Ключ и замок

Илай постоянно забывал, как шумно бывает на Корусанте. Из окна доносился рев спидеров, голопроекторы безостановочно жужжали, даже люди здесь всегда орали, пытаясь перекричать весь этот шум. Он накрыл лицо подушкой, чтобы больше не слышать гула. Бесполезно. Ему больше нравился белый шум летящего в гиперпространстве корабля, помогающий ему уснуть. Он знал, что не должен так ненавидеть столицу Империи. Это был просто штамп. Как тот, что деревенщина из Дикого космоса должен быть ошеломлен, попав в Большой Город. Но, подумал он, даже если бы он тут родился, то все равно ненавидел бы Корусант. И они застряли здесь, по меньшей мере, на три недели, чтобы просиживать на невероятно скучных заседаниях по обсуждению стратегии — первое должно было начаться уже завтра, ранним утром — и ждать, пока кто-нибудь отремонтирует «Жало». А их корабль явно находился где-то в самом конце списка очереди на ремонт, несмотря на недавнее повышение Трауна. Последний раз того повышали, как любезно напомнил им Юларен, меньше года назад. Илай под подушкой нахмурился. Как бы ему не хотелось это признавать, именно эта мысль не давала ему уснуть. Быть коммандером и иметь в качестве адъютанта энсина было для Трауна еще большим оскорблением, чем для Илая по-прежнему оставаться в звании энсина. Коммандеру, под чьим руководством находился такой корабль как «Жало», должны были назначить помощника в звании, по меньшей мере, лейтенанта. И все же Илай был крайне оскорблен отношением к себе. Тем более что, казалось, Траун не замечал ничего, что могло бы вызвать подобную реакцию. И Илай не собирался ему об этом говорить. Он способен сам о себе позаботиться, что и доказал сегодня в додзё. Траун сказал после, что подкинул хозяйке спортзала возможность вырубить его, тем самым продемонстрировав, что ей известно о связи Прайс с «Заоблачной далью». Все это было демонстрацией… чего-то. Власти, наверное. И Илай считал, что им удалось выведать информацию. Но можно было сделать то же самой более простым способом. Этот план был слишком запутанным, даже для Трауна. И Траун намеренно подверг себя риску быть раненым. Как и тогда, в Академии. И та ситуация, вероятно, тоже была хитроумной уловкой. «Я бы защитил вас от серьезной опасности, как и себя», — сказал Траун Илаю, одергивая униформу, под которой скрывалась тонкая черная майка, которая на гибкой фигуре чисса смотрелась как нечто чужеродное. «Я бы защитил вас». Что это значило? Он что, считает, что Илай не способен сам себя защитить? Или прикрыть спину Трауна? Разве он это еще не доказал? Но как Илай не пытался, он не мог перестать разглядывать мускулистые руки своего командира в этой форме. Как и не мог перестал думать о том спарринге: Траун в состоянии полной боевой готовности, на лице застыла маска суровой решительности, дубинки с грохотом ударяются друг о друга, Траун наносит стремительный удар снизу, бросается вперед, парируя удар противника, пригибается, подныривает, атакует… Илай швырнул подушку через всю комнату. Он действительно ненавидел Корусант. Ненавидел быть энсином. И ненавидел, что ему нравится кто-то столь выводящий из себя, как теперь-уже-коммандер Траун. *** Очередной день. Очередная встреча по планированию. Траун разбирался в этом вопросе лучше всех присутствующих, но не позволил монотонным голосам, обсуждающим одни и те же вопросы день за днем, усыпить его. Он мог с легкостью решить все, вынесенные на обсуждение проблемы, если бы ему только дали слово. Но он был уже доволен и тем, что довольно быстро получал повышения в Имперском Флоте, как это было и во Флоте экспансии и обороны Чисской Доминации. Он терпелив. Он подождет. Скоро он получит столь высокий ранг, что даже бюрократы, влиявшие, видимо, даже на Флот, заметят его, и тогда, возможно, его слова будут приняты во внимание. С другой стороны, энсин Вэнто… Взгляд Трауна быстро скользнул к адъютанту. Вэнто не умел столь же хорошо скрывать свою скуку. Выражение его лица было нейтральным, но взгляд был словно остекленевшим, а линия рта — вялой. Под тонким налетом скуки крылось разочарование, не оставлявшее Вэнто с момента повышения Трауна до коммандера. Было неправильно, что достоинства Вэнто до сих пор оставались незамеченными. Он уже показал себя отличным офицером, более сообразительным, чем большинство его ровесников, и… Единственным разумным выводом было то, что кто-то целенаправленно пресекал попытки повысить Вэнто, по причинам, бывшим Трауну неизвестными… Было что-то, о чем Вэнто ему не рассказывал, еще один кусочек уравнения. И скука на его лице была поводом начать расследование. Пока другие офицеры обменивались приветствиями, Траун поддался слабости и еще на мгновение задержал взгляд на Вэнто. По сравнению с другими инородцами, с которыми Трауну приходилось сталкиваться, Вэнто был самым интригующим, с физической точки зрения. И дело не во внешности, хотя его кожа, волосы и глаза были самых приятных оттенков коричневого, и он был хорошо сложен, как и полагалось офицеру, придерживающемуся военного распорядка дня. Нет, дело было в языке его тела: в том, как Вэнто выражал эмоции с помощью рук, сжимая их в кулаки в гневе, заламывая, когда нервничал, позволяя им расслабленно лежать, когда он отдыхал. Мельчайшие изменения его позы свидетельствовали об изменениях настроения. А еще у него было очень выразительное лицо: глаза, брови и губы — буквально всё передавало информацию, понятную лишь немногим, включая Трауна. Вэнто был своего рода образцом, по которому Траун учился читать человеческие эмоции, и он до сих пор находил в нем что-то новое — и восхитительное. Было сложно отвести от него взгляд, так интересно Трауну было наблюдать, как Вэнто взаимодействует со своим окружением. Дверь скользнула в сторону, открываясь, и Траун резко перевел взгляд на вошедшую женщину, несущую в руках поднос с напитками и буквально излучавшую гнев. Гнев, на который она вполне имела право. Право разносить напитки старшим офицерам должно было достаться Вэнто, как адъютанту, а вовсе не капитану Илесар. Траун сделал мысленную заметку проверить её недавние назначения, чтобы выяснить, какую ошибку нужно было совершить, чтобы получить такое оскорбительное наказание. Она поставила поднос на круглый стол в центре комнаты, с трудом протиснувшись между двумя старшими офицерами. Они даже не пошевелились, чтобы пропустить её. Траун, испытывающий легкое любопытство, наблюдал, как она взяла чайник и начала разливать по чашкам… крепкий задракийский чай, судя по запаху. Поза у Илесар была напряженной, зубы крепко стиснуты, подбородок гордо поднят, словно ей было плевать на её нынешнее положение. А потом она посмотрела прямо на Трауна, встречаясь взглядом. В глазах у нее не было ничего, кроме жгучей ненависти, а когда они пересеклись взглядами, глаза её потемнели от испытываемого отвращения. Траун от удивления выпрямился в кресле, прищурил глаза в ответ на её пристальное внимание. Илесар поставила чашку прямо перед ним, и Траун ответил вежливо, как только мог: — Благодарю вас, капитан. Она отрывисто кивнула в ответ и перешла к офицеру слева. Сидевший справа Вэнто подался вперед и пробормотал: «Это что такое было?» — Не знаю, — так же тихо отозвался Траун. Его переполняла тревога, и он, не отрываясь, следил, как она движется по помещению. Когда её благодарили другие офицеры, Илесар отвечала вежливо, значит, проблема была исключительно в самом Трауне. — Но уверен, что мы это выясним. *** — Думаю, я кое-что нашел, — проговорил Вэнто. В голосе его слышались одновременно нотки волнения и опасения. — Рассказывайте, — приказал Траун. Илай искоса посмотрел на него, и Траун не смог интерпретировать этот взгляд. Что-то между ними изменилось, что-то несвязанное с разочарованием Вэнто и его обидой на повышение Трауна. Траун до сих пор пытался вычислить, что же это было. — Винн Илесар служила первым помощником на «Ночном страже», — продолжил Вэнто, заглянув в датапад. — Её собирались повысить, но на корабль напали контрабандисты. Капитан был ранен, а под командованием Илесар… если коротко, то она потеряла корабль, сэр. Илай