Случайная встреча и письмо, что изменило все...

      Дазай сидел в своей пустой квартире и, не зная, чем себя занять, выпивал в одиночестве. Он уже сегодня попробовал два самоубийства, и все, как всегда, мимо. Он смотрел в потолок, потом перевел глаза на улицу. Дождь идет. Такой сильный. Такой навевающий тоску и вызывающий ностальгию. В голове сразу всплыл образ бывшего напарника. Его волнистые рыжие волосы, такие мягкие на ощупь, голубые и всегда чем-то недовольные глаза, пухлые и никогда не улыбающиеся губы. Почему он вспомнился именно сейчас? Бывший напарник. Человек, с которым самоубийца-неудачник работал столько лет бок-о-бок в Портовой Мафии. Человек, которого Дазай бросил, ничего не сказав.       Странно, но именно перед Чуей Дазай чувствовал вину. Он никогда не жалел о своем решении покинуть Мафию, но, даже спустя столько лет, не мог простить себе то, что бросил напарника, который несмотря на все тараканы и закидоны Дазая терпел его и выручал. «А я ведь даже не извинился перед ним, за то, что кинул, не предупредив…» — подумал вдруг суицидник. Странно, но это был, наверное, первый раз, когда Дазай на самом деле задумался и подумал над тем, что и вправду не попросил прощения у Чуи за свое поведение. Дазай осознал, что напился, но не мог понять, почему из всех людей его пьяному разуму представился именно Чуя и не кто-то другой, положим, не Куникида, ведь Куникида сейчас такой же напарник, каким раньше был Чуя.       Но так ли это? Трезвый Дазай старался себя убедить, что так. Если трезвый разум еще можно обмануть, то пьяное сердце, не скованное и свободное, — нет. Дазай не мог себе перечить и дальше. Он не мог больше обманывать себя, стараясь заставить себя думать, что у него одинаковое отношение к этим двоим. Нет. Куникида — это скорее брат, человек, который прикроет спину, когда нужно. Он надежный и верный напарник. С таким можно куда угодно и против кого угодно. А вот Чуя… Чуя — это полная противоположность. Вспыльчивый, жестокий и порой несдержанный, однако именно ему бы Дазай подставил свою спину, именно его бы закрыл, именно с ним было полное доверие, потому что, впадая в беспамятство из-за своей способности, Чуя мог рассчитывать только на напарника, способного одним прикосновением стереть любую способность и вырвать его, спасти от смерти от своей же способности. Дазай не хотел призвать, но он и правда скучал по этому несдержанному и грубому парню, скучал по тем редким минутам, когда был на самом деле ему нужен, ведь вернуть его в человеческий вид — это лишний повод прикоснуться. Осаму скучал по вечным ссорам и совместным посиделкам под хорошую выпивку после выполненного задания. По взаимным подколкам и издевкам. С Куникидой это все тоже было, но это все равно не то. Чего-то не хватало.       Дазай выпил почти всю бутылку и отрубился. Это помогало уснуть, помогало забыться. Во сне почему-то ему приснился его рыжий напарник, который впал в бешенство, а он, Дазай, вовремя пришел на помощь. Чуя отрубился прямо у него на руках. Раненый, ослабленный и такой беззащитный, он просто лежал на руках у Дазая, доверив ему свою жизнь. Однако эффект быстро и просто сошел на нет. Дазай устало открыл глаза, обнаружив, что это была лишь игра воображения. Чуя бы ни за что не позволил себе отрубиться. А какая была красивая картинка. Пьяное воображение представило себе спящего Чую. Ну не глупо? Конечно, глупо. Очень глупо и очень наивно. Дазай даже немного расстроился, что этой милой сцене не суждено никогда случиться по нескольким причинам, которые самоубийца отлично знал. Ему даже было жаль, что никогда не увидит спящего Чую. Он ведь, наверняка, очень милый. Дазай посмотрел в потолок.       