Смерть Солнца

      Вэй Ин улыбается; солнце теряется в черноте, солнце тонет в зрачках, он весь — чёрный, хотя на нём фиолетовые одежды его Ордена, а улыбка всё равно выходит совсем не чёрной, совсем не такой одноцветной, она — калейдоскоп, одна частичка эмоции за другой. Не похож он на того, кто будет ограничиваться одним оттенком, хотя внешне так и так не пестрит; не похож он на того, кто будет смеяться в одиночестве.       В улыбке Вэй Ина всегда есть кто-то ещё.       В улыбке Вэй Ина — радость, и скорбь, и невосполнимая утрата, и разрушенные надежды, и погребённая без возможности вздоха вера в то, что когда-нибудь заклинатели станут разумнее. И бесконечная тропа одиночества. Тёмный Путь отрезал его решительно и беспрекословно, и последний спутник — Призрачный Генерал Вэнь Нин — не может разделить со своим повелителем его улыбку.       Мёртвые улыбаться не способны.       Вэй У Сянь — тот, кого знают десятки, а то и сотни других одарённых, он всё-таки из Великого Ордена, ещё и такой способный, талант настоящий, чудо грешной земли. Его запоминают как смешливого, беззастенчивого юношу, легко болтающего с девушками, быстро выводящего из себя мужчин, вечно лезущего ко второму нефриту Ордена Лань, потому что цапаются они не дай Боже и шаг за шагом всё равно почему-то сражаются бок о бок.       Вэй У Сянь улыбается не так весело и широко, в нём больше насмешки, а со временем солнце заменяется ядом — отравленное подобие флага Вэней, У Сянь пытается растоптать в себе солнце, сгинуло оно чтобы во мраке навеки. Его дом, его приёмных родителей, его друзей больше нет на свете, Вэй У Сянь уже не может остановиться, всё рвёт и рвёт ошмётки солнечного света, всё дальше и дальше тянется за ним кровавый след. Лань Ван Цзи кричит, чтобы он ушёл с ним, но в Облачных Глубинах тоже солнца слишком много, смотреть на него почти невыносимо, а тут ещё и Лань Чжань — весь такой сияющий, белоснежный, непорочный.       Веселье сменяется разъедающими язвами. Тёмный Путь не оставляет места посторонним лучам, и Вэй У Сянь отворачивается от них так легко, словно это ничего не стоит; погасить его огонь ничто не в силах, а потому нечего и беспокоиться о светилах больших.       Старейшина И Лин превращает улыбку в оскал, и оскал — его новое оружие; подносит к губам флейту, звуки мелодичные и приятные, но ужасом прошибают любое разумное существо. Солнце скрывается за облаками крови, поднимаемой с поверхности земли, всё тонет в темноте, на её фоне Старейшина И Лин становится едва различим.       Люди ненавидят, люди пытаются убить, люди наконец-то убивают.       Солнце гаснет в руках Лань Чжаня и распадается на мириады мелких звёзд, а звёзды стираются в пыль, и ничего не остаётся от Старейшины И Лин, от Вэй У Сяня, от Вэй Ина.       Лань Чжань, Лань Ван Цзи, Хань Гуан Цзюнь с застывшей безнадёжностью наблюдает, как в клочья порванное солнце окончательно скрывается за облаками, и вокруг все рады, что избавились от страшной черноты — а вот Лань Чжань видит эту черноту в их сердцах, слышит в их речах, никуда не может от этой черноты скрыться. Тёмный Путь не делает из заклинателя злодея; Вэй Ин держал на руках малого ребёнка, дразня его и отвечая на его бесконечные вопросы, и Вэй Ин был человеком — не врагом, не олицетворением зла. Лань Чжань понимает, что ничего никому не докажет, и удары плетью сыпятся один за другим, а он всё не может подняться с колен — это будет его виной.       Он не смог остановить смерть солнца.       Алкоголь ласкает губы, Лань Чжань прожигает кожу, ему даже мерещится, что он ослеп. Да, они не так часто виделись, особенно в последнее время, да, они и раньше не были особо близки, но чувство потери отдаётся болью в каждой косточке и скребёт под рёбрами невысказанным обещанием. Лань Чжань хотел забрать его с собой, хотел уберечь солнце, упрятать от посторонних покушений, зубов и когтей, а так и не справился.       Солнца больше нет.       Послушание, порядочность, безупречность.       Люди живут под ясным спокойным светом; не бывает времён мирных, но они хотя бы находят компромисс, какое-то время существовать становится почти приятно — не Лань Чжаню, конечно, но хотя бы младшему поколению. Они полны надежд и стремлений, они выросли на байках о жестокости и бессердечности Вэй У Сяня, но никто из них не знает (да и не услышит ни от кого), что у этого самого Вэй У Сяня было сердце.       Помочь безутешной целительнице отыскать единственного брата. Спасти невинных людей, ненавистных окружающим лишь из-за принадлежности к рухнувшему клану. Беспечно улыбаться, наблюдая, как А-Юань резвится с игрушками, купленными для него Лань Чжанем.       Часы в библиотеке. Локва. Налобная лента. Целебные травы. Поцелуй. Невинное дитя, восхищённое подбадривающими его взрослыми.       Всё смешивается. Без солнца всё это приобретает особый смысл. Это — последние частицы света, которые Лань Чжань ещё способен удержать.       Вэй Ин — чёрно-красный до самой глубины сердца, а там, на дне, сияет безудержно и ярко упрямая, отчаянная душа, не осквернённая даже тысячами проклятий, посылаемыми на неё каждую ночь. Солнце не поддаётся тучам. Но даже если оно не сияет, его влияние остаётся значимо. Компасы Зла, Флаги, магические круги. Тёмный Путь и способы управлять мёртвыми.       Солнце может сжигать дотла, Лань Чжаня уже сожгло.       Нельзя было так долго на него смотреть.       Вэй Ин улыбается.       Очень ярко. Пылающе. Светлее, чем могло бы любое небесное тело.       Лань Чжань не может отвести от него взгляда.       Пыль восстанавливается в звёзды, звёзды восстанавливаются в общее зарево, что скоро снова поднимется над землёй, зазвучит песней флейты: «Что произошло за время, что я был мёртв?»       Солнце вернулось.