Гномы,эльфы и Лесечка,или,не покорюсь тебе бессмертный.

      Лёгкие горели, ноги от непрерывного бега уже налились свинцом. Дополнительный дискомфорт доставляли мазоли, которые я успела натереть в дурацкой обуви.       Гномам, бежавшим впреди, было кажется глубоко начхать, они с радостью восприняли возвращение блудного сына, то бишь хоббита. И вот теперь мы с самыми счастливыми (нет) лицами убегали от стражников. Ей богу, я задралась. За несколько дней уже пробежала больше пятнадцати километров, я даже в школе так не дрыгалась, как в гребаном замке. На кол проектировщиков! Не могли что ли понятно все сделать?       Вскоре мы остановились у большой двери. Бильбо дрожащими руками открыл ее, пропуская нас вперёд. На него было жалко смотреть: весь чумазый, уставший. Да ещё и гномы начали возмущаться, мол, куда ты нас загнал, юродивый. А маленький хоббит стойческий терпел, вместе с Торином затворяя проход.       Перед нами предстала очень интересная картина: спящие в зюзю эльфы, огромные бочки, много бочек, до х. Хрена бочек.       Решила, что проблемы в лице пьяных эльфов нам не нужны, по этому поперла к ним, захватив собой молодняк, который явно не понимал, чего от них требуют.       —Вяжи давай — проговорила я, завязывая эльфийке руки ее же рукавом. Гномы хитро заулыбались, проделывая те же манипуляции, к тому же смогли привязать к стульям. Изюминкой стали импровизированные кляпы, которые были впихнуты лишь для эстетики, да и только парню. Н-да, кажется у меня травмы какие-то.       Пока я любовалась проделанной работой, все успели разместитья по бочкам, а Бильбо нервно курил в сторонке поглядывал на меня, намекая, что нам пора. Транспорта на всех не хватало. Я впихнула хоббита к остальным, тот поздно понял, что произошло. Крик потонул в темноте люка, а я улыбаясь стояла у рычага под неистовый шум из-за двери.       —Горит сарай, гори и хата! —под весёлый дивиз принялась опустошать ёмкости с дорогущим алкоголем. Пробки вылетали, как на вписке в Новый Год.       Одна из полок опустела, на полу хлюпала красная жидкость, подол окрасился в розавтый, а я счастливая и отомщенная стояла и смотрела на проделанную работу. Проснувшиеся эльфы с ужасом смотрели то на меня, то на бочки, снова на меня и на бочки, даже брыкаться перестали, предвидя последствия.       — Так, а теперь плавно утекаем— пробубнила, пыхтя над вскрытием своего будущего судна, стыбзенный кинжал хорошо вошёл в щель между крышкой. Немного поддеть и все, ну и вылить содержимое.       Я пахла похуже дворового алкаша в канун праздников. Знаете, самый дорогой запах из всех, что я носила. Даже уму не постижимо, сколько литров было вылето…        В счёт морального ущерба припрятала на дне бочки несколько найденных бутылок. Обвязла их тканью и пустила по люку, ныряя следом.       Страх, перекрываемый адреналином, поздно напомнил о себе, намекая на то что, я могу и утонуть.       Отношение с водой у меня были весьма натянутые, как ее поверхность. Плавать кое-как умела, а вот нырять и прыгать — боже упаси, я трижды сдам экзамены, нежели прыгну.       Но, как говорится, сделаного не воротишь. Вода приняла в свои холодные объятия, завлекая на дно, юбка платья утягивала, обещая превратить меня в симпатичный трупик. Пришлось в срочном порядке стягивать ее, оставаясь только в нижней. Будучи в воде даже такое действие казалось пыткой, я несколько раз была в сантиметре от поцелуя смерти, но выбралась на поверхность и крепко уцепилась за край бочки, которая не смогла далеко уплыть.       Следующие пятнадцать минут я отплевывалась от жидкости, попавшей не в то горло. Сил залезть не было, в глазах стояла пленка, а перед собой я видела размытые цветные пятна. Позже вернулся слух, принося собой крики, рычанья и звук битвы с лязгом стали.       Наконец я смогла увидеть все происходящее. Очень пожалела, когда рядом со мной в воду плюхнулось уродливое нечто, больше напоминавшее эксперимент сумасшедшего учёного, который пытался скрестить гориллу с чупокаброй.       