Ночные визиты.

Всхлипы и тихое сопение Дазай слышит издалека. В офисе пусто, но он прекрасно знает кто может так горько плакать в этот час. Последнее задание, на которое отправляли Тигра, было в паре с Рюноске, что автоматически переводило его в разряд трудновыполнимых. Мальчишки вообще не ладили между собой, от слова «абсолютно», и если замкнутый Акутагава уходил глубоко в себя и старался игнорировать происходящее, то Накаджима наоборот едва сдерживал плещущие через край эмоции. День был длинным и тяжёлым, а миссия хоть и завершилась успехом, радости и удовлетворённости не приносила. Может Тигр бы и рад пойти домой, да с ним в комнате живёт Кёка, а плакать перед подругой он не стал бы, к тому же стены там слишком тонкие, и не ровен час кто-то другой заинтересуется причиной его страданий. Дазаю хорошо известно в чём дело, но роль психотерапевта всегда ему плохо удавалась, поэтому он до последнего избегал лезть в душу к своему кохаю. Но сегодня видимо придётся, хотя на душе у самого не розы цветут. Бесшумно проскользнув в дверной проём Осаму видит, как в комнате для посетителей, в темноте, и тишине, сжавшись в комочек, рыдает его кохай. - Ацуши? Дазай, плавно опускается рядом, и придерживает дёрнувшегося парня рукой. Ему как никому, понятны чувства парня, когда-то он так же сидел в полумраке безлюдного бара и опустошал один бокал виски за другим пытаясь заглушить острую боль в органе, которому у него не полагалось быть в принципе. Сердце. Глупое сердце. Чуя. Внутри всё сжалось, но Осаму отгоняет от себя наваждение стараясь сконцентрироваться на том что происходит с Тигром. - Дазай –сан... я … просто… ну… не могу с ним работать… простите… Парень сбивчиво что-то лепечет, стараясь скрыть истинную причину своего состояния, но Дазаю так не хочется сейчас играть во все эти социальные игры изображая те эмоции которых нет, и потом, он знает по себе – это не помогает ни хрена. Поэтому вздохнув, и взъерошив платиновую макушку, он безжалостно говорит: - Акутагава. И Накаджима давится воздухом, отшатывается распахнув глаза, и прикусив бледные губы. Подтверждения Неполноценному не нужны, он давно уже заметил, как смотрит его кохай на бледную немощь с противным характером и ещё более противной способностью. - Как вы? В смысле, нет…. Я не о том... ну в общем... - Не стоит, Ацуши, я всё понимаю. Любишь его. Дазай констатирует очевидность, он не спрашивает, ему всё ясно, и он не жалеет мальчишку. Чем быстрее пройдёт этот этап принятия, тем легче станет страдающему. Отрицание реальности ещё никогда её не меняло. Он знает по себе, знает, как тяжело заморачиваться всеми этими мыслями и желать только одного – касаться объекта своих желаний, целовать, вминать в постель, вдыхать запах, оставлять свои следы на коже и ощущать, что он твой… только твой… Дьявол, снова его мысли скатились не к тому что нужно… Осаму встряхивает головой и улыбнувшись парню вытирает большим пальцем мокрые дорожки со щёк. - Не плачь. Всё хорошо. Грустная улыбка скользит по губам самоубийцы. Он и сам не верит в то что говорит. Накахара когда-то обнимал во сне его, а теперь рядом с ним в постели лежит только его нож и пара лайковых перчаток, больше никому он не позволяет засыпать с ним рядом… И это вина Дазая, вина его предательства… И ни хрена хорошего в этом нет, и вряд ли будет, но Ацуши это знание вряд ли поможет. К тому же Акутагава не Чуя, всё и правда может быть иначе. А всего то стоило сказать ему о своём решении, предупредить…. Эхх… Сжать кулаки и встряхнуть головой, сейчас не об этом. Чуя всё равно не простит его никогда. Как он тогда сказал? «Предавшему – пощады нет.» - Хорошо? Вы шутите, Дазай – сан? Я спать не могу из-за человека, который при любом удобном случае вырвет мне сердце, и будет радостно смеяться при этом. Вы считаете, что нормально млеть от каждого взгляда парня, который тебя ненавидит, и который является конченным психом по определению? Да он бы меня в фарш перемолол если