Чёрный чай со вкусом спокойствия

Все знали, что Америка и Россия ненавидели друг друга. И причины были для всех очевидны, ведь эта вражда длилась уже вот сколько времени. Многие знали, что это именно Америка выводил из себя Россию, показывая себя эгоистичным и нарциссичным, при каждой возможности унижая других. Никто не знал, что в последнее время это делалось специально, лишь бы отвести от себя ненужные подозрения. Никто бы не поверил в неожиданную заботу и участливость со стороны Америки, уж тем более не по отношению к России. Ведь они вечные враги. Ведь всё должно именно так и оставаться. Но что если один из них не хотел этого?..

***

Мало кому было известно, кто именно возвращал Россию домой с его попоек. Все думали друг на друга, ведь они были друзьями, но на деле никому не было дела до пьяной задницы России. Вот и сейчас его оставили одного за барной стойкой, а тому лишь бы влить в себя очередную стопку. Америка вздохнул и натянул капюшон поглубже. Хоть уже и была ночь, и в баре было темно, не хотелось привлекать чужого внимания. В паре с фирменными солнцезащитными очками ему более-менее удавалось скрыть свою яркую расцветку. Он подошёл к стойке, где Россия вёл односторонний и бесполезный разговор с барменом. Значит он был не настолько пьян, чтобы тупо заснуть, поэтому его и оставили наедине. — Повтори, — глухо сказал Россия, прерывая свой монолог. — Я дʼумаю, с тебʼя хватит, — осторожно, но с явным акцентом, ответил ему Америка, положив руку на плечо. Россия скинул её, даже не оглядываясь. — Свали, иначе Белка тебе хлебало набьет. Белка — это кличка для Беларуси. Которую она ненавидела, поэтому если Россия её использовал, значит её не было поблизости. А ещё угрожать сестрой низко. — Еёʼ сдʼесь нет. — Она есть, — надавил парень. — Она ужʼе давно ушла, — продолжал гнуть свою линию Америка. Россия лишь нахмурился, но ничего не ответил. Спустя где-то минуту напряжённого молчания он не выдержал. — Ты так и будешь мне над душой стоять и портить настроение? — Тебʼе пора домой. — Кто ты, мать моя? «Я твой друг», — осталось неозвученным. Это было бы самой разумной фразой, но он не был уверен, что мог её использовать. Их отношения окружающие могли охарактеризовать максимум натянутыми, а дружба была далеко за этой границей. Но не этого ли они добивались? Америка лишь вздохнул и взял парня за локоть, стараясь поднять. — Пойдʼём. — Не трогай меня, педик, — огрызнулся Россия, опять вырываясь. Он встал слишком резко и удержался лишь благодаря стойке. Похоже он был более пьян, чем казалось, хотя его речь почти не изменилась. Как и оскорбления. Сегодня их было особенно много. Америка уже привык за такое-то время, но иногда бывали моменты, когда и вправду становилось неприятно. В конце концов другие страны он так не называл. Кое-как восстановив равновесие, Россия направился к выходу, лишь хмурясь на своего спутника. Америка же держался чуть более близко, лишь бы для того, чтобы вовремя его удержать, если что. Он не пытался возобновить контакт. Снаружи же было довольно холодно, отчего парень содрогнулся в своём безликом худи. Россия лишь хмыкнул, не останавливаясь. В молчании они пошли прочь от бара.