Пьяный разум говорил странные вещи. Ну чем черт не шутит? Дазай усмехнулся и подошел к письменному столу, достав из него лист бумаги и ручку. Дождь продолжал барабанить по крыше. Дазай налил себе еще виски и сел за стол. Он отпил немного алкоголя и взял в руки ручку. Чего не сделаешь на пьяную голову. Мужчина покрутил ручку в зубах, а потом, усмехнулся и начал писать, сам не зная зачем ведь в любом случае, адресат никогда не получит письмо.       «Ну здравствуй, напарник. Как поживаешь? Еще не сошел с ума без меня? Хотя… Куда еще безумнее. Нет никого более безумного, чем ты. Ты там еще не умер со скуки? Сколько мы уже не виделись?.. Давно. Уверен, ты до сих пор держишь на меня обиду. У тебя есть такое право. Только у тебя оно и есть. Впрочем, я заслужил. Признаю. Не стоило кидать тебя. По крайней мере не так, как это сделал я. Ты в конце концов заслужил знать причину моего ухода. Не думаю, что ты когда-либо простишь, но все же… Прости меня. Если, конечно, сможешь… Я бы не простил. Черт! Я, наверное, сегодня слишком много выпил. Становлюсь сентиментальным. А впрочем, какая разница? Ты все равно не получишь. Зачем пишу? Да кто б мне ответил на этот вопрос. Просто так… Прихоть у меня такая.       Раз уж на то пошло, открою все секреты. Знаешь, я по тебе скучаю. Очень. Порой не хватает твоих вечных вспышек гнева. Ты не знаешь, но, когда ты выходишь из себя, я чувствую себя нужным. Хоть кому-то. Тебе нужным. Ты бы никогда не позволил мне прикасаться к тебе, если бы не моя способность стирать способности. Для тебя это было лишь необходимостью. А для меня… Черт, да. Для меня лишним поводом стать ближе к тебе. Я потерял твое доверие и вряд ли когда-то смогу его вернуть, но, по правде, мне бы этого хотелось. Очень бы хотелось…       Наверное, я только сейчас понял, насколько ты был мне дорог. На тебя всегда можно было положиться. Ты всегда был хорошим собутыльником, хотя вряд ли когда-то считал меня своим другом. Но я всегда считал тебя таковым. Хотя сейчас уже не уверен так ли я тобой дорожил. Может быть, иначе? Хм… Кто знает?       Так. Пора заканчивать. Что-то я совсем раскис. Пьянство в одиночку — первый признак безумия. Впрочем, я, итак, безумен. Что-то хотел тебе напоследок сказать, но что?.. А! Точно! Вспомнил!.. Черт, в глазах плывет… Я… Люблю… Тебя… Чуя!»       Дазай закончил писать и вырубился прямо на столе. Он под пьяную голову признался в том, что никогда бы не сделал, будучи трезвым. Из состояния сна суицидника вырвал прозвучавший недалеко от его дома пистолетный выстрел. Дазай бы не заметил этого, так как в Йокогаме выстрелы среди ночи — обычное явление, но чутье подсказало что нужно пойти проверить. Он оделся и вышел на улицу. Дождь продолжал лить как из ведра. Холодный ливень протрезвил Осаму окончательно. Он прошел несколько метров и наткнулся на разбушевавшегося Чую. Он бесился, как никогда. Порча пожирает тело мафиози. Что тут такое случилось, из-за чего Чуя вышел из себя? Дазай рванул к парню насколько мог быстро. Он боялся опоздать, как никогда. Дазай попробовал позвать бывшего напарника по имени, но, само собой, тот не откликнулся на зов. «Еще чуть-чуть и он весь город, к чертям собачьим, разнесет! Я должен успеть, пока порча не вышла из-под контроля окончательно!» — подумал про себя детектив, протянув руку к парню.       