Между нами химия

Глава 10

Голова болела безумно, при каждом слове отдавая в виски, сейчас мне хотелось провалиться под землю, но Лешу я хотела видеть больше. Хоть и на уроке химии первая парта была моим законным местом, села я за последнюю, упав лицом на руки. Мне всегда казалось, что мой новый класс спокойный и тихий, но не сейчас, сейчас же их резкие громкие звуки разрезали не только тишину, но и мою голову пополам. Я не поднимала глаза наверх, надеясь на человека, сидящего спереди, он служил моей стеной, за которой меня не видно. Класс затих, когда вошел Алексей Андреевич, а я облегченно вздохнула, наконец-то тишина. Не тут то было, его грубый голос сразу же ударил мне в виски, отчего я зажмурила глаза, потирая височную зону. Леша отмечал присутствующих в классе, проходясь по всем, я очень удивилась, когда не услышала своей фамилии, пришлось оторваться от парты, подняв глаза, которые привыкли к темноте и сразу же заболели от яркого света. — Вы не назвали меня, — мой голос был не таким как обычно, кажется, вчерашний вечер на улице вышел мне боком. — Извини, Кароль, не заметил, — все так же грубо продолжал он, вот сейчас вообще не поняла, надо будет с ним поговорить. Я вернулась в исходное положение, прикрывая глаза, нет, я не спала и даже утром встала раньше, чтобы прочитать параграф, но мой мозг отказывался транслировать в памяти прочитанное. — Ну что, начнем с проверки домашнего задания, — мужчина открыл учебник, читая первый вопрос в конце параграфа, это была задача сложного уровня, видимо, он оглядел класс, потому что затем последовало это, — я смотрю кто-то сейчас уснет? — его голос стал громче, отчего мне показалось, что он подошел ближе, но нет, он стоял на том же месте, — Кароль к доске, удиви нас уже наконец, — он ухмыльнулся, а я приняла надлежащее школьнику сидячее положение. — Можно, пожалуйста, не я? — сделав лицо более жалостливым, спросила я, хотя куда жалостливей? Я и так выглядела ужасно, что даже макияж не спасал. — Выходи, иначе два поставлю, — настаивал Леша — Выхожу, — сказала я, вложив в это слово максимум обиды и ненависти, надеясь хотя бы на три. Я взяла закрытый учебник, чтобы написать «дано» и спокойно решать. Учитель встал прямо в проходе, как будто специально. Глубоко вздохнув, я проскочила мимо, заметила, как он сморщил нос, видимо, почувствовал едва уловимый запах винного перегара. Вот как назло все сегодня в нормальном состоянии кроме меня. Не надо было так вчера напиваться. — Алексей Андреевич, — обратилась к нему я, уже стоя у доски, может у него хоть сочувствие проснется, — позвольте мне ответить в следующий раз, я сегодня себя неважно чувствую, — читая уже третий раз задачу, попросила я, мой мозг отказывался даже понимать смысл данного задания. — Если плохо себя чувствовала, почему дома не осталась? Я бы сказала почему, если бы на нас не пялились двадцать две пары глаз. Я ничего не ответила ему, смысла что-либо объяснять не было. — Молчишь, вот, Кароль, вместо того, чтобы с мальчиками по сугробам целоваться, надо было дома химию учить! — мне стало очень обидно за эти слова, зачем было говорить это при всем классе. Могли бы спокойно все обсудить. — Садись, плюс еще одна двойка в твою коллекцию, — я видела, как он с улыбкой на лице выводил ее в журнале. Без всякого приглашения вернуться на место, я быстро пересекла часть класса и с грохотом уселась на стул, закинув учебник подальше в сумку. Откуда он про поцелуй знает? Я положила лоб на согнутые руки в локтях, ожидая конец урока, вторую двойку за урок я все равно не получу. Я понимала, что он обиделся на тот поцелуй, но не осознавала, что такого страшного произошло. Зачем было так сейчас со мной разговаривать?! Да еще и при всем классе. Он же наверняка понимал, что я была нетрезвая. Значит ему со всякими там англичанками можно под ручку ходить, а мне нет? — Кароль, может соизволишь хотя бы учебник достать. Спать дома надо было! — раздался его возмущенный голос. Выполнять его требования я совершенно не собиралась, даже голову не подняла. — Ты сейчас отправишься к директору, если не перестанешь меня игнорировать! Пришлось достать учебник и тетрадь. Мы начали решать какие-то задачи, в которые у меня не было ни сил, ни желания вникать. Леша вызвал Ленку Васильеву, которая прекрасно разбиралась в химии, конечно же, она решила эту сложную задачу. Это же Лена, терпеть ее не могу. Вечно она ко всем учителям подлизывается. — Молодец, Лена, кажется, кому-то стоило бы у тебя поучиться, как надо решать задачи, — взгляд был направлен точно на меня. Он же знает, как я ее не люблю, специально меня выводит. От злости я сжала зубы и тяжело задышала. Наверное на учителя обрушилась бы волна моего негатива, если бы не та самая англичанка, которую