***

Первый раз, когда Америке пришлось буквально тащить на себе пьяного Россию, был на одной из вечеринок. Устраивала её некая северная страна, детали уже не вспомнить, и она же приглашала всех соседей. Позвал же туда Америку, как не удивительно, Канада, оправдывая тем, что каждый приглашённый имеет право на плюс один. Америка до сих пор не знает настоящей причины, почему был выбран он. Не сказать, что у них были тёплые отношения, но они сохраняли нейтралитет. Настолько нейтралитет, насколько он может существовать при оскорблениях Америки. Тем не менее, повод неизвестен. В самый разгар вечеринки кто-то решил устроить, догадайтесь с одного раза, гонку с алкоголем. Конечно же, как великая северная страна и заядлый алкоголик, вызвался уже нетрезвый Россия. Его соперник — Финляндия — ничуть не уступал в своих способностях. Как шутили, а может это было и серьёзно, другие страны, проигравший «тянет на себе бухого Рашку». Америке не было особого дела до их состязаний, потому что смотреть на пьяных стран так себе удовольствие, а ещё Россия за всё время даже не взглянул на него. Возможно, не хотел портить себе вечер перепалкой и пустыми оскорблениями. Как упоминалось ранее, ему было всё равно. Поэтому он вёл относительно приятную беседу с некоторыми мелкими странами. Было нормально. Где-то в ночь его собеседники попрощались и ушли помогать Финляндии. Тогда Америка понял, что уже прошла почти вся ночь, и многие разошлись. Так как Беларусь никто не пригласил, или хотя бы Украину, то Россия развалился на столе с бывшим соперником. У него не было много близких друзей. Когда Америка собирался уходить, один из друзей Финляндии молча остановился возле него. Америка лишь вопросительно поднял бровь, и тот отвёл глаза. — Could you bring Russia home? The driver knows the address. И, не давая Америке ответить, страна последовал за своими спутниками. Америка был, мягко говоря, в растерянности. С одной стороны почему он? С другой… Почему всё же он? Со вздохом матернувшись, он направился помогать победителю. Хотя парень не был уверен, кто всё-таки победил, их состязание длилось слишком долго. Тем не менее, ему пока нечего было терять. Попытка растрясти Россию и заставить его идти собственным ходом с треском провалилась. В ответ он получил лишь недовольное бурчание из мата. Ещё больше хмурясь, Америка вытолкал его из сиденья и, в конце концов, взвалил себе на плечи. «Ungrateful piece of shit», — высказался он, когда Россия попытался освободиться. Кое-как они вышли на улицу, сильно шатаясь. Потому что носить на себе другие страны это довольно тяжело, тем более когда они нисколько не помогают и будто специально ещё больше мешают. В итоге никакой машины ещё не было видно. И кто знает, соврал тот парень, или только сделали вызов, но Америка был зол. Он плюхнулся на ступеньки, потянув за собой Россию. Тот лишь поворчал и уткнулся ему в плечо. От него разило алкоголем. Как Америка этого не заметил? Конечно, он сам не был трезв, но не до такой степени. Они просидели, наверно, пару минут. За это время Россия начал сопеть, и его приходилось ещё больше удерживать, иначе бы он просто упал во сне. Америка проклинал бесполезные северные страны. В конец Россия сполз ему на колени, и ладно, так стало удобнее. Парень продолжил ждать. Через некоторое время из дома кто-то вышел. Америка сидел к нему спиной, и ему было слишком всё равно, чтобы оборачиваться. После какой-то парень неуверенно опустился на ступеньки в одной футболке. Боже, как они только не замёрзли все насмерть? Поймав Америку за тем, как он откровенно пялился, парень вопросительно протянул пачку сигарет. Только сейчас он заметил сигарету во рту и зажигалку в другой руке. Хуже быть не могло, так что он согласился. — Thanks, — парень в ответ лишь кивнул, поджигая их сигареты. По крайней мере стало немного теплее. На холоде весь алкоголь быстро выветрился, а ему оставалось нечего делать, кроме как ждать и просиживать зад на морозе. Зачем вообще парень согласился