И тут случилось нечто странное. Чуя во власти порчи, не ожидавший прихода Дазая, протянул свою руку навстречу. Он был явно удивлен тому, что так вовремя появился единственный человек, способный усмирить порчу, потому что Чуя был уже готов к тому, что сегодня погибнет от своей же способности. Чуя почувствовал облегчение, когда увидел знакомое лицо. Откуда он взялся в такой поздний час? Что тут делает? Чуе было не до того. Главное, что пришла его надежда на спасение. Перебинтованная рука прикоснулась к красной от крови коже на руке Чуи. Способность «Неполноценный человек» активировалась, осветив своим характерным синим светом все вокруг. Чуя обессиленно упал на грудь Дазая, завалив его на мокрый асфальт. «Успел!..» — пронеслось в головах у обоих. Дазай увидел, что рыжий едва дышит и едва способен удерживать себя в сознании. Он помог рыжеволосому встать, запрокинув его руку себе на шею, так как знал, что тот начнет беситься, если Дазай возьмет его на руки. -Куда ты меня тащишь? — прохрипел Чуя, кинув косой взгляд на Дазая и кашлянув кровью. -Надо оказать тебе помощь. — спокойно ответил тот. -Ты же знаешь, я скоро буду в норме. Отпусти меня. -Да, будешь. Как только тебе станет лучше, можешь идти. А сейчас я не могу оставить тебя в таком состоянии под дождем.       Мафиози лишь недовольно хмыкнул, но не сопротивлялся, потому что перспектива мокнуть несколько часов под дождем была не самой радужной. Они пришли домой к Дазаю. Чуя сразу это понял. Тут был до боли знакомый запах. Чуя никак не показал этого, сохранив хладнокровие. -Иди в душ. А то схватишь воспаление легких. — сказал Дазай, проходя на кухню и ставя чайник. -А сам-то? — буркнул мафиози. -Я потом. Иди. Ну чего застыл? — усмехнулся Осаму. — Погоди минутку. — он подошел к шкафу и достал оттуда сухую рубашку. — Вот. Надень. Твои вещи надо просушить. — он снова ушел на кухню. -Эм… Ну спасибо что ли. — проговорил Чуя, взяв из рук Дазая протянутую вещь, и скрылся за дверью.       Дазай лишь улыбнулся в ответ. Ну надо же какая встреча. Неужели сон был вещим? Странно, но хорошо. Осаму был рад видеть Чую. Вскоре рыжеволосый вышел. Вид у него был более, чем обаятельный. Рубашка Дазая была слишком длинной, но на худом парне это смотрелось красиво. К тому же он был немного растерян, не понимая, как так вышло, что он оказался в доме бывшего напарника. Дазай не стал пялиться, чтобы не смущать. -Вот, держи. Не переживай, это чай. А захочешь чего-то покрепче, возьми в шкафу. — Дазай усмехнулся, указав на нужную полку, и, бросив взгляд на Чую, скрылся в душевой. -Окей. — ответил тот, проводив бывшего коллегу взглядом.       Чуя обошел жилище Дазая и осмотрел его, словно оценивая. Он посмотрел на открытую бутылку виски, стоящую на полу рядом с диваном, на диван, на котором в определенном месте лежала подушка, на окно, занавешенное темной шторой. Чуя подошел к дивану и взял в руки подушку. Еще теплая. Он обнял вещь. Пахнет им. Запах, который ни с чем не спутать. Чуя сел на диван и посмотрел в потолок. Потом взгляд упал на стол. Он заметил, полупустой стакан и лист бумаги. Отложив подушку, на которой не так давно лежали, Чуя подошел к бюро и, отпив немного виски из стакана, взял в руки лежащий на нем лист. Чуя понял, что никогда не должен был читать это письмо, а еще он понял, что Дазай писал это в не совсем трезвом состоянии, а точнее в совсем нетрезвом. Чуя дошел до конца и понял, что адресовано это письмо было именно ему. Однако Чуя был рад, что случайно увидел это письмо потому, что только сейчас он узнал об истинных чувствах Дазая, потому что тот всегда либо отшучивался, либо надевал настолько непроницаемую маску, что вообще ничего не понять. Чуя не мог и предположить, что его чувства будут взаимны, потому что они на самом деле были взаимны. Он не знал, как сказать, как поступить. Сделать вид, что не видел письма? Это вряд ли получится, потому что все лицо горит, а Дазай проницателен. Пока Чуя думал, что делать, из душа вышел Дазай.       