Столик на двоих

Сильвана знала лес за домом своего детства, как свои пять пальцев. Много выходных она провела в палатке, путешествуя с сестрами и охотясь с отцом. Это всегда было ее безопасным убежищем, местом, куда она могла пойти, когда ей нужно было уйти от мира и просто быть собой, без матери, дышащей ей в затылок. Лес воспитал ее, помог превратить в женщину, которой она стала. Лес, по которому она шла сейчас, был не таким лесом. Это было неправильно во многих отношениях. Деревья были корявыми и искривленными, кора почернела, листья сгнили у корней. Путь, по которому она шла, был ей чужд, но вдалеке она видела огни своего дома. Она должна была вернуться домой, она была в опасности, и, если бы она могла добраться домой, она была бы спасена. Ежевика цеплялась за ноги, с каждым шагом погружавшиеся все глубже в грязь, скрытую под листьями. Вокруг нее начал подниматься шепот. Она не могла различить отдельные слова или голоса, поскольку все они говорили одновременно. Листья начали сходиться в виде искореженных тел, которые яростно хватали ее, пытаясь утащить вниз за собой. С резким криком Сильвана упала на землю, задыхаясь от гнили, заполнившей ее рот. Шепот стал громче и заговорил с большей силой, “Позор,” завопили они, “Почему ты не можешь просто быть как она?!” Сильвана изо всех сил старалась вытащить себя, дом вдали становился все ближе и ближе, теплый свет просачивался из открытой двери, зовя ее к себе. “Ты должна подавать пример! Будь образцом! Опорой семьи!” С криком Сильвана вырвалась из рук и, спотыкаясь, поднялась на ноги. Она бежала к двери так быстро, как только позволяла липкая грязь, тела неуклонно ползли за ней. Сильвана почувствовала нежное тепло и уже собиралась переступить через порог, как скрюченная тень заслонила свет. “Эгоистка,” дышала тень, “Разбитая мелочь.” Тень росла и извивалась, полностью закрывая дверь. “Тебе здесь больше не рады. Прочь.” Голос ужасно исказился и взревел, “Убирайся!” Она толкнула Сильвану обратно в объятья гниющих тел. Они поймали ее и затащили в грязь. Она заполнила ее рот, закрыла нос, душа ее и утягивая вниз, все дальше от дома. Она закрыла глаза от давления и, когда открыла их снова, она стояла на улице. Темные фигуры кружились вокруг нее, смеясь и рыча. Сильвана набросилась на них, когда они подошли ближе, удерживая ее на месте. Боль пронзила ее живот, и она медленно посмотрела вниз, чтобы увидеть нож, вонзающийся в ее живот. Резкий крик вырвался у нее изо рта, когда она выдернула его из своего живота. Когда Сильвана вскочила с матраса, из ее горла вырвался крик. Сильвана отбилась от промокшей простыни и села, когда свет на мгновение проник в ее скудно обставленную комнату. Звук проливного дождя и грома был достаточно громким, чтобы заглушить ее тяжелое дыхание. Сильвана стиснула зубы и подтянула колени к груди, крепко обхватив их рукой, а свободной рукой резко дернула за волосы. Любая боль могла доказать, что она действительно бодрствовала и была в безопасности, но ее колотящееся сердце отказывалось поддаваться спокойствию, которое она пыталась навязать себе. Фантомная боль, яростно вспыхнувшая в ее животе, тоже не помогала. Сильвана спустилась с матраса на пол и поднялась на дрожащие ноги. Она проковыляла к комоду, рванув открыла один из ящиков, чтобы взять пару спортивных штанов. Сильване нужно было избавиться от паники, наполнявшей ее. Ей нужно было двигаться. Нужно было бежать. Она быстро оделась и выбежала из квартиры, натянув кофту и едва успев запереть дверь. Она спускалась к главному входу, перепрыгивая через три ступени, и вышла в раннее утро. Она едва ли прошла три фута, когда насквозь промокла под дождем. Не обращая внимания на собственный дискомфорт, Сильвана побежала сквозь бурю. Сильвана бежала без какой-либо цели, но она не удивилась, когда ноги понесли ее в огромный парк недалеко от центра города. Над головой вспыхнула молния, когда она побежала по усаженным деревьями дорожкам. Ноги кричали, легкие горели, но Сильвана продолжала бежать. Она потеряла равновесие после того, как яркая вспышка молнии на мгновение ослепила ее, и рухнула на тротуар. Сильвана сильно ударилась коленом и издала резкий крик боли. Сильвана даже не потрудилась встать. Она свернулась калачиком так