поднял взгляд на Трауна. — Я поспрашивал людей, это произошло несколько дней назад. Ходит слух, что её повысили до капитана до того, как контрабандисты наткнулись на «Стража». — Она должна была сменить коммандера Чено на «Громовом жале», — задумчиво проговорил Траун. Вэнто явно был разочарован. — Да, сэр, — подтвердил он. — Откуда вы узнали? — Просто смотрю на картину в целом, — задумчиво ответил Траун. Если она считала, что он незаслуженно занял её место на «Громовом жале», то её злость имела смысл. — Присматривайте за ней, энсин. — Но что она делает на Корусанте? — скептически заметил Вэнто. — У нее еще меньше политической силы, чем у нас. — Однако, она тут, — отозвался Траун. — Будьте настороже. Он сложил руки вместе и задумчиво поднес пальцы к губам. Он чувствовал, что Вэнто несколько минут смотрел на него, после чего вздохнул и вернулся к своему датападу, больше не произнеся ни слова. Тактика частично зиждилась на инстинкте, и хотя факты не указывали ни на какую подлость, Траун не мог полностью отбросить эту возможность: инстинкт подсказывал, что от капитана Илесар нельзя было ждать ничего хорошего. *** Не смотря на потенциальную угрозу от Илесар, какой бы она ни была, заседание на второй день затянулось, и они застряли в тускло освещенном конференц-зале, слушая всевозможных экспертов, рассказывающих о ситуации в их секторе. В данный момент выступал адмирал Преннис, который никогда не ограничивался одним словом там, где можно было сказать десяток. А еще у него были схемы. Плохо нарисованные схемы, как невольно заметил Илай. Данные озвучивались, но самого анализа видно не было. Краем глаза Илай уловил движение датапада. Сообщение от Трауна. Илай бросил взгляд на коммандера, но тот был полностью погружен в презентацию и даже делал какие-то заметки. Илай проверил сообщение. «Полагаю, позднее вы проведете повторный анализ?» Илай ответил: «Да, эти схемы не читаемы. Хотя в них есть что-то интересное. Я разберусь». Прошло мгновение, и: «Меньшего я от вас и не ожидал. Уверен, ваш анализ будет бесценным, как и всегда. Благодарю». Илай не сдержал искренней улыбки. Обычно Траун был признателен за помощь, и никогда не требовал ничего сверх этого, как делали некоторые старшие офицеры. Но это — столь недвусмысленный комплимент — было чем-то новым. И Илай не мог лгать самому себе: каким-то образом это смягчило его раздражение на сложившуюся ситуацию. *** Траун был удовлетворен результатами своего эксперимента. Он увидел, как, прочитав сообщение с благодарностью, Вэнто слегка расслабился, уголки его губ поднялись наверх, а пальцы перестали стискивать датапад. Такая мелочь, но для людей она имела большее значение, чем Траун мог предположить. Для чисса было достаточно хорошо исполнять свой долг, признание заслуг было не важно. Поэтому теперь вопрос о повышении Вэнто он мог рассмотреть под другим углом. Это тоже сильно отличало Империю от Доминации. Дело было не только в поощрении за достойное исполнение долга или готовности солдата взять на себя дополнительную ответственность, но и в чем-то еще. Возможно, у них есть союзники, к которым он может обратиться. План начал складываться. Он временно отложил планирование, чтобы обдумать всё позднее, и перевел взгляд на Илесар, по-прежнему пребывавшую в качестве обслуги. Сегодня в ней тоже чувствовалось нечто иное — она все еще излучала обиду и стыд, несмотря на её неестественно прямую осанку, но в ней ощущалось и что-то еще. Траун наблюдал, как она поднимает стаканы. Когда мимо нее прошел адмирал Салвор, Илесар испугалась, громко звякнув стаканами друг о друга, и нахмурилась. Она нервничала. Траун подумал, предстоит ли ей военный трибунал. Возможно, именно в этом крылась причина ее нервозности, в том, что над ней нависла угроза порицания, возможно, даже понижения в звании. Траун ей не завидовал. Заседание подошло к перерыву, слушатели начали собираться и двинулись к выходу. Траун, не отрывая взгляда, следил за Илесар. — Есть новости о статусе ремонта нашего корабля, энсин? — спросил он у Вэнто, который пролистывал сообщения на своем датападе. — Все, что я слышу от этого техника, это пустые отговорки, сэр, — вздохнул Вэнто. — Каждый раз, когда я задаю ему этот вопрос, он то говорит, что у них мало людей, то они ждут запчасти, то еще что-нибудь. — Энсин Вэнто проследил за взглядом адмирала. — Вы же не думаете… — проговорил он. — Не уверен, — тихо ответил Траун. — Но то, что она может быть замешана в этом деле, похоже на правду. — Ух, — выдохнул Вэнто. Встал с кресла. Траун заметил, что держится он более уверенно, чем раньше. — Куда вы собрались? — поинтересовался Траун. — Собираюсь дать ей возможность, сэр, — с ухмылкой ответил Илай. *** Направляясь к конференц-залу, Илай подстроил так, чтобы Илесар в него врезалась. — Ох, простите, капитан, — воскликнул он, позволяя своему акценту проявиться ярче. — Я не смотрел, куда иду. — Да уж точно, — огрызнулась она. — В следующий раз будьте внимательнее, энсин, — она собралась уйти, закончив с ним. Илай вздохнул и проигнорировал её попытку. — Это всё из-за капи… коммандера, с которым я служу, — Илесар передернулась. -…Он довольно строгий. Я так загружен, что даже не смотрю, куда иду, а еще до нашего корабля никак не дойдет очередь на ремонт, не важно, сколько раз я делал запрос… Илай немало времени провел рядом с не особо разговорчивым Трауном, поэтому научился читать язык человеческого тела. Он заметил её самодовольную ухмылку, хотя она и появилась на её лице лишь на мгновение. — Очень жаль, — нарочито медленно произнесла она. — Уверена, Корусант… не очень комфортное место для вас обоих. Энсин. Прошу меня извинить. *** — Она точно как-то нам мешает, сэр, — тихо шепнул Илай, скользнув на свое место. — Её удивительно легко прочитать. — Вы уверены? — уточнил Траун. — Ага, — кивнул Илай. — Вы подали мне идею, тогда в додзё — показать свою слабость и посмотреть, как она отреагирует. Она не удержалась от того, чтобы поторжествовать, когда я упомянул о проволочках с ремонтом. Я пока не знаю, как ей это удалось, но если мы сразу после заседания пойдем в ремонтный док, возможно, мы это выясним, поговорим с правильными людьми, и нас поднимут в очереди. Её влияние не может быть слишком высоко, особенно если учесть предстоящий трибунал. — Отлично сработано, — отозвался Траун, намеренно не упоминая звания «энсин» в момент триумфа Вэнто. — Возможно, нам удастся покинуть Корусант быстрее, чем мы рассчитывали. Вэнто расслабился еще больше, на лице его — весьма интригующий результат похвалы — снова появилась улыбка. Когда они улетят с Корусанта, Трауну придется уделить этому немного больше времени. Его собственная реакция на эту разновидность языка человеческого тела требовала дальнейшего анализа. И… осторожности. *** Илай так уверился в том, что разобрался с ситуацией с Илесар, что совершенно не обратил на нее внимания, когда она во время перерыва обошла весь зал, разнося чай. Это был тот же самый чай, что и вчера, откуда-то с Задрайка, крепкий и почти до отвращения горький, во всяком случае, так показалось Илаю. Но воду им не предложили, хотя пустые стаканы перед ними стояли — еще одно мелкое оскорбление — поэтому Илай выпил чай. Как и Траун. Презентация, которую им показали после перерыва, была столь же скучной, как и утренняя, да еще и без схем, так что Илай даже задумался над тем, чтобы потом изменить её по своему вкусу. Он чувствовал, как внимание его рассеивается. В зале стало как-то слишком жарко, и… Его датапад снова завибрировал, и Илай проверил его. Это было еще одно сообщение от Трауна, но на этот раз… »…нужно немедленно уйти отсюда, вы можете все устроить».