Сердце йокнуло и стремительно унеслось в район пяток, я заметить не успела, как уже сидела в бочке. Безопасным местом я могла назвать это с натяжкой, но от стрел вполне себе защищало. Примером стал наконечник, вонзившийся в древесину. Он был весь чёрным и смазанным каким-то едко пахнущем маслом. Память с радостью напомнила, что это точно ядовитая орочья стрела. Вытолкнула ее дном бутылки, в целях безопасности.       Вдруг судно столкнулось с чем-то. Пришлось поднять голову и сразу же ее отпустить, недалеко пролетевшее оружие дало ясно понять, что одно неверное решение может стоит жизни. Но выхода не было, бочка натолкнулась на мёртвое орочье тело, которое весело всплыло, не давая мне возможности уплыть. Течение смогло бы нас смыть, но этот дубина умудрился зацепиться своим недодоспехом об ветку.       Бутылки оказались довольно полезным приобретение. Оттолкнуться от мёртвого тела непочатым вином было сложно, хвала Эру и всем его детям, что ближайшего стрелка укокошили.       Впереди была проблема. Нет, не так. Проблемище! Гномов я догнала, а вот опускающиещся ворота намекали, что канону быть. Кили, аки храброе сердцем, побежала поднимать рычаг. Кажется в следующие минуты я даже не дышала, звуки исчезли, а картинка замедлилась.       —Осторожно! —Успела крикнуть, до того как отравленная стрела пронзила ногу молодого гнома и он ничком упал в воду.       Благодаря его действию путь отступления был восстановлен. Я опустилась на дно, прижымая к себе ноги и утыкаясь в колени. Волны то приподнималм, то отпускали, били обо все края бочки. Укачивало, хотелось плакать, а больше всего вернуться домой. Звуки потонули в один большой белый шум, голова отказывалась воспринимать окружающее, уверя, что это все происходит не со мной, что это лишь плохой сон. Сон, из которого невозможно выбраться…       После качки на волнах песчаный берег казался божьим даром. Все медленно кряхтя выползплись из бочек. Фили успел подхватить брата, теперь они вместе вытягивались из радушных, но тесных тисков древесины. Кили натянуто улыбался, говоря всем что все в порядке. Брови были нахмуре, руки дрожали, а сам он держался молодцом.       Оин принялся осматривать ногу, делая максимально сосредоточенное лицо. Я тоже решила присоединиться.       —Надо обработать. —подытожила, смотря на открую рану из которой сочилась темная кровь.       —Сам знаю, эльфы, но все забрали. —огорченно ответил пожилой гном, вокруг нас образовалось кольцо. —Надо собрать травы.       —У меня вино есть, пойдёт? —спросила, вытаскивая из бочки связку алкоголя.       Совру, если скажу, что никто на меня удивлённо не посмотрел. Потом их взгляд почему-то опустился ниже. Все цевильно, нижняя юбка до пять. Есть? Есть.       —Моральная компенсация за волосы —запустила пятёрну в свою новую причёску.       Лекарь благодарно принял импровизированный антисептик, открыл и полил на рану, гномик сдавленнно охнул и сжал челюсть. После этого Оин мастерский перевзял рану ласкутами и вернул вино, прежде отхлебнув из бутылки.       Руки сами собой поднесли горлышко, взяла пример со старших, глотая жидкость. Вскоре бутылка пошла по круг.       Не могу не отметить пряный вкус выпивки, сразу понятно, дорогое. Лишь бы не личные запасы Трандуила, а то не хочется снова ловить вертолёты. Этого старого алкаша только такое берет…       Разлеглась на теплом песке, наплевав на все на свете. Гномы что — то бурно обсуждали. Небо было ясно голубым, с пушистыми облачками, светило дневное солнышко, грея кожу. Тёплый ветер проносился по воздуху, разнося аромат трав. Бла-го-дать.       —Ребят, а можно с вами? Мне идти некуда, а с Трандуилом у меня личные счёты. —пожаловалась я, уповая на благосклонность.       —Не женское это дело, идти в поход. Опасности окружают нас по всюду, никаких удобств, теплой постели, бывают засыпаем на голодный желудок—важно произнёс гном с длинной белой бородой. А вот и Санта Клаус.       —Не женское это дело: от пауков гномов спасать, эльфом угрожать, на бочках кататься, и от Короля огребать. Если меня поймают, то ваще повесят на дворцовой площади—протянула, вставая с тёплого песка.       Всё гномы посмотрели на своего узбада, как стая на вожака. По его лицу были видно, как крутятся шестеренки в его голове, идёт сурьезный мыслительный процесс. Не зря я напомнила про паучков, долг чести давит на самолюбие.       —Балин, готовь договор, — не хотя произнёс король, отварачиваясь.       Все с сомнением уставились на Торина, затем на Белую бороду. Тот достал из кармана желетки темную тубу, открыл и достал абсолютно сухой пергамент и протянул мне.       Отряхнувшись от песчинок, приняла договор. Кто-то недовольно бурчал, мол женщина в отряде не к добру, кто-то был рал новой компании (молодняк).       —Ага, мхм, да-да, во-от как, — прошлась по пергаменту. И поняла, что я ничего не понимаю. — А можете мне зачитать, я не знаю этой письменности.       После моего запроса оживился Бильбо, сияя от радости, что он не один такой не счатный. Хоббит аккуратно забрал листок, и зачитал вслух, выделяя особо значимые части.       Тут все ясно как день: умру — значит умру, выживу, помогу отряду- молодец, держи золотко и иди в закат.       Для заключения договора пришлось проколоть палец. С этим занятием хорошо справился эльфийский кинжал. После процедуры, поставила размашистую подпись какой-то веткой.       —Готово! —счастливо протянула готовый документ пожилому гном.       Теперь у меня появиться хоть какой-то шанс на нормальное существование. Без гномов — меня затопчут, и даже не заметят. А дракон… Как-нибудь выживу, затем и до Гендальфа недалеко, подумаешь, война Пяти Воинств, пережду в Одинокой Горе и все, встречай меня мама!       С такими оптимистичными мыслями поплелась в след за гномами. Несколькими часами ранее…       После содержательной беседы меня повели в лазарет, снова к рыжевалосому лекарю, который осмотрел и вынес вердикт, что я на всю голову чокнутая. Шучу, не на всю. Вообщем осмотрели, пощупали, попели и отпустили, жаль, что не на свободу.       Теперь лестницы стали отдельным страхом, помня неудачный полет, который превёл к бесчисленным синякам и травмам (это при том, что я упала на эльфа), я старалась быть максимально аккуратной и хваталась за предплечье сопровождающего.       Нашу тёплую связь разорвали только будучи в камере, чему я была несказанно рада. Гномы уже не вылезали из состояния «ахуя», поэтому моему возвращение не удивились. Фили спрашивал о моем заключении и приключениях, которые я поведала ему с маленькой утайкой. Кили мечтательно наблюдал за Рыжанью, чуть ли не пуская на нее слюни. Стебали по этому поводу мы его ещё долго.       Везде слышались разговоры о предстоящем событие, если честно, не помню чему был посвящён праздник, но знала, что в эту ночь должен прийти Бильбо. И так, я с упоением ждала будущего спасителя, не забывая разбавлять скуку интересными разговорами с белобрысым.       После нескольких часов нам принесли нехилый такой завтрак, ну, или обед. Честно, давно сбилась со счета времени, внутреннее часы как назло остановились. Назовём приёмом пищи, который состоял из знаменитого лембаса, кувшина с травяным отваром, и миски с похлебкой. Под страхом голодной смерти пришлось съесть все, кроме хлеба, его я завернула обратно в лист и засунула в карман. Что там в фильме говорилось про его питательность? Вот проверим.       Через часа два мы заметили, что стража начала вести себя более расслаблено, да и обмельчала, от прежнего табора не осталось и следа. Это служило хорошим знаком, но кроме меня никто об этом не догадывался. Все были в раздумьях о будущем, так что не сразу услышали голос Хоббита.       Немного провозившись с замком, Бильбо отворил дверцу и мы оказались на свободе. Так не хватало телефона, чтобы включить песню «Тачи ран» и бежать, аки знаменитые корейцы в своём клипе. Но скажу, что и без музыкального сопровождения мы справились с задачей «Драпать и не оглядываться».       —Миссия комплит, мать твою—радостно прошипела, следуя за отрядом.