я не долюбливала, из-за их непонятной связи с Лешей. Ох, как мне было приятно, когда она при всем классе хвалила меня за знания английского. Вот! Так ему и надо, пусть знает, что я только по химии такая глупая. — Алексей Андреевич, хотела бы отпросить завтра Тину с вашего урока. У нас будет олимпиада по английскому, — я даже не пыталась скрыть улыбку. — Пусть идет куда хочет. Если ей олимпиада важнее нормальных оценок по химии, то пожалуйста, — и снова он злится, не нравится ему, что меня завтра не будет. Учительница поблагодарила Лешу и вышла, предварительно напомнив мне еще раз про время олимпиады. Урок продолжился, и снова начались все эти нудные задачи, я почти засыпала на последней парте, подперев голову рукой. Наконец-то конец урока, еще 5 минут и я буду свободна. — В среду у нас последний урок химии, так что у вас есть 2 дня, чтобы все исправить. Сейчас я скажу предварительные оценки… — дальше шли фамилии и оценки. Вообще-то у нас почти у всех нормальные оценки, ведь все пришли в этот класс осознанно, одной мне так не повезло. — Оо, ну Кароль у нас больше всех отличилась! 32332232 — Леша диктовал мои оценки с неким возмущением в голосе. Как будто это я виновата в том, что меня определили в этот класс, хотя я совсем не знаю химию. Я ведь предупреждала его, что гуманитарий. — Стабильность — признак мастерства! — пошутила я, делая недовольное лицо. — Видимо Кароль хочет на второй год остаться, чтобы еще больше времени вместе со мной проводить на уроках химии! — съязвил Леша. Я хотела ему ответить что-то обидное, но учитель начал дальше говорить оценки. Закончив с оценками, он сказал, что все свободны, конечно же, кроме меня! Ну кого еще можно было оставить?! Говорить сейчас с ним мне абсолютно не хотелось: я обиделась, но пришлось остаться. Так, он закрывает дверь на замок, видимо это что-то серьезное. Ну конечно, не об оценках же он будет говорить. — Иди сюда! — показывает он, видя, что я по-прежнему сижу за последней партой. — Мне и здесь неплохо! — Кароль, я непонятно выражаюсь?! — я нехотя подошла и облокотилась на первую парту. — Так, дорогуша, а теперь потрудись мне объяснить ты зачем вчера так напилась? И что это за поцелуи в сугробах? — По-моему, вас, как классного руководителя, это не должно касаться, — сухо произнесла я, все еще обижаясь на мужчину из-за двойки и сравнения меня с этой Васильевой. — А я и не спрашиваю тебя как классный руководитель, я спрашиваю тебя как свою девушку, — мужчина вальяжно развалился на стуле. Как свою девушку? Мне не послышалось? Видимо, я упустила тот момент, когда он спрашивал у меня, о том хочу ли я видеть его в качестве своего парня. — Когда это мы стали парой? — я оперлась локтями о парту, укладывая подбородок на ладони. В свою сторону я услышала лишь смешок. — Кароль, я, по-моему, задал вопрос, -решил перевести тему он, сейчас его лицо стало строже, а голос, как металл рассекал воздух. Я закатила глаза, пытаясь сказать всем видом, что не хочу говорить об этом, но это не спасло, он начал сверлить меня взглядом еще сильнее. — Я не собираюсь оправдываться, что было, то уже было. Скажу одно, это была не моя инициатива, — опустив взгляд в стол, сказала я, замечая, как нарастает напряжение в воздухе, — а теперь ты скажи, почему ты постоянно ходишь с англичанкой под ручку? Или у вас что-то есть? Видимо, тут он решил неудачно пошутить, за что получил потом. — Физиология, ничего личного, — мужчина усмехнулся, с большим интересом рассматривая меня. Это он намекает мне, что спал с ней? Сволочь! Я ничего не сказала ему, а просто вмазала смачную пощечину, отчего его щека тут же приобрела бордовый цвет. Видимо я перестаралась, потому что, даже когда я выбежала из кабинета, не выслушав его оправдание, руку неимоверно жгло, но еще сильнее жгло где-то в грудной клетке, так неприятно сдавливало, не давая нормально дышать. Быстро натянув на себя куртку, даже не застегивая ее, я отправилась домой. Я медленно шла, копаясь в своих чувствах, мыслях, из этого состояния меня вывела сильная мужская рука, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Сейчас я и не представляла, насколько жалко выглядело мое лицо: под глазами была размыта тушь, так удачно я вытирала подступившие слезы, красные щеки и нос от мороза, не перестающие всхлипывания. — Малышка, — мужчина крепко держал меня за плечи, по-видимому, боялся, что я убегу. Он попытался прижать меня к себе, но я уперлась ручками ему в грудь, — если бы я знал, что ты так отреагируешь, — Леша провел ладонью по моим волосам, а затем накинул капюшон на голову, — это была моя, пожалуй, самая неудачная шутка, — он виновато оглядел меня. — Идиот! — кинула я и, не слушая его объяснения, побежала домой. Надеюсь, никто нас не увидел вместе, а