* «Устроить» было написано не на стандарте, а на сай бисти. Илай внимательно посмотрел на Трауна. Кому-нибудь другому чисс показался бы совершенно обычным. Но Илай видел, как Траун стискивает кулаки, взгляд его был расфокусирован… и Трауна… трясло? Илай быстро прокрутил в голове возможные варианты. Не будет слишком странно, если они выйдут, чтобы совершить звонок или что-то в этом роде. Другие уже так делали. Он нажал кнопку на комме, и тот тихо зажужжал. Илай сделал вид, что проверяет его, кивнул Трауну и направился к дверям. На них практически не обращали внимания. Илай изо всех сил делал вид, что вовсе не тащит на себе Трауна. Но мало кто смотрел в их сторону. За исключением Илесар. Она не отрывала от них взгляда. И улыбалась. *** Анализ. Холодный отстраненный анализ; именно этого требовала ситуация. Ясная голова. Тактика ведения боя на незнакомом поле. В этом Траун отлично разбирался. А еще… А еще его дыхание стало частым и тяжелым, в ушах шумело, пульс стучал, посылая горячие волны по всему телу. Запахи в коридоре ошеломили его: резкий запах чистящего раствора, которым мыли пол, почти заглушил прекрасный и успокаивающий аромат Вэнто, идущего рядом, его недавно вымытой кожи, покрытой капельками пота. Прикосновение униформы Вэнто к чувствительной коже казалось настоящей мукой. Траун жаждал более мягких прикосновений: шелковых простыней, скольжения кожи по коже… Сконцентрируйся. О чем он только думает? — Сэр? — сказал — проговорил — Вэнто с растущей тревогой в голосе. Он стиснул локоть Трауна, поддерживая его. От прикосновения жар еще сильнее распространился по телу, и Траун снова подумал о грубоватых ладонях, скользнувших под его мундир, о ладонях, прижавшихся к его груди. Иррациональные мысли — недопустимые. — Сэр, что случилось? Вы… — Яд, — прохрипел Траун. Это был единственный логичный вывод, объясняющий внезапно начавшийся приступ — галлюциноген, возможно, извлекший все эти мысли оттуда, где Траун их запер. Он не собирался отрицать, что подобные фантазии уже посещали его, но он был дисциплинирован. В отличие от большинства, он не был рабом желаний своего тела. — Подмешали в чай… Илесар знала. Вы заметили ее лицо, когда мы уходили? — Она злорадствовала, — осознал Вэнто, в голосе его послышались мрачные нотки. — Сэр, мы должны отвести вас в медотсек. — Нет смысла, — отозвался Траун, резко встряхнув головой. — Здесь нет врачей, способным помочь чиссу. Мы пойдем ко мне. Траун понял, что Вэнто хочет возразить. Но потом тот крепко стиснул зубы и кивнул: — Хорошо. Сперва мы пойдем к вам. Траун старался идти прямо и ровно, пока Вэнто вел его по коридорам. Вел его, да, потому что сам он не был на это способен, даже если бы попытался. Коридоры административного уровня казались ему лабиринтом, повороты проплывали перед его глазами. Он яростно моргал, пытаясь очистить разум. Это было непросто, мысли были вялыми, охваченные одной идеей: страстным желанием ощутить на своем теле чужие руки — руки Вэнто — и как можно скорее. Совершенно точно не яд. Афродизиак. Какой мотив мог быть у нее? Публичное унижение? Если так, то она плохо выбрала время. Нет, было что-то еще — что-то, что Траун упускал. Было ли это что-то столь же безумное, как неспособность мыслить ясно? В турболифте им представилась пара благословенных минут наедине. Траун согнулся, не в силах стоять так ровно, как привык, на ощупь вцепившись в поручень на стене, чтобы не упасть. Вэнто одной рукой поддерживал его за пояс, помогая стоять, и было настоящей пыткой не вжиматься в него, не позволять телу развернуться так, чтобы сжать Вэнто в своих объятиях и… Он внезапно осознал, что кожа Вэнто была горячее обычного, словно того лихорадило, и это чувствовалось даже через слои ткани. Траун повернул голову и посмотрел на Вэнто, в инфракрасном спектре лицо того горело. Сильнее, чем от вспышек смущения или гнева. Остекленевший взгляд, огромные зрачки. Вэнто встретился глазами с Трауном, скользнул взглядом по его губам, тут же отвел его, снова вглядываясь в лицо Трауна, словно загипнотизированный. Рука крепче сжалась вокруг пояса Трауна. Волна страсти захлестнула Трауна, ноги его подкосились. Он хотел, с большим энтузиазмом, чем хотел что-либо прежде, чтобы Вэнто обнял его крепче, прижал к полу или, подчинившись тайному желанию Трауна, сам прижался к нему своим стройным обнаженным телом. — Илай, — проговорил Траун, имя неосознанно скользнуло с его губ. Человек в ответ судорожно сглотнул. Траун смотрел, как двигаются мышцы его горла, и думал о том, как хочет царапнуть это место зубами. — Тебе самому нужно в медотсек. — Вам намного хуже, — заметил Вэнто и, когда Траун попытался возразить, потряс головой. «Это знак», — мрачно подумал Траун; — насколько сильно он был одурманен, если Вэнто с легкостью ему возразил, не дав даже попытаться обосновать решение и переубедить его. — Сперва мы доберемся до ваших комнат, и… — он запнулся, возможно, задумавшись, как и сам Траун, об уединенности жилища, звукоизолированного и надежно запертого, как и все квартиры на этом уровне. Турболифт слегка качнулся, остановившись на их уровне, и Траун выпрямился. «Еще несколько шагов, — сказал он себе. — Только и всего. Несколько шагов, и ты сможешь…» Что? Прикоснуться к Вэнто, раздеть его, взять его в рот и… Траун вздрогнул, когда рот от этой мысли наполнился слюной, словно он был голоден, а ему предложили лучшее угощение. Они добрались до жилища Трауна, и Вэнто прижал ладонь к замку. Траун, разумеется, добавил его отпечаток в базу. Дверь скользнула в сторону, и Вэнто запихнул Трауна внутрь. Помещение было маленьким, хотя и хорошо обставленным: стол со стульями в углу гостиной, рабочий стол с другой стороны, еще две двери вели в спальню и освежитель. Траун подошел к одному из стульев и буквально рухнул на него. Руки потянулись к горлу, он расстегнул тугой воротник мундира, затем молнию, и стащил униформу с себя, позволив мундиру упасть на спинку, стула, потом через голову стащил с себя майку. От прохлады на коже появились мурашки, но это было лучше обтягивающего мундира. Илай… Вэнто прижался к закрытой двери спиной, смотря на Трауна. Взгляд у него был темным и голодным, он словно впитывал его, будто Траун был произведением искусства, которое Вэнто нужно было изучить… Нет, решил Траун, это слишком абстрактная метафора. Вэнто смотрел так, словно пожирал Трауна глазами, чувственно и с удовольствием. Траун хотел его. Прямо сейчас. — Илай, — снова произнес он, и с усилием поправил сам себя — имя человека так легко скользнуло с губ, так мягко, так интимно. — Энсин Вэнто. Вы знаете, что это за наркотик? Илай скривился. — Думаю, да, — отозвался он, вжавшись спиной в дверь. Вэнто так сильно вцепился рукой в дверной проем, что костяшки пальцев у него побелели. Теперь стало ясно, как сильно подействовал на него наркотик. Отсрочка по времени, видимо, объяснялась более быстрым чисским метаболизмом. Траун изо всех сил сконцентрировался на этой мысли, а не на том, как сильно ему хотелось прижаться губами к коже Вэнто. Люди были слабее, более хрупкими, по сравнению с чиссами. Траун должен быть осторожен с ним… Если только, с дрожью подумал он, если только Илай не предпочитает иное, если только не жаждет, чтобы Траун взял его грубо… Но нет, если быть честным с самим собой, то Траун бы больше предпочел, чтобы всё было наоборот… — Это называется «ключ и замок», — сказал Илай — Траун оставил попытки звать его Вэнто даже мысленно. Илай наконец отпустил косяк и принялся возиться с воротником. Чтобы справиться с этой задачей, ему потребовалось две попытки. — По крайней мере, так его называют на улицах. Это… Он очаровательно покраснел и умолк. — Афродизиак, — закончил вместо него Траун. — Такой же вывод сделал и я, оценив свои симптомы. Вы испытываете тот же эффект? — Не могу поверить, что вы способны говорить, испытывая всё это, — горячо заявил Илай, наконец-то стягивая с себя свой мундир. Следующей на пол отправилась майка, открывая Трауну вид на кожу, столь сильно отличающуюся от кожи Трауна по цвету и плотности. Траун не мог больше сопротивляться; ему нужно было прикоснуться ладонями к телу Илая. Это была физическая боль, не похожая на голод или жажду. Нет, это было нечто жизненно важное для его существования, что-то, что нельзя было игнорировать. Он встал и подошел к Илаю, широко распахнувшему глаза от удивления и возбуждения. — Что… — произнес Илай. Траун скользнул ладонями по его плечам, вниз по крепким мускулам бицепсов, и притянул ближе к себе, так что теперь они стояли грудь