помочь? Мог бы спокойно оставить Россию и уйти, не то чтобы он мог возненавидеть Америку ещё больше. И, как назло, обсуждаемый вдруг решил ожить. Америка не чувствовал, чтобы как-то объясняться, поэтому удерживал Россию на месте, когда тот решил подняться. — Чё за хуйня, — проворчал тот, оборачиваясь, после очередной тщетной попытки. Он в подозрении сощурился на Америку. Парень нахмурился и выпустил облако дыма. — Shut it. Он был раздражён на собственную выходку, и ему ой как не нужны были дополнительные комментарии этого алкоголика. Делалось это ради него самого. Россия ещё немного подержал взгляд, а после молча отвернулся, устраиваясь чуть удобнее на чужих коленях. Честно, Америка был несколько удивлён неожиданному послушанию. А после опять зол на то, что на нём буквально лежали. Хотя, если бы Россия стал возмущаться, то лежал бы на земле. Может, он это тоже осознал. За это время другой парень уже успел по-тихому свалить. Америка так и не понял, кто это был. Возможно, даже не страна, хотя он не особо вглядывался в его лицо, больше поражаясь стойкости северных. Без разницы. Это не было важным. Наконец-то у дома остановился тёмный невзрачный автомобиль. На самом деле Америке не было известно, кто должен был заехать за Россией, но судя по тому, как водитель уставился на них в ожидании, это была их поездка. Он затушил сигарету и, ещё раз встряхнув Россию — он опять успел заснуть — насильно поднял его и повёл к машине. — Итʼи, — процедил он, когда его спутник в очередной раз отказался повиноваться. Америка затолкал его на заднее сиденье, сам зафиксировал ремень безопасности и занял место спереди. Он полулёг к окну, бездумно наблюдая за дорогой сбоку и иногда поглядывая в зеркало на Россию. Ничего особо примечательного не происходило, поэтому парень позволил себе немного расслабиться. В то же время он начал раздумывать, а именно: куда они вообще едут, откуда им знать, что это правильный водитель, вдруг их завезут в лес и оставят там или прибьют. Но уже была ночь, Америке было всё равно, и вообще он устал. Он заснул под тихую музыку радио. Проснулся парень от резкого скачка машины. Дезориентированный, он поначалу испугался, но после ещё пары ухабов до него дошло понимание ситуации. Похоже они уже подъезжали к месту назначения. Он оглянулся на Россию и с уколом страха увидел его почти вдвое согнутым. С такими подъёмами он может и не выдержать. Водитель же был невозмутим всё это время. Наконец автомобиль остановился у некой многоэтажки. Америка поспешил вытащить наружу побледневшего Россию. Стоял дикий холод, и шёл снег, и как Америке не хотелось остаться в тепле, но он сомневался, что в таком состоянии парень мог бы успешно дойти до своей квартиры. Он поблагодарил водителя и помог подняться России. Тот спрятал лицо в его плечо и что-то тихо сказал, всё ещё держась рукой за живот. Машина уехала. — Итʼи, — сказал ему Америка, но он лишь сильнее на него навалился. Парень силой его отцепил, и спустя секунду Россию стошнило в снег. — Eww… — Ух, кажись водка палёная, — пробормотал Россия, отходя от резкой слабости. Он немного продышался, а после оглядел своё окружение. — А ты чё тут делаешь? Парень хмуро уставился на Америку, похоже совершенно не припоминая последний час. Тот, отойдя от момента, поёжился от пробирающего до костей ветра. — Bringing you home. — Это ещё нахуя? — The guy told me to. Судя по его взгляду, Россия ему явно не верил. Америка лишь фыркнул. Он не должен был объясняться, тем более что сам не знал причины. Они постояли в молчании ещё немного. В конце концов Россия вздохнул и махнул ему рукой. — Окей, летс гоу, как говорится. Несмотря на вполне нормальный голос, парень ещё шатался, поэтому Америка обхватил его руку для поддержки. Он настойчиво проигнорировал острый взгляд в свою сторону. Слава богу, хоть сейчас он не стал вырываться. Видимо в очистке организма мозг тоже играет важную роль. Они дошли до нужного подъезда, перед которым простояли ещё минуту, так как Россия не мог найти