бы мог, а мне хочется стонать от каждого прикосновения, пусть даже от удара. Я извращенец и идиот! Какое тут нормально? Мне жить не хочется! Ацуши вцепляется в свои волосы и страдальчески стонет, его наконец-то прорвало на злые эмоции, а значит скоро и совсем отпустит. - Не сказал бы что это так уж ненормально. О вкусах не спорят, знаешь ли… - Да что вы? Правда? Я вам тут душу выворачиваю, а вы смеётесь. Вы хоть когда-то по-настоящему любили? Вам хоть кто-то был дорог или важен? Кто-то заставлял чувствовать слабым и уязвимым? Тигр сам удивляется своей дерзости, но отчаянье делает его смелым. - Ну что ж, откровенность за откровенность, - примирительно говорит Дазай, и откидываясь на спинку дивана закрывает глаза, - я понимаю тебя довольно хорошо, потому что готов терпеть любую боль, лишь бы Чуя коснулся меня. Обычные прикосновения мне уже не светят, поэтому остаётся только провоцировать его… Иначе я и правда на себя руки наложу. Глаза Ацуши округляются. - Накахара-сан? Голос садится от переизбытка эмоций. Парень явно в шоке и даже как-то подзабыл о своих душевных метаниях. - Да, он. Смешно, правда? Люблю его до умопомрачения, но он никогда меня не простит. Ни-ког-да…. Последнее слово Осаму произносит по слогам, глядя в потолок и сжимая пальцы в кулаки. Может оно и к лучшему что он сказал это Накаджиме, не ему самому, так кому-то другому этот опыт может помочь. - Почему? Осаму горько хмыкает, как-то так вышло что утешают теперь его. Хотя задумка была совсем другая. - Потому что он доверяет лишь раз. Второй шанс он никому никогда не даёт. - Но он вас любит? Неполноценный замирает и зрачки вдруг расширяются. Любит. Ведь Чуя его любит. Любил тогда, и вряд ли разлюбил, иначе так сильно бы не ненавидел. Его сердце не только доверяет лишь раз, но и любит лишь раз. Значит… значит…. Ками! Он никогда не задумывался об этом, зацикливаясь на том что Накахара не подпускал его к себе, но ведь если он всё ещё…. - Ацуши! Чёрт побери ты гений! - Ээээ…??? Парень явно смущён и растерян, и всё ещё не знает, что делать со своей тяжёлой влюблённостью, но Осаму вскакивает с дивана, чиркает что-то на салфетке и всунув её в руку онемевшего кохая, кидается к двери. Рванув на себя ручку и накидывая плащ, Неполноценный оборачивается и прежде чем скатиться с грохотом по лестнице, бросает через плечо: - Рюноске от тебя без ума, поверь мне! *** - Дазай??? Ты знаешь который час?? Какого, блять, хера ты тут делаешь?? А ну пошёл вон!!! Накахара пытается захлопнуть дверь, и вытолкнуть бывшего напарника в образовавшийся проём. - Я кому сказал - пошёл на хуй! Невысокий эспер, тщетно пытается выдворить Дазая из своего коридора, и в какой-то момент, тупо улыбающийся Осаму, всё же протискивается в квартиру полностью. Его абсолютно счастливая улыбка напоминает оскал маньяка, но Накахаре не до этого. Хозяина смутной печали сгребают забинтованные руки, и он чувствует на своих губах губы ночного вторженца. Ни секунды пощады или шанса на отступление. Неполноценный, сминает ворот домашней футболки товарища, и пьёт его дыхание в безумном поцелуе. Руки перехватывают тоненькие запястья и даже болезненные укусы и пинки ногами не кажутся опасными, в сравнении с тем, что он снова ощущает того, кого желает больше всех. И как ему в голову раньше это не приходило? Почему он не понял очевидной вещи? Если Накахара любит, значит не устоит. Никогда не мог и сейчас не сможет. - Пусти… пусти меня… дебила кусок… я тебе сейчас все кости в теле переломаю… Хрипит Чуя пихая бывшего напарника, но результат остаётся нулевым. Закрыв глаза Дазай блаженно шепчет: - Ты же любишь меня, любишь, я знаю…. Как я мог забыть… Рыжий эспер давиться воздухом, судорожно всхлипывает и извернувшись отправляет Осаму в ближайшую стену своим коронным ударом с колена. - Не смей этого говорить… слышишь? Не смей... тварь… Накахара в секунду оказывается рядом со своей жертвой и непонятно откуда материализовавшийся нож втыкается рядом