к груди, кожа к коже. В таком положении Траун мог уткнуться в волосы Илая, что он и сделал. Он шумно втянул носом воздух; человек в ответ хрипло вздохнул и обнял Трауна за пояс, скользнул ладонями по спине, наощупь исследуя мышцы. По позвоночнику Трауна прошла дрожь, словно руки Илая были живой сетью, поэтому он толкнул Илая к двери, вжимаясь в него всем телом. Его колено скользнуло между ног Илая, и да — Илай отозвался на прикосновение. Сквозь ткань уставных штанов Траун почувствовал его твердый член. Он знал, что физиология людей и чиссов похожа, поэтому не ожидал никаких сюрпризов, когда (не «если», а «когда») разденет Илая, но всё равно страстно жаждал увидеть всё своими глазами. — Продолжай, — горячо выдохнул Траун, пальцы его конвульсивно сжимали и разжимали руки Илая. — Расскажи мне о… Траун осекся, задохнувшись, потому что Илай наклонил голову и лизнул его в шею, влажно и чувственно. Илай застонал и повторил действие, сопроводив его укусом, и потерся членом о колено Трауна. — Ключ и замок, — повторил Илай. Он судорожно и резко дышал Трауну в ухо. — Пара принимает его вместе для развлечения. Он называется так потому что… потому что заставляет тебя хотеть партнера так сильно, словно ты в нем нуждаешься, так, что вы начинаете подходить друг к другу как ключ и замок. — Это нелегально? — Траун чуть отстранился — совсем чуть-чуть — и опустил руки на ремень брюк Илая. Отдаление даже на столь малое расстояние было почти физически болезненно. Единственное, чего хотел Траун, это чтобы Илай обнял его и взял. — Весьма, — ответил Илай. — Должно быть, это было частью ее плана — никто бы не поверил, заяви мы, что нам подмешали наркотик, он слишком популярен… — Недостаточно доказательств, — пробормотал Траун. — Мы потеряли кусочек пазла. Он стянул брюки Илая на пол и опустился на колени. Илай хрипло вдохнул. — Траун… — выдавил он. Не коммандер, заметил Траун, а по имени. Услышать, как с губ Илая срывается его имя… От этого в душе у Трауна что-то оборвалось, и напряжение, испытываемое им, немного улеглось. — Да, — уверенно отозвался он. — Ты хорошо справляешься, Илай. Продолжай, пожалуйста. — Не могу, — выдохнул Илай. — Не когда ты вытворяешь… такое. Таким было скольжение ладоней Трауна по крепкой заднице и бедрам Илая. Траун сделал то, что так жаждал — сжал пальцы и развернул бедра Илая так, чтобы можно было прикоснуться губами. Таким был выдох рядом с его членом. Траун увидел, как член дернулся, чисс наклонился и лизнул уздечку, а потом тронул языком головку, пробуя на вкус выступившую там жидкость. Она показалась ему восхитительной. Он желал большего. Он хотел Илая целиком. Взять его, заставить извиваться от наслаждения. И да, он жаждал выпить все, когда Илай достигнет конца… Грубые слова и столь же грубые мысли, очень хорошо описывающие то, что испытывал сейчас Траун. Илай, почти бездумно, запустил пальцы в волосы Трауна, и Траун резко приказал: «Сделай это». Илай подчинился, как ему и приказывали, ухватил волосы и потянул так сильно, что на глазах у Трауна выступили слезы. Не обращая внимания на боль — возможно, даже наслаждаясь ею — Траун подался вперед и обхватил губами член Илая. Он не был особенно умелым, но люди говорили, что умение не так важно, как энтузиазм, которого сегодня вечером у Трауна было в избытке. Он взял член глубже, усилием воли подавляя рвотный рефлекс. Нежная, шелковая кожа Илая была горячее его собственной. Он обвел член языком и был вознагражден, услышав вырвавшийся из горла Илая очень интригующий звук — приглушенный полувыдох, полустон. Трауну захотелось снова его услышать. Отстраненно он подумал, что нужно разобраться в плане Илесар до того как станет слишком поздно. Его могли обвинить в вопиющем проявлении панибратства, в этически недопустимой попытке соблазнения подчиненного. Но прямо сейчас он не мог заставить себя начать беспокоиться об этом, хотя должен был, и решил, что сделает это позже, когда наркотик покинет его кровь. Разве прямо сейчас могло быть что-то важнее Илая, разгоряченного и жаждущего, вцепившегося в его волосы, бессвязно шепчущего, в то время как Траун сосет его член? Опустив бедро Илая, Траун скользнул рукой между своих ног, обхватив ладонью выпуклость. Это не принесло обычного удовольствия — Трауну хотелось, чтобы это сделал Илай, а не он сам. — Траун, — выдохнул Илай. Его пальцы сжимались и разжимались, мышцы его были напряжены. Он был близок. — Ох, звезды, я сейчас… Траун одобрительно мурлыкнул и сосредоточился только на Илае; мышцы того сокращались, заставляя член во рту Трауна пульсировать. Струйка слюны потекла на щеке Трауна и от непривычки у него заболела челюсть, но он не обратил внимания, только не сейчас, когда Илай вбивается в его рот, задыхаясь и, наконец, восхитительно, изливается, дрожа, с тихим вскриком. Траун проглотил все до капли — на вкус это было так же удовлетворительно, как он и ожидал — и отстранился. Илай, дрожа, сполз по стене на пол и сел рядом с Трауном. Чисс внимательно посмотрел на него, отметив и ошеломленный взгляд, и румянец, покрывший все лицо и часть груди, и то, как опухли искусанные губы. Его губы. У Трауна появилась восхитительная идея. Он подался вперед, прижимаясь губами к губам Илая, одна его ладонь нежно легла на щеку Илая. Траун добавил к губам язык, прижимая Илая к двери и углубляя поцелуй. Илай водил руками по его телу — погладил грудь, играя с сосками, а потом двинулся дальше, провел по плоскому животу и ниже… Мысли Трауна были бессвязны, и он отодвинулся, пытаясь как-то их упорядочить, но Илай схватил его и рывком притянул обратно. — Хочешь попробовать свой собственный вкус? — прошептал Траун в губы Илая, и исполнил то, о чем говорил. — Разве он не восхитителен? — Блядь, — выдохнул Илай. — Подожди… Думаю, теперь твоя очередь. — Пожалуйста, — отозвался Траун, ему было плевать, насколько развратно это звучит. Илай уложил его на пол, Траун не сопротивлялся. То, что Илай взял инициативу в свои руки, казалось ему весьма привлекательным. Траун стащил с себя сапоги, пока Илай возился с пряжкой ремня, делая это более аккуратно, чем ожидал Траун от человека, находящегося под воздействием наркотика. Кожа Илая резко контрастировала с его — словно тень в пустыне — и была такой же горячей. Губы Илая, касавшиеся живота и бедер, то, как он облизывал его и прикусывал, — посылали волны жара по всему телу Трауна. Он словно весь пульсировал, дрожа, будто в лихорадке. А потом Илай взял в рот его член, и Траун закатил глаза. Это превосходило весь сексуальный опыт, который был у Трауна до этого. Прикосновение кожи к коже ошеломляло сильнее, чем должно было; пока Илай делал это, чувство невероятной правильности охватывало Трауна. Да, так все и должно было быть между ними, именно в этом они нуждались, это было… Было… Влажные звуки донеслись оттуда, где Илай уделял внимание его члену. Пальцы Илая исследовали тело Трауна, легкие прикосновения вызывали мурашки на коже, в паху росло напряжение, невыносимо долго, словно некто дернул гитарную струну… Он излился и на краткий миг потерял способность думать о чем бы то ни было. Когда он пришел в себя, обнаженный Илай стоял на коленях рядом, нависая над ним… «Неплохо выглядит», — мелькнула у Трауна смутная мысль. — Теперь наркотик должен начать выветриваться, — хрипло произнес Илай. В момент оргазма у Трауна была сильная эрекция и наверняка член слишком сильно упирался Илаю в горло. — Теперь, когда мы оба, эм… кончили. — Ясно, — отозвался Траун. На него навалилась усталость, медленно и чувственно. Ему не хотелось двигаться, но если Илай захочет переместиться в другое место, он последует за ним. Мозг снова начал работать, хотя и очень медленно разгоняясь, словно он был древним двигателем. — Камера, — проговорил Траун. — Что? — непонимающе переспросил Илай и встряхнул головой. — Ах да, Илесар. Где-то здесь… Я могу поискать… Речь прервалась широким зевком. Траун наблюдал за Илаем с ленивым интересом. — Полагаю, истощение это побочный эффект, — сказал он. — Ага, из-за снижения наркотического воздействия, — согласился Илай. — Думаю… — еще один