ключи буквально в нескольких карманах. — Бля, я кажись телефон проебал, — вслух пожаловался он, открывая дверь. Уже внутри Америка достал из своего кармана относительно старый смартфон с треснутым экраном. Парень подобрал его, когда тот выпал ещё на ступеньках перед домом. — О, заебись. Эм, спасибо. — No problem. — Ага. Итак, нам на седьмой этаж и лифт не работает, — Россия улыбнулся так, словно рассказал хорошую шутку и теперь ожидал положительной реакции. Америка чувствовал накапливающуюся злость где-то внутри себя. Довольный реакцией, он потянул парня по лестнице вверх. Из-за состояния России они не шли особо быстро, но всё равно на седьмом этаже Америка задыхался, и затхлый воздух совершенно не помогал. Россия открыл дверь, и они вошли в коридор. — Обувь, — только закрыв за собой дверь, скомандовал хозяин квартиры. Америка с удивлением смотрел, как парень пытался разуться, держась рукой за стену, а после прошествовал дальше в одних носках. Хотя причина была довольно очевидной, у него не бывало такой дикой погоды. — Блять, Белка, ну кто тебя просил? — разнылся Россия, чем-то шурша. Признаться честно, Америка не думал, что его жилище будет таким… ухоженным. Грубо, но он правда ожидал больше мусора, разбросанной одежды и тем более бутылок. Но был абсолютный порядок. Глядя на Россию, не скажешь, что он особо является чистюлей, но это и правда неожиданно и даже похвально. Как у них говорится, не суди книгу по обложке? Парень прошёл в большую комнату к России, где последний уже успел развалиться на диване. — Белка? — А, это Беларусь. Но даже не думай её так называть, если ещё хочешь жить. Она опять приходила сюда и всё убрала. А, тогда ясно. — И теперь мне придётся заново всё искать, — продолжал он, сползая со своего места. Его футболка задралась. — Будешь что-то? — What? — Пить. — Uh… Tea? — Чё? — Tea. Россия, нахмурившись, продолжил смотреть на него. Америка отвёл взгляд. Он знал русский достаточно, чтобы примерно понимать, о чём говорит Россия, но сам использовал довольно редко, неуверенный в своём произношении и в факте, что над ним не начнут смеяться. Сейчас же ему не оставляли выбора — отказаться от своих слов значило проявить слабость, но в то же время он мог быть обсмеянным. — Чʼяй? — неуверенно попробовал парень, под пристальным взглядом России. — Чааай, — протянул парень, с подозрением разглядывая его лицо. Затем он встал и направился на кухню. — Окей, ща поищу. Располагайся. Когда он скрылся, Америка прошёл к креслу возле дивана. Оно было довольно мягким, и он сразу почувствовал, как же успел устать за эту ночь. А ещё очень хотелось сжаться в комочек, если не от необъяснимого стыда, то от уличного холода. Он подтянул к себе колено. Вдруг в комнату вернулся Россия с руками полными коробок чая. — Короче, я не знаю, что тебе нравится, так что выбирай. Парень отметил, что многие упаковки были почти полными, одна и вовсе закрытая. Наиболее используемой оказалась чёрная пачка с ягодами и русским названием. На неё он и указал. Россия угукнул и послушно ушёл. Америка тут понял, что Россия, видимо, сделал это специально. Ему необязательно было нести все эти коробки, он мог просто спросить или вообще этого не делать. Однако было как-то приятно, что ему позволяли выбрать и даже не переходить на русский. Может Россия не хотел смеяться ему в лицо от его ужасного произношения? Почему он вообще был так добр? Они же, вроде, всё ещё были соперниками? А почему тогда сам Америка сопровождал его домой и сейчас сидел в его гостиной, пока ему делали чай? Было слишком много вопросов, и он не чувствовал, что смог бы ответить хоть на один из них. Он вздохнул и прикрыл рукой глаза. Его очки куда-то пропали. И довольно давно. Он как-то до сих пор не замечал, слишком натуральными они уже казались. Квартира России в целом не была особо большой, и было заметно, что он жил один, несмотря на комментарий про Беларусь. Тем не менее, чувствовалось по-домашнему уютно. Это было неожиданное осознание. И он всё ещё не