Хочу еще...

- Аюдзава! – парень в женской одежде и парике из золотистых локонов снова негодовал, заметив, во что была одета закрывающая дверь от служебного входа девушка, - ты опять нацепила эти половые тряпки? Сколько можно? Ты же девушка! - Они мне нравятся: удобные, да еще и со скидкой купила на распродаже, - отвечала шаблонной фразой Мисаки, - Аой, а ты чего пришел в кафе? Да еще и под конец рабочего дня. - Тетя попросила передать продукты своему брату,то есть моему отцу, - уже успокоившись, отвечал Аой, подрагивая руками, в которых были по виду весьма тяжелые пакеты. Сама девушка нравилась Хёдо: хороший отзывчивый друг, красивая фигурой и лицом девушка, еще и к нему хорошо относится, но то, во что она одевается, просто выводит из себя парня, который обожает милые вещички. - Вижу, что тебе тяжко, давай помогу? – не дождавшись ответа, Аюдзава начала забирать половину пакетов с каждой руки, - не знаю, куда идти, так что веди. Парень хотел было отказаться от помощи, но, зная девушку, он понимал, что ее не остановить. Не хотелось признаваться, но пакеты были действительно тяжелые, самому бы пришлось нести их очень долго, а денег на такси не было – все свои сбережения тратил на вышивание одежды. -Аюдзава… - еле слышно пролепетал Аой, опустив голову максимально низко, - почему ты ко мне так добра? - Ты мой друг! – не задумываясь, ответила Мисаки. -Хмпф! Вот еще! Мои подруги должны носить милые вещички, быть слабыми и не валить парней одной левой рукой! – как всегда язвительно говорил Хёдо на слегка повышенном тоне. – Ты совсем не такая, - уже тише и как-то обижено пробубнил парень. Он немного замедлился, когда заметил, что девушка остановилась и отпустила пакеты на асфальт. - Ты чего? Мы еще не пришли, нам осталось немн… - Аой не успел договорить, как его рот оказался закрыт ртом Аюдзавы. Ему бы очень хотелось ее оттолкнуть, ошпарить щеку Мисаки своей ладонью, как это делают девушки при домогательстве, но в глубине души и сознания Аой этого желал. И желал очень давно. Примерно с того момента, как они оказались на пляже в одной команде. Но признаться ей, а тем более самому себе, было крайне трудно. Не могла такая мужеподобная девица ему нравиться. Хёдо любит все милое. Аюдзава совсем не милая. Девушка отстранилась так же резко, как и приблизилась. - Т-ты ч… - Аой не мог выговорить и слова от такого шока. - Раз ты говоришь, какая я ужасная девушка, то буду себя вести, как самый настоящий самец. Так же парни нападают на миленьких девочек? – Мисаки было не узнать: она источала ауру самого настоящего самца, как бы глупо это не звучало. Ее оскал придавал ее милому и красивому лицу еще больше красоты, но мужской. В какой-то момент Хёдо даже представил девушку в роли парня, который имеет его также грубо, каким был поцелуй. Но что самое отвратительное, ему бы действительно этого хотелось: чтобы Аюдзава была мужчиной, чтобы Усуи никогда не крутился возле нее. Тогда бы Аой мог охмурить ее, а точнее - его, своим девичьим образом. Но к великому сожалению парня, Мисаки родилась девушкой, вокруг нее вьется Усуи, с которым Хёдо не может соперничать. Девушка развернулась от парня и направилась к пакетам, но машинальным движением руки Аой ее схватил за запястье. Голова Аой была отпущена так, что подбородком он касался ключицы, из-за этого не было ясно, какое у него выражение лица. На лице Аюдзавы читались нотки ярости и азарта. Можно было даже подумать, что ей понравилось быть в роли ненавистного ей самца. - Чего еще? – с недовольной ноткой бросила Мисаки. – Хочешь продолжения, милашка? Она действительно стала походить на парня: надменное выражение лица, сильные руки, державшие только что поднятые тяжелые пакеты, темные потрепанные временем джинсы, выглядящая дешево черная блузка и поношенные кеды. - Х-хочу… - еле слышно прошептал парень и набросился на Аюдзаву, обнимая ее за шею. – Да, хочу еще! – уже намного увереннее и громче прокричал Хёдо. Ему пришлось приподняться на носочки, чтобы достать губами до губ девушки. Когда у него все-таки это получилось, то начал целовать Мисаки. Было ясно, что от некоторого шока девушка не отвечала Аой, и его язык успел проникнуть внутрь. Когда же Аюдзава пришла в себя, то взявший верх над ней азарт не позволил проиграть эту игру: она взяла инициативу в свои руки, отпустив пакеты на то же место, где они лежали до этого, Мисаки положила правую руку на затылок парня, а левой обхватила его талию. - Если такая милашка просит, как же я могу отказать? – промурчала девушка, отпрянув от губ Хёдо. Она начала наступать на парня, заставляя его двигаться назад, тем самым вгоняя в каменный забор чьего-то дома. Правая рука осталась на том же месте, на котором была, а вот левая скользнула вниз, повторяя изгибы талии и бедер. Мисаки протиснула правую коленку между ногами парня так, что они раздвинулись. Следом в то же место проскочила и левая рука девушки. Она отметила про себя, что Хёдо-то носит мужские трусы, несмотря на то, что поверх женское платье. Ладонь Аюдзавы легла на хорошо чувствующийся от напряжения орган: парню настолько это нравилось, что от возбуждения у него встал член. Мисаки сжала его. Как оказалось, довольно сильно, ибо раздался стон Аой. Все-таки в таких делах Аюдзава не сильна: она не трогала член ни разу в своей жизни. Хёдо стало стыдно: он покраснел так, что Мисаки чувствовала жар, исходящий от его лица, но все равно продолжал целовать ее. Стоило девушке ослабить хватку и взяться еще раз за орган, как она услышала громкий стон парня и почувствовала, что трусы намокли – он кончил. Аой стало еще хуже: все-таки он был девственником, а от такого момента, который не мог себе представить никто, он так возбудился, что не мог сдерживаться. Аюдзава оторвалась от губ парня, убрала коленку и руки, развернулась и направилась к пакетам: игра игрой, а домой возвращаться надо. Хёдо не мог вымолвить и слова, поэтому отпустил голову еще ниже, чем после первого поцелуя девушки, прошел мимо нее на негнущихся ногах, взял пакеты и молча пошел к дому. Мисаки шла за ним, также молча. Дойдя до нужной калитки, парень остановился. За всю дорогу, а это минуты 3, никто из них не уронил ни звука. Аюдзава, также молча, поставила пакеты, развернулась и прошептала: - Прости, такого больше не повторится. Я заигралась, - закончив фразу, она развернулась и направилась в сторону своего дома. Аой было обидно, что такого больше не повторится. Хотя ему и было стыдно за то, как он кончил от всего лишь двух прикосновений девушки, но он хотел повторения. И желательно неоднократного. От досады он даже начал плакать. Тихо. Плакал так, что никто бы даже и не подумал, что парень дал слабину. - Я все еще хочу… - еле слышно проговорил парень, проглатывая ком, собравшийся в горле от горечи. Их следующая встреча ничем не отличалась от остальных: оба сделали вид, будто ничего не было.