зевок. Траун чувствовал то же самое, такое желание уснуть посещало его нечасто. — Думаю, камера подождет. Вряд ли это был устройство для прямой трансляции, охранные сканеры уловили бы подобное, так что она заявится сюда, чтобы забрать камеру. — Надежный анализ, — похвалил Траун и с усилием заставил себя встать. — Я иду в кровать. Можешь ко мне присоединиться. Он проскользнул мимо выглядевшего удивленным Илая и упал на кровать. Через мгновение Илай к нему присоединился. *** Когда Илай проснулся, то обнаружил, что Траун его обнимает. Илай уютно лежал в объятиях, устроив голову на плече чисса. Траун оказался намного нежнее, чем мог предположить Илай. Это было интересно. Траун еще спал. Илай подумал, не стоит ли ему встать, отыскать одежду и уйти — и позволить им обоим сохранить чувство собственного достоинства после… после всего. Но ему не хотелось уходить. Он не открывал глаз и, дыша ровно, прижался к Трауну. Наслаждаясь близостью, пока это было возможно. Он слишком часто думал об этом. Но с пробуждением, включился и мозг. Истощение определенно было побочным эффектом наркотика. Судя по освещению в комнате, было раннее утро, а когда они вчера ушли с заседания, только-только перевалило за полдень. Они ушли с заседания и… Потери памяти в списке побочных эффектов не было. Он и прежде фантазировал о Трауне. Много. И все фантазии были о Трауне — холодном, держащем себя под контролем, логичном, всегда готовом отдавать приказы, обучающем Илая разбираться в тактике, вроде побед в бою. Этот же… Этот Траун был готов на все. Покорным. Илай даже неосознанно подумал, что Траун был… нежным. Прижавшийся к Илаю в турболифте, зарывшийся лицом в его волосы. И он был осторожным, даже находясь под действием «ключа и замка», который так сильно подействовал на самого Илая, что он до сих пор не понимал, как Трауну удалось держать себя в руках все это время. Когда наркотик подействовал на Илая, он потерялся в ощущениях, и был неспособен ничего сделать, кроме как жаждать прикосновения к другому человеку и чтобы его взяли. Если бы он свалился первым, раньше Трауна, с ними было бы уже покончено. Хотя теперь, когда наркотик выветрился, Илай был почти рад, что Илесар провернула с ними подобную глупость. Воспоминания о Трауне, отчаянно целующем его, нуждающемся в нем, говорящем вещи, вроде: «Хочешь попробовать себя на вкус», и умоляющем: «Пожалуйста»… «Он был одурманен», — резко напомнил себя Илай, чуть шевельнувшись в объятиях Трауна. И порадовался, что лежит к нему спиной. Илай все еще был на взводе. — «И ты был одурманен. На самом деле это был не он». Но Илай не чувствовал себя так, словно был другим, он скорее был… раскрепощенным. Хотя это еще не значит, что Траун чувствовал то же самое. Его реакция была иной, более стремительной, более интенсивной. Но чуть раньше он говорил разное, вроде: «Ваша помощь неоценима» и «спасибо». И: «Я бы защитил вас». Но это тоже ничего не значило. Он были коллегами. Даже не так — Илай был его подчиненным. Это была просто профессиональная вежливость. Хотя, возможно, это не касалось слов о защите. Или когда он сказал: «Я иду в кровать, можешь ко мне присоединиться». Но они избавились от действия наркотика, верно? По большей части. Зачем ему еще предлагать это, если это было простое физическое влечение, если только не… ох, звезды, это очень, очень плохо. Когда Траун разжал объятия, выскользнул из кровати и пошел в душ, Илай испытал одновременно облегчение и огорчение. Да, встать, принять душ, одеться в униформу, разобраться с Илесар, отыскать камеру, убраться с Корусанта и забыть обо всем произошедшем — как вероятно и решил Траун — будет лучшим выходом. Если, конечно, Илай сможет забыть. *** Траун помнил каждое произнесенное им за предыдущий день слово и каждое действие, в деталях, и пока он стоял под струями воды в душе, в его разуме прокручивалось всё снова и снова. Он потерял контроль. Но не разум. Теперь он осознал, насколько давно он хотел Илая — месяцы, а может и дольше. Именно этого кусочка недоставало ему до полной картины, когда вчера у них дошло до дела. И он по-прежнему хотел его. Одной попытки, пусть и столь восхитительной, было недостаточно. На самом деле, быть с Илаем лишь однажды хуже, чем вовсе не быть с ним, потому что продолжать эти отношения, жаждать их, было бы совершенно недопустимо. Все, о чем мог сейчас думать Траун, это о своем адъютанте, обнаженном, стоящем перед ним на коленях. О его темных глазах, о вцепившихся в косяк двери пальцах одной руки, в то время как вторая возится с воротничком. Об Илае, поддерживающем Трауна в лифте. Об Илае, выдыхающем его имя. У них не было выбора. Во всем был виноват наркотик. Это было ясно. Он пытался сдержаться, пытался дать Илаю шанс отказаться, но не сумел. Если наркотик подействовал на Илая схожим образом, было невозможно не… помочь друг другу вот так. Тем более что это спасло их от публичного унижения и позора. Он серьезно недооценил Илесар. Он решил, что она ограничится тем, что затормозит ремонт их корабля, но упустил или предпочел не замечать вкравшийся в этот план человеческий фактор — желание унизить. И в результате они почти угодили в беду. Разве он не заявлял, что защитит Илая от вреда? И разве он не был столь высокомерен, что не понял, что слабость тоже может быть силой, с помощью которой реально добыть информацию, что слабость может быть частью гамбита? И эта женщина чуть было не разрушила все, благодаря неумело состряпанному шантажу. Он слишком сосредоточился на неправильном языке ее тела. Итак. Впредь он должен придерживаться строгого анализа и тактики. Тщательно все изучать. Быть профессиональным. Илай… Энсин Вэнто — его адъютант и коллега, и Траун будет вести себя с ним соответствующе. Вэнто достаточно пострадал от их близости. Более чем достаточно. *** Прежде чем войти в соседнюю комнату, которую занимал Илай, Траун постучал, хотя дверь могла легко открыться от его прикосновения. — Войдите, — донесся до него чуть хриплый голос Илая. Он поднялся, приветствуя Трауна, чего обычно никогда не делал, когда они были наедине. — Коммандер, — добавил он, избегая взгляда Трауна. — Энсин, — спокойно отозвался Траун. — Полагаю, вы отыскали записывающее устройство? Илай указал на лежащие на столе детали. — Уже приготовил, чтобы сжечь его, сэр. Траун кивнул. — Я получил просьбу о встрече с мисс Прайс, — сказал он. — Я пойду на неё. Полагаю, в сложившейся ситуации союзник нам не помешает. — Я пойду с вами, — произнес Илай. А потом, спохватившись, добавил: — Сэр. — Я считаю, что это неразумно, энсин Вэнто, — ответил Траун совершенно ровным голосом. Он считал, что будет неразумно, если их увидят в городе вместе. У Илесар больше не было доказательств, но она могла пустить слухи. Илай вздохнул. — Вы правы, коммандер. В таком случае, я продолжу кое-какие исследования, которыми хотел заняться. Траун кивнул, несколько рассеянно, и вышел. Илай беспокоился о том, как Траун себя чувствует, но не стал спрашивать. Это было слишком личное. У него самого все еще было странное, нереальное ощущение — последствия наркотика, а еще легкая головная боль и слабость в суставах. Он чувствовал нечто странное… словно лишился чего-то важного. Теперь все казалось блёклым и безжизненным. Утром он обнаружил на бедре отпечатки пальцев, а на шее — след от укуса, к счастью, незаметный под воротником. Илай надеялся, что они долго не исчезнут. Он жарко вспыхнул от этой мысли — хотя никто и не мог его видеть — и вернулся к работе. У него ушло не слишком много времени, чтобы отыскать нужную ему информацию. Дату судебного заседания, где должно было рассматриваться дело Илесар, и сводки, освещавшие все подробности инцидента с «Ночным стражем». Еще он добыл сведения о главе техников ремонтного блока, того самого, что постоянно отмахивался от него. И убедился, что они с Илесар переписывались. Илай подумал: что же такого имела Илесар на него. Наверняка, что-нибудь мерзкое и смущающее. Это было вполне в ее духе. И было совсем просто послать через голонет анонимное неотслеживаемое сообщение, — если знаешь как, а Илай знал. То, которое он