хотел придавать всему этому никакого значения. Остатки алкоголя, усталость, позднее время, слишком много всего успело произойти за столь короткий срок — парень мог придумать множество отговорок, лишь бы не смотреть правде в глаза. …Но в чём заключалась правда? — Хей, — Россия слегка толкнул ногу Америки, чтобы вытянуть того из мыслей. Он сразу же встрепенулся и прищурился от резкого света. Он почувствовал усталость, будто его только разбудили. Но он же не заснул, правда? Тем временем Россия стоял перед ним, держа в руках две большие дымящиеся кружки и протягивая одну из них. Америка принял свою с благодарной улыбкой. — Thanks, — сказал он, на что Россия лишь с усмешкой поднял брови, но остался стоять. Америка в непонимании, а после в смятённом раздражении уставился на него. Неужели он будет так делать каждый раз? — Спа-сибо, — наконец коряво произнёс парень, не глядя на чужое лицо. Тот, видимо, остался довольным, так как прошествовал на своё место на диване. Америка же натянул рукава толстовки так, чтобы максимально спрятать руки, и полностью обхватил кружку. Его пальцы всё ещё были ледяными, но зазря обжигать их не хотелось. Пахло очень приятно — лесными ягодами, в особенности малиной. Наверное, именно они придавали такой тёмный красноватый цвет. — Пей, чё ты. Не отравил ничего, не боись. Голос России отвлёк его от созерцания жидкости. Похоже, он очень устал, раз позволял себе так забываться. Не отвечая ничего, парень осторожно поднёс чашку к губам, боясь ожечься. Чай был приятным и сладким на вкус и совершенно не горячим. Да, ему и правда стоило уже идти домой, а то так, гляди, и отключится. — Слатʼкий, — прокомментировал он в некоем оправдании. Россия лишь на секунду глянул в его сторону и молча кивнул головой. Его кружка стояла пустая на кофейном столике, а сам он в раздумьях смотрел куда-то вперёд. Америка уставился на расписной ковёр на полу и продолжил пить чай. Он бы чувствовал себя неловко в подобной тишине, но усталость и мягкий жар, разливающийся по всему телу, притупляли остальные эмоции. Когда он закончил свой напиток, то подтянул под себя ноги, насколько он мог в узких джинсах, стараясь сохранить как можно больше тепла. Россия тут же встал и забрал обе кружки на кухню. Послышался шум воды. Парень давно не ощущал себя столь расслабленным и умиротворённым. Обычно так происходило при хорошем фильме, с мягким пледом и какао со сладостями. Сейчас это заменилось на сладкий чай, удобное кресло и… некую компанию. Он не знал, как теперь охарактеризовать Россию. Но может он до кучи и телевизор включит с какой-нибудь русской программой? При обычном раскладе событий, он уверен, никогда бы такие мысли не пришли в его голову. Но что только не делают со страной комфорт и тепло. Так себя и чувствуют сытые птицы зимой? Ощущения и усталость взяли верх над ним, и Америка, сам не заметив, заснул. Проснулся он только утром от яркого солнечного света в глаза, в том же кресле, но накрытый толстым пледом.

***

В момент, когда они вошли в подъезд, Америка по-настоящему почувствовал, насколько же он замёрз. Вроде и одежда более-менее тёплая, да и весна, по сути, должна быть в самом разгаре, но, похоже, российский климат так не думает и считает своим долгом как можно сильнее испортить жизнь парню. Иначе как ещё можно объяснить почти что метель, дикий холод и страшный гололёд? На полпути он просто был обязан вцепиться в Россию, лишь бы не упасть. Тот же был в своей стихии, так сказать, поэтому ему было всё равно на разыгравшуюся погоду. «Ладно тебе, не всё так плохо», — посмеялся бы в обычный день над его чрезмерной чувствительностью Россия, поднимаясь по ступенькам. Но этого не произошло. Лифт опять не работал. Америка уже начал привыкать к самостоятельному поднятию на седьмой этаж. Уже в квартире он по привычке разулся и откинул капюшон, положил очки на столик. Вся его одежда была неприятно-мокрой от снегопада. Это было проблемой. Хозяин же квартиры, до сих пор подозрительно молчаливый и угрюмый, скрылся