Брюнет остановился, видя, что письмо читает тот, кто никогда не должен был его получить. Суицидник попробовал привести свой голос в порядок, но он все равно дрогнул, когда он наконец заговорил. -Прочитал?.. — проговорил Дазай, подойдя к рыжему сзади, от чего тот едва заметно вздрогнул. -Да… Чего греха таить. — честно ответил парень, повернувшись лицом. Какой же Дазай высокий и красивый без этих своих бинтов. — Чего раньше молчал?.. -А разве так не ясно? Не знал, как ты отреагируешь. Вот и молчал. — честно проговорил Дазай, опустив глаза. -Не знал, как отреагирую, значит… — протянул Чуя, сделав шаг навстречу Дазаю и уткнувшись ему в грудь. — Тогда сейчас давай. -Что?.. — удивился Дазай, округлив глаза. -Скажи. — повторил Чуя, приподнявшись на носках и прижавшись щекой к щеке ошеломленного Дазая. -Я… — начал Дазай, сделав глубокий вдох, но не смог закончить предложение. -Господи, ну ты и трус. — усмехнулся Чуя, закинув руки Дазаю на шею и поцеловав его. — Теперь ты знаешь, как я отреагирую. — рассмеялся Накахара, наблюдая реакцию удивленного Осаму.       Дазай больше не сказал ни слова. Он сгреб Чую в охапку, прижав к себе это тонкое тело, и впился в губы, которые так давно хотел поцеловать. Он целовал так, словно хочет съесть рыжего, хотя в принципе так оно и было. Дазай на минуту отстранился, посмотрев Чуе в глаза. Вместо ответа было лишь запрыгивание на талию брюнета и долгий, глубокий поцелуй, от которого даже начинало не хватать воздуха в легких. Дазай завалил рыжего парня на пол и навис над ним, целуя в шею. Как и думал. Кожа у Чуи очень чувствительная. Все вены видны. Дазай без труда нашел артерию и почувствовал под губами, как сильно бьется сердце парня. -Колотится… — сквозь дурман проговорил Дазай, расстегивая пуговицы на рубашке. Он довольно улыбнулся, подняв глаза на Чую, который обнимал его, прижимая голову к себе. -Кто бы говорил… — с трудом и неприкрытой усмешкой проговорил рыжий, который нащупал ту же жилку у Дазая. Он притянул брюнета к себе, поцеловав еще раз и спустив с того домашний халат и поняв, что вещь надета на голое тело. -И то верно… — отозвался детектив-суицидник, усмехнувшись и рванув сразу несколько пуговиц.       Счастью Дазая не было предела, потому что он, как никто, знал, что Чуя позволит кому-то властвовать над своим телом, только если он сам того захочет, и беда тому, кто рискнет лезть к нему без согласия самого коротышки, потому что, не смотря на рост и комплекцию, кулак у него ох какой тяжелый. Самоубийца-неудачник не мог и предположить, что буйный Накахара тоже все это время испытывал к нему такие чувства, потому что Чуя всегда лезет в драку или делает безразличное лицо. Даже проницательный Дазай не заметил. Это был единичный случай, когда Дазай был рад ошибиться, потому что он думал, что противен рыжеволосому. Сейчас же Осаму хотел зацеловать каждый сантиметр тела голубоглазого, испробовать на нем все, потому что уже никуда сегодня по крайней мере точно этого парня не отпустит. Дазаю было глубоко все равно, что подумают в Мафии или в Детективном Агентстве. Плевать. Он нашел Чую, когда это было жизненно необходимо им обоим. Теперь то уж точно не бросит его и не отпустит так просто от себя, если нужно будет, привяжет его.       Бывший мафиози постепенно спустился от шеи к ключицам, что так сексуально выпирали и всегда манили. Дазай не сдержался и поставил под ключицей яркий засос, словно отметив, что это его территория, от чего Чуя шумно выдохнул, запрокинув голову на так удачно подставленную руку Дазая, а не на пол. Поцелуи становились все более и более рваными, страстными, несдержанными и властными. В комнате в геометрической прогрессии заканчивался воздух. Дышать становилось все сложнее и сложнее. Запахи смешались, заполнив собой все пространство вокруг.       