Лепестки

– Пока-пока, маленькая бабочка, – устало улыбаясь, произнесла ЛедиБаг, наблюдая, как белый мотылек быстро поднимается к лазурному небу. – Моя леди, – раздался робкий голос Кота Нуара, и в тот же миг руку девушки обхватила ладонь напарника, – Не хотите ли вы сегодня пойти со мной на «Фестиваль цветов»? ЛедиБаг нахмурилась, однако руку не выдернула. – Он называется «Цветочный фестиваль», если ты о том, что во «Франсуа Дюпон». – Мой вариант звучит красивее, – ухмыльнулся Кот, – Так что, идем? Девушка вздохнула. – Ты серьезно? Что нам там делать? Мы супергерои, а не обычные студенты. И у меня уже есть планы. – И какие же? Леди грустно поглядела на раскинувшийся перед ней город. Сегодня схватка завела их на Эйфелеву башню, так что теперь героиня могла оценить всю красоту столицы, сверкавшую в лучах весеннего солнца. Она повернулась к напарнику. – Тебе не кажется, что неприлично спрашивать у девушки о ее делах? – строго спросила она. – Нет, – ничуть не смутившись, ответил Кот, – Сегодня день Святого Валентина, и поэтому логично, что ты будешь одна. – Что? – возмущенно воскликнула девушка, – С чего ты взял? Кот в ответ пожал плечами. – Так, интуиция подсказывает. Разве ты не знала, что у кошек очень развито шестое чувство? Леди фыркнула. – Ты ничего не знаешь обо мне, – довольно резко произнесла она, – И мне пора. Раскрутив йо-йо, девушка полетела прочь. Нуар некоторое время смотрел ей вслед. Затем, достав из-за пояса маленькую белую розу, печально выдохнул: – Детрансформация. – Только не говори, что мне придется выслушивать твои сопливые излияния про неразделенную любовь! – тут же накинулся на него Плагг, – А то это жутко обостряет чувство голода! Адриан ничего не ответил, а только пристально поглядел в сторону колледжа. Затем устало провел рукой по лицу, отводя упавшие на глаза пряди. – Ну, раз Леди не придет, – задумчиво проговорил он, – То Адриану там тоже нечего делать.

***

Маринетт еще раз одернула подол пышного платья нежно-розового цвета и, нервно сглотнув, принялась подниматься по лестнице колледжа. Вспотевшие руки сжимали коробочку с макаронами и изящную белую розу. – Главное не оступиться, – пробормотала девушка, прижимая к себе цветок. Она всю ночь планировала свои действия на предстоящем празднике. Вот она, словно диснеевская принцесса, поднимается в колледж. Далее в холле встречает Алью. Они некоторое время весело щебечут, а потом к ним подходят Нино с Адрианом. Ляиф уводит Сезер, и она остается один на один с Агрестом. В ее рука роза – знак любви на этом празднике. Она робко протягивает ему цветок. Он смотрит на нее, очаровательно улыбаясь. Затем, о Боже, вытаскивает из-за спины спрятанную там розу, по счастливой случайности тоже белого цвета. Они подходят все ближе друг к другу, все ближе, ближе… – Маринетт! Громкий вскрик заставил девушку вздрогнуть, уколоться пальцем о шип розы, выронить цветок из рук и, случайно оступившись, рухнуть на него сверху. – Боже мой, вставай скорее, – Алья протянула подруге руку, помогая встать, – Ты не ушиблась? Маринетт покачала головой и тут же поглядела на лежавшую на полу розу. Горестный вздох вырвался из груди девушки. Роза, прекрасная белая роза, была переломлена пополам. Ее белые лепестки рассыпались по полу. Маринетт бросилась поднимать их, всучив растерянной Алье коробочку с макаронами. – Маринетт, мне жаль, – проговорила Сезер, глядя на ползающую на коленках подругу. – Ничего, – натянуто улыбнувшись, проговорила Маринетт, – Думаю, я смогу попросить у мадам Бюстье какой-нибудь цветок. Не белый, правда, но, думаю, Адриану и красный подойдет. – Маринетт, – смуглая рука Альи легла на плечо девушки, – Адриан не придет. На мгновение Маринетт показалось, что пол под ногами куда-то поплыл. В горле запершило. – Как, не придет? – заторможено переспросила девушка, зачем то пряча смятые лепестки в сумочку, – Почему? – Отец снова не отпустил его, – пояснила Алья, с сочувствием глядя на подругу, – Мне жаль. Маринетт кивнула. На сердце стало так тяжело и грустно, что захотелось взвыть от отчаяния. Празднику, на котором она наконец-то могла раскрыться однокласснику, было не суждено состояться. Она выдохнула, обхватывая себя руками. – Тогда мне наверно, лучше пойти. Не обращая внимание ни на бормотание подруги, ни веселую суматоху, царившую вокруг, девушка направилась туда, где можно было порыдать и собраться с мыслями.       В туалете было пусто. Опершись руками об раковину, Маринетт устало поглядела на свое отражение в зеркале. Затем провела рукой по губам.       Она впервые решила накрасить губы в школу. Вот только тот, ради которого это все организовывалось, не пришел. Девушка в сердцах дернула рукой, размазывая помаду по лицу. Теперь из зеркала на нее глядела женская недоверсия Джокера. Дюпен-Чэн невесело усмехнулась. Пусть.       Девушка не видела парившую под потолком темно-фиолетовую бабочку. Отвернувшись от зеркал, она устало съехала на пол, обхватывая руками коленки. «Зря я отказала Коту» – почему-то подумала она. А ведь, удивительно, Нуар оказался прав. Она, действительно, в этот праздник совершенно одна. Может, карма все-таки существует?       Словно услышав ее мысли, дверь одной из кабинок чуть приоткрылась. Маринетт вздрогнула и с удивлением уставилась на не менее изумленное лицо Кота Нуара. – Вообще-то, это женский туалет, – заметила Маринетт, справившись с собой. Кот, помолчав немного, внезапно расхохотался. – А табличка тебе ничего не говорит? Маринетт перевела взгляд на дверь и похолодела. На небольшом кусочке бумаги, прилепленным к двери скотчем, было крупно написано:«Мужской». – Как же так? – растерянно проговорила Маринетт, почесав затылок. – Наверно, кто-то решил подшутить и снял табличку с той стороны двери и прикрепил на эту, – предположил герой, подходя к девушке. Присев рядом с ней на корточки, он внимательно поглядел на ее лицо. – Ты плакала? Маринетт быстро закрыла глаза ладонями. – Нет. Просто соринка в глаз попала. – Да ладно, – Кот осторожно отвел руки девушки в стороны, – Мне ли не знать, как сложно сделать точный контур губ. Маринетт удивленно приподняла брови. Парень, поняв, что ляпнул что-то не то, быстро произнес: – Это шутка. Так почему ты плачешь? Маринетт пожала плечами. – Тебе ли не знать. Разбитое сердце. Нуар понимающе кивнул. Затем заговорщицки улыбнулся. – Может, это поднимет тебе настроение? И он извлек из-за пояса маленький куцый цветочек. Маринетт некоторое время рассматривала его и не без труда поняла, что это роза, сорванная, по-видимому, с куста в парке. Нуар, заметив недоумение на лице девушки, поглядел на розу и тут же разочарованно выдохнул: – Ну вот, все лепестки опали. Маринетт усмехнулась. Затем открыла свою сумочку и достала пригоршню смятых лепестков своей розы. – Я могу поделиться.