за поворотом в коридоре. Видимо, тоже решил переодеться. Парень поёжился от липкого чувства. Нет, так дело явно не пойдёт. Он снял с себя мокрое худи и повесил на крючок. Джинсы придётся перетерпеть. Так как Россия был явно не в настроении, по какой-либо причине, то Америка прошёл на кухню, чтобы самостоятельно заварить чай. Надо будет узнать, что не так. Его кухня была в постоянном беспорядке, и парень понятия не имел, как тот вообще в ней ориентировался. Даже Беларусь, видимо, не считала нужным что-то переставлять и как-то убирать. Это была целая система, которую Америке было не дано понять. К счастью, ему было известно, где находились кружки и коробки с чаем, поэтому процесс не занял много времени. Они часто пробовали новые вкусы и бренды, но Америке полюбилась чёрная пачка с ягодами с самого первого посещения. Будь то из-за сентиментальности, или это был взаправду вкусный чай — его это не волновало. Сейчас он раздумывал по какому поводу Россия был столь агрессивным. Он сел за стол напротив двери, бездумно играясь с чайным пакетиком. С момента первой встречи — визита в квартиру России — что-то начало меняться. Для других это не было заметно, ведь на публике они продолжали поддерживать некую словесную вражду, как это всегда и происходило. Но отныне Америка стал сопровождать пьяного Россию домой, где они иногда перебрасывались словами и пили чай. Находить его было несложно — у него была своеобразная традиция, как парень это называл, заключающаяся в посещении одного и того же бара по пятницам. Он никогда никого сам не звал, но всегда находил себе компанию. Ночь в пятницу, как-никак. И хоть он постоянно ругался на Америку и обзывал перед другими, теперь-то он знал, что это делалось специально. Но, на самом деле, от этого легче не становилось. Но не в этом суть. С каждой новой встречей Россия был чуть более раслабленным, общительным и в целом таким, как он ведёт себя с близкими друзьями. Конечно, до такого статуса им было ещё очень далеко, но Америка замечал этот медленный прогресс, и ему было приятно. Может, когда-нибудь, Россия перестанет так сильно закрываться от него, и тогда… Что тогда? Они будут спокойно общаться среди остальных без намерения перегрызть друг другу глотки словами? Другие страны тоже начнут подкалывать и оскорблять его по поводу его ориентации из-за того, что он подружился с «врагом»? Россия поймёт, к чему приведёт его отношения с ним и отвернётся от него, и всё станет как раньше? Америка со вздохом подпёр ладонью щёку. Какой же он драматичный. Но никто не может смеяться над его, возможно, не совсем иррациональными страхами. Тем более когда это всего лишь мысли в голове. Тем временем на кухню наконец зашёл сам Россия, проводя рукой по лицу. И тут же замер на месте, сверху вниз глядя на Америку из-под сведённых вместе бровей. — Хей? — с волнением спросил парень, отчего взгляд России стал ещё более тяжёлым. — Чʼто-то случʼилось? Он не ответил, но Америка заметил, что тот смотрел не на него, а на… его одежду? Он с непониманием взглянул на себя, уже готовый ответить по поводу отсутствия своего худи, как осознал причину. …Ох. Сегодня он не особо зацикливался на своём гардеробе, потому что главной задачей было найти что-то тёплое, а вот стоило. Не подумав наперёд, парень надел свою любимую кофту на одно плечо. С надписью «Say hey if you're gay». Теперь понятно, почему Россия не ответил ему. Хотя, не особо. У него никогда не было подобных личных реакций на глупые надписи на его одежде. Что же такого случилось в баре, что могло его так задеть? — Россиаʼ, садʼись, поговори, — почти по слогам, медленно и аккуратно произнёс Америка. Россия настаивал на том, чтобы он говорил с ним по-русски, и иначе никогда не слушал. У него ещё были проблемы с произношением новых букв, но он старался. Вся надежда сейчас на то, что парень его послушается. Поджав губы, он опустился на место напротив, ни на миг не сводя с него свой взор. Затем с тем же нечитаемым взглядом он уставился в его