послал технику, было простым озарением. Он упомянул в письме информацию о судебном заседании и написал: «Передайте правильным людям, что она сделала, и будет покончено с ней, а не с вами. Друг». Ту же самую информацию вместе со сводками об инциденте и схемами со вчерашнего заседания он выслал Трауну под заголовком: «Сегодняшняя переписка». Если Траун захочет, он поделится информацией с их потенциальным союзником. А потом Илай лег спать. Или, по крайней мере, попытался. *** Были ли тому причиной изыскания Илая или вмешательство покровителя Прайс, но «Громовое жало» моментально оказался в самом верху списка. К концу недели они уже улетят. Траун не раскрывал Илаю подробности встречи с Прайс, а Илай не спрашивал. План Илая забыть обо всем, что случилось на Корусанте, как оказалось, был совершенно невыполним. Он не мог перестать думать об этом. Мечтать об этом. Он просыпался среди ночи со стояком и отчаянно шепчущим имя Трауна. И Илай подозревал, что Траун тоже об этом думает. На протяжении двух недель после их отлета с Корусанта Траун был безупречно профессионален и едва смотрел в сторону Илая, да и то лишь в тех случаях, когда требовалась его помощь. Сперва Илай решил, что это из-за смущения или сожаления, но чем больше изучал Трауна — на заседаниях и во время совместной работы — тем сильнее замечал намеки на то же самое влечение к нему, Илаю, которое Траун продемонстрировал тогда в постели, просто подавленное правилами приличия. Но до конца он уверен не был. Еще одним намеком были новости касательно исхода судебного заседания по делу бывшего капитана Илесар. Со времени отлета Илай следил за этим. По заголовкам в голонете Илай узнал о вердикте. Её с бесчестием выгнали из флота и заключили в тюрьму на полгода за вымогательство и шантаж нескольких членов Флота более низкого ранга. Очевидно, она сумела надавить на них с помощью денег или пообещав оказать некие услуги. Часть из них, в том числе тот техник, которому Илай послал сообщение, заявились на заседание в последнюю минуту и выступили на стороне обвинения. Илай удовлетворенно улыбнулся. Он добавил описание этой новости к дюжине других, подписал всё как «Новости из столицы» и отправил Трауну. *** Траун, по очевидным причинам, пообещал сам себе, что прекратит изучать язык тела Илая. Но это не помогло. Привычка наблюдать за Илаем Вэнто слишком привязалась к нему. А теперь еще Траун знал, как Илай выглядит, стоя на коленях, или с запрокинутой назад головой, или закрывший от удовольствия глаза — это было не так-то просто забыть. Когда они получили новое задание — помочь разрешить земельный спор на Сайфаре — и начали разработку стратегии, Траун заметил, что разочарование, охватившее его адъютанта на Корусанте, вернулось и стало еще сильнее. Этот… инцидент, несмотря на все попытки Илая и Трауна быть профессиональными, значительно осложнил их жизни. Во всяком случает, жизнь Трауна точно стала сложнее. Казалось, что энсина Вэнто накрыла та же хандра, но Траун не был уверен на сто процентов, что этому не было причиной произошедшее на Корусанте. А оно определенно могло быть причиной. И теперь он не знал, как правильно поступить. Он знал, чего хочет, но это было против этики вообще и должностных инструкций в частности. И если он предложит своему адъютанту переспать, не опустится ли он до уровня Илесар, использующей власть против тех, кто не мог ей отказать? *** Илай невольно заметил, каким натянутым и неловким стало их общение с Трауном — особенно когда они оставались наедине в кабинете Трауна. Даже в начале их совместной службы оно таким не было. Поэтому Илай и решился на неприятный разговор. Он больше не мог сдерживаться и был готов заявиться в кабинет Трауна посреди ночи, намереваясь потребовать ответы. Это случилось в конце длинного дня; изматывающее обсуждение следующей миссии старшими офицерами, длившееся несколько часов, наконец-то закончилось. — Энсин, — обратился к нему Траун, когда Илай направился к двери. — В мой кабинет, если вы не возражаете? — Есть, сэр, — отозвался Илай, ощущая, что тело словно одеревенело. Они как обычно заняли места по разные стороны стола. И Илай подумал, что, судя по тому, как неловко уселся в свое кресло Траун, не он один чувствует пульсирующее в воздухе знание о том, чем они оба занимались. По непонятной причине и стараясь не встречаться взглядом с Илаем, Траун, наконец, решил поделиться с Илаем подробностями разговора с Прайс и, к удивлению Илая, тем, что она предложила помочь разобраться с постоянным откладыванием повышения Илая. — Для меня важно, чтобы ваша служба была оценена по достоинству, — сказал Траун, наконец, смотря Илаю в глаза. И, казалось, ожидая реакции. — Благодарю, коммандер, — ответил Илай, не в силах сдержать эмоции. Он был приятно обрадован, что Траун упомянул вопрос его повышения в разговоре с их новообретенным политическим союзником. Он чуть выпрямился в кресле и склонил голову. — Что-то еще? — Да, энсин, — осторожно произнес Траун. — Что-то еще. Я хотел… поблагодарить за то, что вы известили меня о исходе дела капитана Илесар. Как я и ожидал, он стал настоящей сенсацией. — Ага, — улыбнувшись, согласился Илай. Сейчас он чувствовал себя почти нормально. — Приятно слышать, правда? Она получила по заслугам, сэр. Траун проигнорировал попытку Илая поднять ему настроение, упорно продолжив: — Для командующего офицера более мудро помнить о последствиях злоупотребления своей властью и том, как легко все это может привести к… В этот самый момент Илай осознал, что ошибался. Траун не пытался забыть о случившемся. Он думал об этом так же часто, как сам Илай. Возможно, со смущением и сожалениями, но не потому, что беспокоился за самого себя, а из-за Илая. — Погодите, что? — перебил его Илай, моргнув. — Ты что… сравниваешь то, что было… между нами с тем, что сделала она? — он был так ошеломлен, что Траун вообще поднял этот вопрос, что даже забыл, что нужно обращаться на «вы». Словно Траун решил… извиниться. — Бывший капитан позволила своим базовым импульсам — в ее случае, жадности — возобладать над ее долгом перед подчиненными, — невозмутимо ответил Траун. — Попыталась принудить их. И я… — Мы, — поправил Илай. — Я тоже там был. Не было другого пути разобраться с этим без… — Я мог задуматься, что будет, если я… — Вы не могли. И это не одно и то же, — тихо отозвался Илай. Он поднял напряженный взгляд на Трауна. Тот не отвел глаз. Илай видел, как движутся мышцы его горла, и вспомнил, что чувствовал, скользнув языком по этой холодной синей коже. Ну, сейчас или никогда. Если он верно оценил ситуацию, то пришло время все выяснить. — Вы не такой как он. Потому что вы… не такой. Эм… Не принуждали меня. Даже без наркотика я бы… — он осекся, не зная, как сказать это. А потом вдруг вспомнил, что сказал Траун несколько недель назад, еще до их столкновения с Илесар. — Я не сомневаюсь в том, что говорю, эм… сэр. Это как если бы у нас был спарринг. И я предоставил вам возможность, — медленно пояснил Илая. И ощутил, как по лицу расплывается улыбка. Выражение лица Трауна чуть просветлело. Он едва заметно улыбнулся. — Просчитать риск. Сравнить то, что известно мне, с тем, что известно вам. И сделать так, чтобы я посчитал вас… уязвимым. Илай в своем кресле подался вперед. — Сделать выбор, сэр. Траун. Момент затянулся. Лицо Илая покраснело, но он не отводил взгляда. А потом, внезапно, будто приняв решение, Траун поднялся, обошел стол и остановился рядом с Илаем. Илай дернулся встать, но Траун, ласково положив руку ему на голову, заставил остаться на месте и пропустил волосы Илая через пальцы. Теперь это не могло быть объяснено действием наркотика. Больше вопросов не осталось. Как сомнений в нежности этого жеста. Траун заботился о нем, может даже… Илай оборвал поток мыслей — было преждевременно делать подобные выводы — и закрыл глаза, прильнул к чужой руке. Он чувствовал себя так, словно был домашним питомцем, но это его ничуть не волновало. Рука Трауна на его голове еще немного оставалась неподвижной, а потом Илай ощутил длинные прохладные пальцы на своей щеке, чуть приподнявшие его голову. Он