ушла нездоровая худоба… Она снова была молода и здорова, как восемь лет назад… Все здесь становятся такими, какими хотят, какими были раньше. И никто не уходит в одиночестве.