глаза. Америка понятия не имел, что надо делать, но не моргал и не двигался, стараясь выглядеть максимально спокойным и открытым для него. Через несколько минут Россия сам оторвал взгляд, а затем отвернулся. — Блять, просто отвали, — со вздохом пробурчал он, пряча лицо в ладонях. Америка немного посмотрел на его уставшую фигуру и, почувствовав себя неловко, наконец начал пить чай. Сейчас он казался приторно-сладким из-за непонятного горького ощущения в горле. Было впервые неприятно. Парень с выдохом разогнулся и, всё ещё не глядя в его сторону, на ощупь взял кружку и сделал глоток. До этого выглядело, что он это сделал бездумно, механически, поэтому после он с удивлением уставился на неё. Он отвёл взгляд всего на мгновение, чтобы удостовериться, что у Америки тоже была одна. Россия полностью обхватил руками кружку, рассматривая поверхность жидкости. В тишине Америка пил чай. Когда он с завершением поставил чашку обратно на стол, Россия подскочил, отставил свою и скрылся в коридоре. Через несколько мгновений раздался стук захлопывающейся двери. Что же могло так сильно на него повлиять? Неужели мерзкие комментарии по поводу ориентации? Но он сам довольно часто говорил подобные. Неизвестность оставляла гадкое послевкусие. Парень поднялся, чтобы вымыть кружки. Россия почти не притронулся к своей. Америка не знал, что он мог быть столь мрачным и немногословным, он был чересчур злобным. Ему не нравилось, что какие-то глупые и необоснованные принципы могли так сильно давить на страну. Было ли это плодом чужого влияния или собственные убеждения? В любом случае парень не смог бы получить ответ в ближайшем будущем, если не вообще. Он был довольно-таки приятно удивлён, когда Россия остался после его просьбы. Конечно, он не ожидал, что тот реально начнёт обсуждать с ним свои тревоги, это совсем на него не похоже, но внутри ещё теплилась маленькая надежда. Закончив с посудой, Америка прошёл в тёмную гостиную. Время было ближе к ночи. Он чувствовал усталость и необоснованное раздражение на таинственный источник проблемы. Сегодня он пришёл в бар позже обычного, так что за всё это время там могло произойти что угодно. Он облокотился на подоконник, наблюдая за разыгравшейся вновь метелью. Ночью на улицах становилось невероятно холодно, тем более зимой (парень не смел называть это весной), поэтому у него не было никакой возможности покинуть квартиру, уж точно не с мокрой одеждой в придачу. В то же время Россия явно был не особо рад его компании и желал остаться наедине. Впрочем, именно это он сейчас и делал, закрывшись в своей спальне. У Америки не было подобного выбора. Он простоял так неизвестно сколько времени, в течении которого лишь присел на подлокотник и, сложив перед собой руки, лёг на подоконник. Так его полуспящего и нашёл Россия где-то в середине ночи. Америка отдалённо услышал открывшуюся дверь. — Почему ты всё ещё здесь? — раздался за спиной уставший, но беззлобный голос. Парень только незаметно повёл плечом и тихо хмыкнул. Ответ был вполне очевиден, или так ему казалось. Тем не менее, он предпочёл быть искренним, что ему постоянно воспрещал делать сам Россия, каждый раз игнорируя либо отмахиваясь от его слов. — I like you, — просто так произнёс Америка. Он полностью ощутил на себе чужой недовольный взгляд, а после услышал шаги и дверь. Вполне предсказуемо. Через пару минут были торопливые шаги, звук чего-то тяжёлого на диване, а когда он обернулся, то успел заметить лишь скрывающийся в проёме силуэт. Хлопок двери. Он сполз с дивана, чтобы увидеть на нём подушку и одеяло. Похоже он больше не будет ломать себе спину лёжа на подоконнике. Парень улыбнулся. Может, Россия лишь хотел казаться таким недоступным и неприступным, а на деле он был как и любой другой — тоже нуждающимся в чьей-то поддержке и дружбе. Америка мог бы ему помочь, если бы он не противился столь напористо. Но, несмотря на это, он продолжит быть рядом, хотя это и будет трудно. Ведь когда хоть что-то, связанное с Россией, было легко?