открыл глаза и встретился с горящими глазами Трауна. Взгляд его был серьезным и одновременно довольным — даже самодовольным. — Илай, — произнес он. Вот и все. Никаких выражений чувств, никаких заверений в любви. Это все было не нужно. Илай поднялся со своего кресла, прижавшись к Трауну, скользнул ладонями по его груди, бережно положил одну на шею Трауна. Траун опустил руки ему на талию, вцепился пальцами в пояс униформы, словно удерживая Илая на месте. Траун был на голову выше Илая, и в первые месяцы знакомства им было сложно привыкнуть к этому, но прямо сейчас разница в росте предоставляла Илаю наилучший доступ к шее Трауна, и Илай был этим весьма доволен. Он лизнул Трауна в шею, с тем же эффектом, о котором помнил: руки Трауна дернулись на его спине, чисс чуть запрокинул голову, давая Илаю лучший доступ. Он снова лизнул шею, на этот раз сопроводив укусом. Место укуса тут же окрасило синюю кожу в пурпурный. И, что важнее, Траун застонал. До этого Илай был уверен, что издаваемые Трауном звуки были следствием воздействия «ключа и замка», но нет — Траун действительно их издавал. О, и Илаю это понравилось. Почти так же сильно, как то, как Траун прижал его к столу и навис Илаем. Или то, как Траун закрыл глаза, когда Илай запустил пальцы в его волосы, разметав идеальную прическу, а потом потянул, как и в тот раз, когда Траун стоял перед ним на коленях. Когда Илай сделал это, Траун слегка приоткрыл рот, и Илай воспользовался этим, чтобы потянуться и поцеловать его. Это был не безумный поцелуй, как тот, что они разделили впервые, а нечто более глубокое, убедительное. Илаю всегда нравилось целоваться: сталкиваться языками, наслаждаясь интимностью момента, не в поисках удовольствия, а просто радуясь физическому присутствию другого человека рядом с собой и возможностью обнимать его. Так же, как сейчас Траун. Его ладони все еще держали Илая за пояс: пальцы поглаживали спину, и каждое легчайшее прикосновение посылало дрожь по позвоночнику Илая. — Нам не стоит перебраться в другое место? — прошептал Илай в губы Трауна. Если честно, ему не хотелось, чтобы все это прекращалось, даже если можно было пойти в более комфортное место, но он должен был хотя бы предложить. — Твоя каюта? Или моя? — Нет, — почти прошептал Траун. Он прикусил губу Илая, — и да теперь Илай понял, почему это вызвало стон; он потерялся в ощущениях, судорожно глотнув воздух — и добавил: — Я хочу, чтобы ты взял меня прямо здесь, Илай. Взял меня. Он же не имел в виду… Имел. Определенно. Илай видел это в его взгляде, совершенно серьезном, почти нерешительном, который Илай нечасто замечал на лице Трауна. Или… вообще никогда, если честно. — Ладно, — ответил Илай, и, поняв, что звучит это недостаточно убедительно, уверенно добавил: — Хорошо. Глаза у Трауна вспыхнули, и он бросился вперед, снова завладев ртом Илая. Илай яростно ответил на поцелуй, отыскал наощупь воротник Трауна и начал искать застежку. В трезвом состоянии это оказалось сделать намного легче, и через минуту Илаю удалось расстегнуть застежку на воротнике, потом весь мундир и стащить его с Трауна, оставив на нем лишь майку — которая по-прежнему казалась ему чужеродным предметом на теле Трауна — и от форменных брюк. Илай, держа Трауна за плечи, отступил на шаг, наслаждаясь зрелищем. Губы Трауна опухли от поцелуев, волосы были взъерошены, на щеках лежал легкий пурпурный румянец. Он казался почти взволнованным (почти). «Я это сделал, — подумал Илай со смесью возбуждения и любви, которая заставила его вспыхнуть. — Это из-за меня он так выглядит. Прекрасное зрелище». И если судить по тому, как Траун на него смотрел — полубессознательным, страстным взглядом, — Илай тоже представлял из себя прекрасное зрелище. — Ты весь покраснел, — заметил Траун. Голос у него был спокойным. Илаю же хотелось, чтобы все было наоборот. — Ага… Ну… Снимай майку, — отозвался Илай — это был не самый лучший его комментарий, но Траун подчинился, стянул с себя одежду, и Илай почувствовал, что это был успех. Его собственная форма внезапно показалась ему обтягивающей. Илай потянулся к воротнику. — Позволь мне, — сказал Траун, и Илай почувствовал на шее его пальцы, ловко расстегивающие застежку воротника. Это было так необычно, так странно, что Траун делал подобные вещи. Но Илаю это понравилось. Илай снял мундир, позволив ему свалиться на пол, и стянул майку через голову. И почти моментально руки Трауна оказались на нем, исследуя, изучая. — Твои веснушки очень интригующее зрелище, — промурлыкал он и, опустив голову к плечу Илая, лизнул россыпь веснушек, словно пробуя на вкус созвездия. Чтобы удержать равновесие, Илай вцепился в его бицепсы, потому что прикосновение прохладного языка Трауна к его коже ошеломляло так же сильно, как и под действием «ключа и замка», хотя на этот раз, и Илай это знал точно, это было чистое возбуждение и ничего большего. Звезды, его член уже был таким твердым, пульсировал в брюках. Илай отчаянно жаждал, чтобы к нему прикоснулись там, думал о том, как Траун обхватит губами его член, думал обо всем, чего Траун хотел от него сегодня. Погрузиться в Трауна — в самую глубь, зная, что Траун жаждет подобной близости, подобной уязвимости, ощутить, как его член туго охватывает горячая плоть, — от мысли об этом голова Илая едва не взрывалась. Он не мог ждать. — Думаю, — начал он, прилагая все усилия, чтобы озвучить свои мысли. Траун отыскал на шее позади уха Илая чувствительное место и прикусил его, скользнул языком по уху, пососал мочку, прикусил ее и вернулся к тому же месту на шее. После такого у Илая наверняка будет полно засосов. Он с дрожью подумал о том, что Траун его помечает. — Думаю, на нас еще слишком много одежды. — Согласен, — ответил Траун, не останавливаясь. Его руки переместились на спину Илая, ощупали задницу, крепко сжав, а потом Траун подался бедрами вперед, потеревшись членом о член Илая. Илай судорожно глотнул воздух, неосознанно двинул бедрами, и это простое движение заставило его рот открыться сильнее. Этого было недостаточно, совсем недостаточно. Илаю нужен был Траун, обнаженный и прижимающийся к нему безо всякой мешающей одежды. Илай стащил с себя сапоги и брюки. Траун сделал то же самое, — каждое его движение было сдержанным и изящным — после чего откинулся назад на стол. Илай смотрел на него. До этого он никогда не оценивал вид обнаженного Трауна по достоинству. Под действием наркотика зрелище было ошеломительным, но теперь… звезды… этот мужчина был произведением искусства, словно целиком вырезанный из лазурита, за исключением светящихся глаз и налившегося члена, окрасившегося в сине-фиолетовый и сочащегося предэякулятом. Илаю хотелось взять этот член в рот. Что он и сделал. Он опустился перед Трауном на колени, в точности подражая тому, как это делал сам Траун несколькими неделями ранее, и раздвинул его бедра для лучшего доступа. — Илай, — проговорил Траун и осекся, глубоко вдохнув, когда Илай подался вперед и обвел языком головку его члена, после чего взял в рот целиком. Он положил одну ладонь на пояс Трауна, слегка поглаживая его в ритме движений головы. Илай взял член так глубоко, как только смог, едва не подавившись, от чего по члену Трауна потекла слюна, после чего отодвинулся почти до конца. Потом повторил действие снова и снова, пока Траун не стал шипеть сквозь зубы, и не запустил пальцы в волосы Илая. — Илай, — снова повторил он, на этот раз настойчивее, и Илай отреагировал на невысказанный приказ. Траун хотел, чтобы он двинулся дальше? Это он и сделает. — У тебя есть лубрикант? — спросил он. — В этом нет необходимости, — ответил чисс с почти незаметной улыбкой на лице. — Слюны будет достаточно. Я готовился. — Ох, — слабо выдохнул Илай, потому что представил себе Трауна, готовящегося к этому, растягивающего себя пальцами или с помощью дилдо — у Трауна есть секс-игрушки? Илаю хотелось это выяснить — все это немного ошеломляло. Может он даже мечтал об этом моменте, мечтал об Илае. — Давай, наклонись. Траун вопросительно поднял бровь, но подчинился, и Илай погрузил пальцы в его рот. Глаза Трауна расширились, почти испуганно, а