В голове рыжего творился хаос. Он не знал хорошо это или плохо: так много позволять бывшему напарнику-психу-суициднику-неудачнику, но так долго ждать признания, получить его, оттолкнуть, а потом всю жизнь жалеть?..Нет. Чуя не мог позволить ему снова так просто убежать. Ну уж нет. Рыжий никогда и не думал возвращать Дазая в Мафию, потому что хорошо знал, что несмотря на всю свою непоследовательность Дазай никогда не меняет своих решений. Если уж он что-то решил, то так тому и быть. Рано или поздно, но он воплотит задуманное. Это лишь вопрос времени. Где-то в глубине души Чуя знал еще тогда, когда уже убили Оду Сакуноске, а Дазай еще состоял в Портовой Мафии, что он покинет организацию, поэтому не особо удивился уходу напарника. Однако Чуя долго не мог простить предательство, хотя и был к нему морально готов.       Тем не менее именно Дазай оказался рядом, когда был нужен. Он ведь мог не прийти на выстрел среди ночи, подумаешь, дело ведь обычное, однако все же пришел. В дождь. Посреди ночи. Применил свою способность. Привел к себе домой. Не кинул на улице. Хотя в принципе мог, ведь состоят они в двух сражающихся друг с другом организациях. Тем не менее. Чуя тут. Кто бы мог подумать, что случайная встреча и оставленное на столе письмо, написанное под пьяную голову, смогут так координально повернуть ход событий. Но это в любом случае хорошие перемены. Как говорится, перемены всегда к лучшему. Ведь благодаря случайно оставленной бумажке стало наконец понятно отношение Дазая, его постоянные придирки и подколки, которые так бесили, когда они еще были напарниками. Чуя бы разрывался между двух огней, если бы был сейчас в себе, а не в эйфории от прикосновений: то властных и жестких, оставляющих на теле следы пальцев, то ласковых, практически невесомых. Уж в чем в чем, а в прикосновениях Дазаю точно равных нет, потому что его способность связана с прямым контактом с другими людьми, само собой, он знает цену касаниям и умеет делать их настолько многогранными, сводящими с ума, заставляющими всякого, кто попадет в его руки, желать большего, сдаваться во власть. Вот она сила Дазая — подчинить себе, при этом не прилагая усилий, сделать так, чтобы жертва сама пришла в его руки, а потом свести ее с ума. Дазай таков всегда. Не важно где: в бою или в постели — все одно. Личность, как ни пытайся, полностью замаскировать невозможно.       Однако же Чуя прекрасно понимал, что скажи он «нет», насиловать бы никто не стал. Дазай бы, скорее всего, улыбнулся и предложил выпить. Он хоть и диктатор, который не гнушается убить человека ради некой цели, но уж точно не тиран и не сексуальный маньяк. Именно это и нравилось, потому что Дазай — не из разряда людей, готовых идти по трупам. Он слишком брезглив для этого и, скорее всего, посчитал бы насилие ниже своего достоинства. Дазай так же горд и высокомерен, как и сам Чуя, ведь отчасти благодаря ему Чуя и стал таким, каким стал. В какой-то степени соперничество с «Неполноценным» и сделало Мистера «Модная Шляпа» самым сильным исполнителем в Портовой Мафии.       