то с виду мы вряд ли походили на учителя и ученицу. Хотя сейчас уже было наплевать! Я обиделась. Нужно было срочно успокоить нервы… В среду я подготовилась к уроку, но только лишь по домашнему заданию, хотя Леша предупреждал, что будет опрашивать по всем темам. Но мне терять нечего, 4 мне все равно уже не поставят, поэтому особого смысла учить я не видела. К тому же это же Леша, конечно он мне поставит тройку. Однако я очень сильно заблуждалась, думая что он поставит мне оценку за красивые глазки (именно за глазки, да😏). Алексей Андрееивич начал опрашивать почти весь класс и сразу по всем темам. Когда очередь дошла до меня, то он будто стал в разы строже. Зная мою нелюбовь к химии, он специально задавал вопросы на самые сложные темы. — Алексей Андреевич! — после третьего из пяти вопросов я не выдержала, — почему ты…вы только мне задаете такие вопросы? — Что-то не нравится, Кароль? Я никого не держу — выход там, — он указал рукой на дверь. — Алексей Андреевич, но Тине же и правда достаются самые сложные вопросы, — вступился за меня Макс. С одной стороны, мне было очень приятно, но с другой, я понимала, что это лишь усугубит мое положение, потому что Свойкина Леша не долюбливает после того случая на выходных. — Максим, если ты так переживаешь за свою подружку, — последнее слово он сказал с особой интонацией, будто намекая на что-то неприличное, — то можешь ей помочь ответить на вопрос. — Ладно, ладно, я молчу — сдался Макс. Вот трус! Как только дело коснулось его — сразу слился. Меня это взбесило и захотелось его ударить. — Ну что, Кароль, придешь на пересдачу! — Ну пожааалуйста, — заныла я, может хотя бы это заставит его сжалиться, — постааавьте тройку, я в следующем полугодии буду стараться. Я хотела даже заплакать, чтобы разжалобить учителя, но слишком я сейчас на него злилась, поэтому слез не было. — Лучше учи химию сейчас. В конце концов ты учишься в химико-биологическом классе. — Ставьте 2, мне уже все равно, — сказала я и легла на парту, положив лицо на руки. Сейчас мне было очень обидно. Из-за какого-то нелепого поцелуя теперь у меня проблемы и с Лешей, и соответственно с химией. Все оставшееся время я так лежала, размышляя о произошедшем. Почему-то именно в этот момент ко мне пришло осознание того, как Леше было обидно. До этого я не понимала его чувств и считала это все глупой обидой. На глазах предательски выступили слезы. Вот почему их не было, когда это было нужно! Даже после звонка я не встала, потому что мне было стремно показаться ему и одноклассникам такой: слабой, заплаканной, с размазанной по лицу тушью. — Тиин, — он присел рядом и положил свою руку мне на спину. Надо же Тина, а не Кароль! Вот почему он на уроке всех называет всегда по имени, а меня по фамилии, что за разделение? — Посмотри на меня. Я никак не отреагировала на его слова. Мне были приятны его касания, как он нежно гладил меня по спине, но смотреть на него своими заплаканными глазами я не хотела. — Прости, может, я погорячился. Ну не мог же я тебе при всех поставить тройку ни за что, это профессиональная этика. Солнце, ну ты чего? — слыша мои тяжелые всхлипы, спросил Леша. Сил обижаться больше не было, поэтому я просто уткнулась в его плечо, продолжая всхлипывать. — Маленькая моя, оби-идчивая, ну что ты? Ну не плачь. Хочешь я тебе даже четыре нарисую? — Васильевой.своей вон четверки. рисуй, а мне не надо, — каждое мое слово сопровождалось всхлипами. Даже сейчас, уткнувшись в его плечо, я оставалась гордой. К чему была эта гордость? — Так все, плакса моя, собирайся, мы едем домой! — А как же уроки? — я подняла на него свой непонимающий взгляд. Неужели он сам предлагает мне прогулять?! — К счастью, у меня их больше нет, а у тебя 2 английских подряд, я предупрежу, что тебя не будет. Скажу, что нездоровится. — Нет! Я сама скажу, — представив, как он сейчас пойдет к этой англичанке, воскликнула я. — Не ревнуй, я просто ей позвоню, — Леша улыбнулся и коснулся своим носом моего носика. Я улыбнулась, сейчас он был таким милым и заботливым. Всегда бы так. Мне даже захотелось извиниться за тот случай, что я и сделала. — Прости меня, — подняв на него свои заплаканные глазки, прошептала я. Леша лишь улыбнулся, давая знать, что больше не обижается. — Только, пожалуйста, не ходи больше на такие тусовки и не пей. Я за тебя волнуюсь. Волнуется значит…так стало приятно от этих слов, что я даже на какое-то время ушла в свои размышления. Вывел меня из собственных мыслей его голос. — Твое счастье, Тинка, что у меня больше нет уроков, — засмеялся Леша, указывая на свою рубашку, которая была вся перепачкана в тоналке и туши. Увидев это, я засмеялась, просто так, без причины, мне было хорошо рядом с ним. И сейчас меня даже не смущала разница в возрасте.