потом он прикрыл их, и специально провел языком по подушечкам пальцев Илая, обсасывая их так, словно это был его член. Илай даже не подозревал, что руки могут быть эрогенной зоной, но судя по реакции его члена, определенно могли. Наконец он вытащил пальцы изо рта Трауна, за ними потянулась ниточка слюны, а потом Траун вытер рот. Илай раздвинул бедра Трауна, раскрывая его. Ему казалось, что смазки все еще недостаточно, поэтому он плюнул и осторожно растер слюну по отверстию. Траун застонал, запрокинув голову, спина изогнулась, бедра двинулись навстречу ладони Илая. Когда Траун говорил, что готовился, он явно не преувеличивал. Тело его было расслаблено, и пальцы Илая с легкостью скользнули внутрь. Траун определенно готовился. Илай двинул пальцами и добился от Трауна совершенно невообразимого стона. Чисс схватил Илая за волосы и потребовал: «Еще». — Попроси, — отозвался Илай прежде, чем сумел все обдумать, и внезапно умолк, осознав, что сказал, и залившись краской. — Пожалуйста, — незамедлительно ответил Траун, чего Илай вовсе не ожидал. Голос у Трауна больше не был спокойным и ровным. — Хорошо, — сказал Илай. Траун воспринял это как похвалу, он весь задрожал, пальцы крепче стиснули волосы Илая. Илай не хотел, чтобы Траун перестал прикасаться к нему, но все-таки убрал руки и выпрямился. — Повернись. Траун подчинился — и это было опьяняюще: Траун, подчиняющийся любым словам Илая, — лег грудью на стол, точно зная, чего Илай от него хочет. Илай провел ладонью по его напряженно выгнутой спине, восхищаясь зрелищем. Траун оглянулся через плечо, встречаясь с ним взглядом. Глаза его мерцали. Чисс изогнул бровь, безмолвно заявляя: «Давай быстрее». Илай так и сделал. Он сплюнул на ладонь и обтер свой член. Напряженный взгляд Трауна все еще скользил по нему, Илай ногой развел его бедра. Траун изогнулся назад, Илай осторожно толкнулся внутрь, и… Илай никогда раньше этого не делал. Он даже подумать не мог, что это будет настолько восхитительно — Траун, сжавшийся вокруг него, он был таким тугим, что это по всему телу Илая прокатывались волны удовольствия. Он был не уверен, что сможет двигаться без смазки. Траун, лежащий под ним, выдохнул: «Ох», — и двинул бедрами ему навстречу. Илай не мог оставаться спокойным, когда Траун делал такое. Он схватил чисса за бедра — сильно, желая оставить синяки на его коже, так же как Траун оставил их на нем, — и резко подался вперед, и это оказалось… — Ох ты ж, черт, — произнес Илай, почти не обращая внимания на собственные слова. Следующий толчок был грубее и вызвал у Трауна хрип. Илай провел ладонью по его спине, и Траун снова подался назад, жаждая большего. — Не осторожничай со мной, — прошипел он. И Илай не стал. Илай схватил его за бедра и стал грубо трахать. Каждый толчок вызывал у Трауна стон, сводящий Илая с ума. Он опустился на локти, прижавшись грудью к спине Трауна, навалившись на него, и чисс под ним дернулся. Траун, как начал с растущим восхищением понимать Илай, определенно предпочитал, когда Илай брал инициативу. И это не было воздействием «ключа и замка» — он жаждал этого, был покорным, он хотел, чтобы Илай сделал это, столь же сильно, как Илай хотел его… Наслаждение прокатилось по спине Илая, давая понять, что он близок. Траун под ним тяжело дышал, изогнув спину, и Илай не мог остановиться… Перед глазами у него все потемнело, и он навалился на Трауна. Когда он очнулся, то понял, что Траун дотянулся до собственного члена. Тело его было напряжено. — Дай я, — шепнул Илай ему на ухо, и обхватил член Трауна собственной рукой. Чисс был прижат к столу телом Илая, и потому был очень очень близко. Он полузадушено прошептал имя Илая, вцепившись пальцами в край стола, его тело напряглось, и он, с дрожью и протяжным стоном, кончил в ладонь Илая. Илай лизнул ухо Трауна, вызвав вдох, и осторожно вышел из него. Траун еще мгновение оставался недвижим, прижавшись лбом к столу, потом повернул голову и, глядя на Илая через плечо, сказал: — Хороший выбор, — голос у него немного охрип от стонов. Илай не сдержал улыбку, расплывшуюся у него по лицу. Он поднес ладонь ко рту и облизал пальцы, покрытые спермой Трауна, наслаждаясь тем, как расширились глаза чисса. — Спасибо, — ответил Илай. — Я тоже так думаю. Траун продолжал смотреть на него голодным взглядом, и Илай точно знал, о чем он думает: до дежурства у них есть еще двенадцать часов, и им не обязательно спать все это время. — Сперва душ, — заметил Траун. — И ты, разумеется, можешь ко мне присоединиться. — Присоединюсь, — отозвался Илай и улыбнулся. *** — Лейтенант-коммандер Вэнто, — раздался из комлинка спокойный голос Трауна, вырывая Илая из состояния задумчивости. Он хорошо справлялся с цифрами и схемами, поэтому занялся изучением передачи сигналов в ограниченных пределах, и осознал, что за этим занятьем легко забыть о времени. Но он никогда не игнорировал голос Трауна. — Жду вас в своей каюте. Улыбка появилась на лице Илая. Официально его еще не повысили, и звание, слетающее с губ Трауна, звучало просто восхитительно. Не так восхитительно, как его имя, но все же… Лейтенант-коммандер. Разумеется, он точно знал, чем они займутся в каюте Трауна ночью. — Уже иду, сэр, — сообщил он Трауну, сохранил работу и выключил датапад, после чего быстрым шагом вышел из своей каюты. Траун ждал его, растянувшись на кровати с датападом в руках, совершенно расслабленный. Когда Илай вошел, он поднял взгляд от пада слегка изогнул губы. — Илай, — произнес он. — Спасибо, что пришел. — Как я мог отказаться? — ответил Илай, отбрасывая официальное обращение, как всегда, когда они были наедине. Он собирался забрать пад из рук Трауна и сесть на него — с их последней ночи вместе прошло уже несколько недель, они были слишком заняты, и Илаю немного не терпелось — но Траун отложил пад в сторону. — Конфисковал у парочки офицеров, — сообщил он, указывая на стол у кровати. Илай повернул голову: на столе лежали две сучковатых штуковины, напоминавшие корешки, высушенные и нарезанные. Кроваво-красные, с острым, почти горьким запахом. — Это «ключ и замок», — медленно произнес он. — Говоришь, конфисковал? — Да, — отозвался Траун. Его губы все еще искривляла едва заметная улыбка. Илаю захотелось поцеловать его до того, как он начнет задыхаться от наслаждения. — Может ты знаешь, как лучше его ликвидировать? — У меня есть пара идей, — с ухмылкой заметил Илай. — Например, сжечь — дым не принесет никакого вреда. Еще мы можем выкинуть их в космос… Траун изогнул изящную бровь. — Или, — заключил Илай, — мы можем просто… Он схватил кусочек корня со стола и положил себе в рот. Горечь почти заставила его зажмуриться, но когда он сглотнул, стало легче. — Видишь, — заявил он, разведя руками. — Будто никогда и не было. — Коммандер, это нелегально, — прокомментировал Траун, в голосе его слышались нотки веселья. — Знаешь, Траун, — ответил Илай, — я просто выполняю свой долг, спасаю этих офицеров от необходимости принимать опасный наркотик. — А, свой долг, — повторил Траун совершенно искренним тоном. — Разумеется. После чего взял второй кусочек и прожевал. Илай смотрел, как он сглатывает. Действие корня было намного сильнее, чем раствор, который им подмешали, и Илай почти сразу ощутил его эффект: мысленная фиксация на коже Трауна, на желании прикоснуться к нему, прижаться губами к его шее, оставляя на ней метки. Физическое действие наркотика пока не проявилось, но Илай знал, что через несколько минут он подействует и на тело. — Я удивляюсь, почему ты просто его не уничтожил — спросил Илай, пока еще был способен ясно выражать мысли. — Из желания завершить круг, — ответил Траун. Он посмотрел на Илая так, словно хотел его съесть, и облизал губы. Илаю это понравилось. — Любое событие должно обладать художественной симметрией. Ты не согласен? — Полностью, — согласился Илай и бросился на Трауна, прижав его к кровати и оседлав бедра. Руки Трауна легли ему на пояс, скользнули ниже, сжали. — Это чертовски поэтично. Илай прижался губами к губам Трауна, и тот выдохнул ему в рот, изогнувшись от его прикосновения. После этого они почти не говорили.