с шеей Дазая. Кровь струится по ключицам и вниз под рубашку. Липкая и горячая. Но Осаму закрывает глаза и облизывает сухие губы. - Чуя, я так хочу тебя. Безумно. - Какого чёрта?!!! Мафиози бьёт под рёбра и тяжело дышит, глядя на то как складывается пополам его жертва, затем хватает за волосы и вздёргивая вверх лицо злобно шипит: - Ты совсем ебанулся?? Ты думаешь, что я прощу тебе всё что ты сделал? Забуду твоё предательство? - Простишь. Любишь и простишь, коротышка. Бывший напарник рычит не хуже волка, но вдруг подаётся вперёд, и кусает Дазая за губу. Практически выгрызая кусок мяса и лакая кровь, он вжимается в тело соперника, ощущая, как длинные руки в бинтах сжимают его в безумных объятиях. - Люблю тебя, Чуя. - Ты псих ебанутый! Что ты несёшь? На губах и подбородке Накахары размазана кровь Осаму, глаза безумно сверкают в полутьме, а пальцы в перчатках мелко вздрагивают, и это значит больше, чем любые слова для неполноценного. - Я люблю тебя, я хочу тебя, я готов сдохнуть от твоей руки, лишь бы последнее, что я увижу было твоё лицо. Дазай улыбается и смотрит в глаза, а потом не дожидаясь пока собеседник придёт в себя после этого признания, запускает руки под футболку, и вжимаясь в тощую грудь, целует в губы. Его первая любовь такая пьянящая, такая острая и в то же время хрупкая, в ней столько острых углов и шипов, но Неполноценный знает – ему никогда не полюбить кого-то ещё. Только этот человек, только это чувство, этот запах, и эта близость заставляют его гореть ярче. Целовать любовника, оставляя везде следы своей крови и зубов, лихорадочно стягивать домашнюю одежду и повторять все изгибы тела узнавая их заново, вот что заставляет Дазая чувствовать себя живым, это и ничто иное. - Это самое дебильное признание из всех что я слышал… Бред какой-то...Да кто тебе вообще поверит? - шепчет задыхающийся от чужих эмоций Чуя, а затем, закидывает руки на шею бывшего напарника и обняв ногами за талию, позволяет унести себя в сторону спальни. *** - Акутагава, ты спишь? Прости, что я так поздно, это просто… - Какого чёрта ты мне звонишь, идиот? Охуел в конец? Кто тебе вообще номер дал?? - Дазай-сан, на салфетке написал… На другом конце провода повисает многозначительная тишина, и Ацуши сглатывает. - Я просто хотел сказать…. Что… ну в общем…. - Да говори уже, пол второго ночи, я хочу спать и меня бесят такие неудачники как ты, которые не способны два слова связать. Акутагава сдавленно кашляет и сделав глубокий вдох добавляет: - Рожай уже быстрее и вешай трубку. Ацуши делает глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и решает, что хуже в общем то быть не может, поэтому закрыв глаза тараторит: - Ты мне нравишься, я всё время думаю о тебе, я знаю, что это очень плохо и ты меня не выносишь, но я правда очень тебя люблю, ты с ума меня сводишь. Даже когда ты пытаешься меня убить, я чувствую то что не должен. Мне хочется всяких странных вещей с тобой, и… и… На этом месте воздух в лёгких заканчивается и Накаджима, обречённо сжимая гаджет двумя руками, закрывает глаза. Его признание звучало горячечным бредом даже для него, а уж для Акутагавы так тем более. - Каких? - Что? Моргает ошеломлённый тигр, слегка выпав из своего морального самобичевания. - Каких странных вещей? Ацуши облизывает губы и сначала хочет сбросить звонок, как настоящий трус, но потом понимает, что уже и так всё плохо, чего уж там… - Хочу, чтоб ты меня касался, целовал. Хочу прижиматься к тебе, хочу увидеть тебя без одежды…Ками, я хочу... хочу… - Да говори ты уже связно?! Внезапно рявкает нервный голос собеседника и Тигр бездумно следует приказу: - Хочу секса с тобой. Принадлежать тебе хочу. Сердце замирает от ужаса. Он что правда такое сказал?? Он же не думал даже такого, как такое вышло?? Ками – сама… что это было… о, ужас… Накаджима роняет телефон из рук и едва сдерживает панику накатывающую девятым валом, когда внезапно из упавшего девайса доносится весьма отчётливое: - Я сейчас буду.