плотно, как только могла, стиснув зубы от нахлынувших эмоций. Все ее силы исчезли, сгорели от бега, а потом смылись дождем, оставив ее пустой. Она дрожала под дождем и изо всех сил пыталась бороться с холодом, который просачивался в ее кости. С большим усилием, чем следовало бы, Сильвана поднялась на ноги, обхватила себя руками и продолжила хромать по тропинке. Она знала, что к центру парка вел туннель, в котором она могла укрыться, и именно туда она пошла. Войдя внутрь, Сильвана сползла вниз по стене, убрала мокрые волосы с глаз и прислонилась к стене затылком. Она оглянулась на дождь, опустив уши. Она была холодной, мокрой и чувствовала себя опустошенной. В то время как ее разум был немного яснее, она была бесконечно благодарна, что Джайна настояла и закрыла Терамор в самый вялый день недели. Еще больше ей повезло, что этот день настал именно сегодня. Она знала, что не смогла бы сегодня работать. Сильвана была готова переждать бурю, когда ее уши дернулись от слабого звука. Она посмотрела в туннель в сторону источника звука и встала, чтобы подойти ближе. Чем дальше она шла, тем громче становился звук, пока она не смогла наконец ясно его разобрать. Маленькие отчаянные мяуканья просачивались через решетку. Опустившись на бок, Сильвана втиснула руку в решетку и поморщилась, когда почувствовала, как когти вонзаются в кофту. С усилием она нащупала загривок и вытянула наружу. Кот, которого ей удалось вытащить, был грязным и маленьким. Он поджал свой обрубок хвоста между ног и громко мяукнул. Сильвана слегка улыбнулась. “Ты выглядишь почти так же жалко, как и я.” Она прижала кота к себе, тихонько хихикая, когда тот попытался залезть к ней в кофту. Она помогла ему и встала, “Думаю, я должна отнести тебя в теплое место.” Сильвана забрала кота к себе домой. Не беспокоясь о своем промокшем состоянии, она положила кота в раковину и искупала его. Когда она смыла всю пыль и грязь, стало видно кошачий узор: прекрасный пестрый серый узор с темно-серыми прожилками под замечательными зелеными глазами. Она вытерла его, завернула в полотенце, а после отпустила на пол. Позаботившись о коте, Сильвана пошла к себе в комнату, снимая с себя насквозь промокшую одежду. Она переоделась в пару фланелевых брюк и свободную майку, прежде чем обернуть волосы полотенцем и снять простыни с матраса. Мягкое мяуканье заставило ее поспешно вернуться на открытую кухню и наклониться, чтобы почесать кота за ушами, за чем последовали мягкие мурлыканья. “Бьюсь об заклад, ты голоден, не так ли?” Она взяла несколько яиц и контейнер с оставшимся рисом из холодильника. Сильвана разбила просто несколько яиц и отложила их в сторону с небольшим количеством риса, затем вылила остальной рис с яйцами на сковородку, чтобы обжарить с острым соусом. Она взяла две тарелки, села на пол и поставила простые яйца для кота, который тут же бросился к ним и начал жадно есть. Это была простая еда, намного проще того, что она обычно готовила себе, но было еще рано, и она не хотела есть, а ела лишь для того, чтобы пополнить потраченные впустую силы. Закончив, Сильвана растянулась на полу, лежа на спине. Она усмехнулась, когда кот свернулся клубком у нее на груди, громко мурлыча, когда она почесала его пушистую голову. “Думаю тебе нужно имя, не так ли, малыш?” Сильвана задумалась, “Оставленный? Хм, нет. Тедди? Грим или Грейвс?” Она задумчиво поджала губы “Кел?” Она засмеялась, когда кот зарычал от этого имени, а маленький обрубок сердито завилял. Она мягко улыбнулась, потирая его уши, “Нет, нет, они все тебе не подходят,” Она коснулась его носа, улыбаясь шире, “Маффин.” Держа Маффина поближе, Сильвана села и оглядела гостиную. Ее жизнь была упакована в коробки, как это было с тех пор, как она начала снимать квартиру пять лет назад. Она редко задерживалась в городе надолго, поэтому единственной мебелью, которой она владела, были комод и матрас. Она встала и подошла к куче коробок, стряхивая пыль, когда Маффин забрался ей на плечо. “Думаю мне придется на самом деле переехать,” задумчиво произнесла Сильвана, прислонившись головой к Маффину, “Я не могу оставаться бродягой, если буду держать тебя рядом.” Маффин громко мяукнул, как будто в ответ на ее заявление, и уютно устроился у нее на шее, крепко засыпая.