Вздохи и тяжелое дыхание, постепенно перешли в сначала едва слышные и едва уловимые постанывания. С каждой секундой сдерживаться становилось все сложнее и сложнее, и голос рыжего перешел на стоны. Это случилось, когда брюнет спустился паху, избавившись от рубашки окончательно, и посмотрев на Чую решил очень неординарно извиниться за то, что кинул его. Кто бы мог подумать, что Дазай выберет такой способ извиниться. Брюнет довольно усмехнулся, убедившись, что Чуя получил первую порцию разрядки, и, судя по всему, давно у него было. Дазай, довольно ухмыляясь, стер пару капель с губ, облизав палец, а потом впился в губы рыжего, словно делясь с ним воздухом, и придвинул в себе бедра Чуи. -Давно не было?.. — с трудом проговорил Дазай на ухо парню, вогнав того в краску. -Чья бы корова мычала… — с таким же трудом отшутился мафиози. -Верно, черт тебя дери!.. — сказал Дазай, глаза которого загорелись еще большим желанием.       Мафиози впился в спину суицидника ногтями, простонав, когда брюнет вошел до упора и притормозил, давая время и себе, и рыжему. Сильная боль вскоре отступила, тем более Дазай все время целовал шею и щеки, причем очень ласково, едва касаясь губами кожи, словно успокаивая. Когда захочет, он умеет быть очень нежным.       Спрашивать прекращать или нет, не было смысла, потому что Чуя всегда доводит начатое до конца. Такой уж он человек. Дазай это отлично знал. Знал и то, что ни за что не попросит сбавить обороты или быть понежнее. Ни за что не скажет. Да оно и не нужно, итак все понятно. Тем более, Чуя кто угодно, но только не неженка. Сначала Осаму был очень осторожен, притормаживая себя, так как видел, что причиняет Чуе лишь боль. А он хотел не этого, совсем не этого, поэтому пришлось сдержать порыв. Но как только Дазай увидел, что боль прошла, он как с цепи сорвался. Из темно-карих глаз, искры летели, искры, которые встречались с искрами из голубых глаз Чуи. Дазай наконец почувствовал облегчение и довольно прорычал на ухо рыжеволосому, который не заставил себя долго ждать и вскоре догнал. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, а потом Дазай наклонился к губам своего красивого любовника и поцеловал их, так ласково и нежно, что даже Чуя растаял, ответив на поцелуй и обвив шею Осаму своими тонкими, но сильными руками, чуть поглаживая затылок брюнета. -Что нужно, чтобы меня взяли в Детективное Агентство? — вдруг спросил, когда они оба лежали на полу, восстанавливая дыхание и покуривая одну сигарету на двоих.       Дазай посмотрел на рыжего удивленными глазами и даже поперхнулся дымом. Он не ожидал такого вопроса. Уж точно не от Чуи. -Ты хочешь покинуть Портовую Мафию? — удивленно спросил Дазай, отдавая сигарету Чуе. -У меня выбора нет. Ты все равно не вернешься, а терять тебя опять я не хочу. Так что у меня есть два варианта: либо убить тебя сейчас, вернуться в Мафию, как ни в чем не бывало, и потом всю жизнь жалеть, либо покинуть Мафию. — проговорил Чуя, посмотрев на ошеломленного Дазая — Ну и рожа у тебя. — рассмеялся рыжий, передавая сигарету и выдыхая дым. — Ну так что? Возьмут меня в Агентство или нет? -Эм… Не знаю. Но ты точно увеличишь боевую мощь Агентства, так что, думаю, я смогу убедить Фукузаву-сана, что ты нам нужен… Однако… Скажи мне, ты точно этого хочешь? — Дазай обнял Чую, посмотрев тому в глаза. -Ты знаешь, что мне все-равно на кого работать, но сейчас определяющий фактор — ты. Ты не вернешься в Мафию, это и ежу понятно. Значит, остается мне присоединиться к детективам. -Но зачем тебе это?.. — проговорил Дазай, немного смутившись. -Затем же, зачем тебе было писать то письмо. — спокойно ответил Чуя. — Затем, что меня угораздило влюбиться именно в тебя, психа-суицидника. — рассмеялся рыжий, чуть толкнув Осаму в бок и вызвав у того ответный взрыв смеха. -Ну я не лучше. — проговорил в ответ сквозь смех Дазай, докуривая сигарету. — Меня угораздило влюбиться в тебя, придурка неуравновешенного. -Да иди ты! — отозвался Чуя, рассмеявшись. -Двойной Черный возвращается в новом обличие… — с хитрой улыбкой проговорил Дазай, посмотрев на напарника.