Должен, но не обязан

Гарри вдруг понял что не может рассказать ни йоты из своего прошлого. В том, что он каким-то образом перенёсся в новый мир теперь не было сомнений. Всю неделю Гарри старался вести себя как образцовый ребёнок. Дадли быстро остыл от произошедшего и занял брата всем тем, чем они обычно занимались. Утром Гарри впервые проспал, но не получил за это нагоняя, решив, что теперь, обязательно отоспится вдоволь. И во снах он видел свою прошлую жизнь. Днём, пока тётя Петуния была занята делами они с Дадли играли во дворе, а к вечеру, после работы в сокращённый день, Вернон отвозил сына в секцию, ждал его там два часа и возвращался к ужину, после чего семья либо смотрела телевизор, либо ложилась спать раньше. Больше к разговору об этих загадочных приступах никто не возвращался. А открыть рот и спросить о магии, о той, которую помнил Гарри было нельзя. Неведомая сила, как маглотталкивающие чары, уводила мальчика от этого разговора и перекидывала его мысли или слова на какие-то незначительные размышления. Никому нельзя было знать о том, что он пережил. Нужно было начинать с нового листа. Но как, если он даже не знал, а есть ли у него вообще этот дар или нет? Что-то произошло. Что-то очень давно заставило маленького Чарльза Эванса покинуть его родителей и поселится на Тисовой улице вместе с тётей, дядей и кузеном. И по всей видимости «это» было чем-то ужасающим, ведь стоило ему только поднять эту тему, как она жёстко пересекалась. Дурсли волновались за своего племянника, поэтому Гарри решил не мучить их расспросами и дождаться сессии у психотерапевта. Всю эту таинственность безусловно можно было объяснить нападением Тёмного Лорда, но Гарри думалось, что дело было совсем не в этом. Неприятная жужжащая мысль, застрявшая где-то в голове пугала его тем, что он может и не оказаться волшебником. Она больно ранила, ведь всю сознательную жизнь проведя в магическом обществе, а сейчас, окажись он без способностей, ему пришлось бы познавать этот мир заново. То первое пробуждение все ещё мерещилось ему в ночных кошмарах. Впрочем будь он хоть маглом, хоть волшебником, ни Блэковского, ни Поттеровского наследства ему не видать. Фамилия то — Эванс. И что же случилось с родителями на сей раз в этой жизни? Ну, — думал Гарри — Либо его мама выбрала в этой реальности какого-то Чарльза, либо второе имя ему досталось от деда Поттера. В любом из случаев такой подбор казался неестественным и странным. Но отсутствие магии все ещё предстояло проверить. Мисс Стоун, как потом объяснил дядя Вернон, была очень огорчена тем, что мальчик пропустил сессию, ведь она была крайней перед её отпуском и вернутся женщина должна была после отдыха. И идиоту было понятно что этот мир и его детство в корне отличались от прежнего и узнавать его необходимо было заново.

***

После разговора с психотерапевтом все наконец прояснилось. Это не могло ни радовать, но в тоже время Чарли, как Гарри все-таки решил себя называть, был до боли обижен, расстроен и подавлен раскладом фигур на столе. Чарли и так чувствовал себя паршиво. Прошла целая неделя, но никаких подвижек в обретении силы как не было так и не намечалось. Ночью, как только весь дом сладко спал, мальчик пробрался в чулан и не включая свет пытался выдавить из себя хоть искру магии. Безрезультатно, но Чарли не прекращал попыток. Пока, в конце концов, он не перенапрягся настолько сильно, что просто упал на подушку камнем. Хотелось выть от усталости, кричать имя Мерлина насколько хватало сил, однако Чарли прекрасно понимал, что такими темпами ситуацию не исправить. Глаза слезились от усердия приложенного к высвобождению хоть крупицы магии. Медитация не помогала. Опасные ситуации, которым он втихаря начал себя подвергать также не придавали ему уверенности. В какой-то момент Чарли захотел, чтобы его швырнули с пирса так же как и Невилла, жаль лишь, что сам Чарли умел плавать. Никто из Дурслей не подвергал его жестокости. Единственный момент когда Чарли почувствовал себя испуганным, так это тогда, когда Дадли показал ему свою коллекцию бабочек — кузен увлекался энтомологией и скрывал коробки с насекомыми от родителей в гараже. В конце концов самовредительство Чарли заметил Вернон и сначала дал ему ремня, а затем вручил в руки жены, рыдающей в три ручья, с аптечкой на подхвате. — Ну как ты можешь быть таким бессердечным?! — хныкала женщина, заматывая порезы на ладони племянника бинтом. Ну да, может он и перестарался в этот раз, шипя от боли подумал Чарли. Из-за ран пальцы онемели, а головокружение от вида такого количества крови только набирало обороты. Ну кто же знал что нож был так хорошо заточен? — Мы с твоим дядей правда стараемся, — Петуния присев на пол, пока Чарли сидел на кухонной табуретке, сгорбилась и дрожащими от ужаса руками не переставала держать ладони Чарли в своих, — Мы водим тебя к мисс Стоун, ни в чем тебе не отказываем, показываем только самое хорошее, оберегаем от плохих вещей, лишь бы ты вырос здоровым и счастливым, понимаешь? — женщина подняла заплаканные глаза и в последний раз сжала ладони племянника прежде чем отпустить. Она утёрла сырость рукавом блузы и тяжело поднялась, чтобы погладить мальчика по голове, выдавливая из себя улыбку. Чарли было стыдно. Дадли наверняка обидится на него вновь, но сейчас, не смотря на стыд; сожаление которые он испытывает глядя на Дурслей; обиду за свою глупую смерть, он лишь пытался найти хоть что-то, что связывало его с той жизнью. Где он прожил немалую долю приключений и горя, и где наконец обрёл своё счастье. И хоть казалось, что все это можно было оставить там, позади, память услужливо подсказывала, что он никогда этого не забудет. Что будет корить себя за бездействие. Что станет ненавидеть себя и по-ребячески перекладывать вину на взрослых за то, что так и не попытался, а просто расслабился и растворился в заботе, что дарили ему эти люди. — Расскажи мне о маме… — прошептал Чарли, смотря даже не на Петунию, а сквозь неё, упрямо прогнав угрызения совести. Тётя ничего не сказала. Она молча отошла, поднялась на второй этаж и громко захлопнула за собой дверь в свою спальню. А Чарли закусил губу и выбежал на улицу, не смотря по сторонам. Он просто хотел вернуться домой.

***

Венера Стоун была чудесной женщиной. И дом у неё был полон незаметных чудес, не затаившихся от взгляда человека, что уже имел дело с магией. — Мистер Дурсль, — удивилась Стоун, встретив на своём пороге нежданных гостей, — Наша встреча была назначена в пять, я не думала что вы приедете так рано… — Извините, — тяжко выдохнул Вернон, чуть отошёл в сторону и дёрнул Чарли, занятого размышлениями, чуть вперёд. — Мы с женой посчитали, что встречу лучше начать как можно скорее. Я специально отпросился с работы — вернусь за ним как обычно. Извините, что доставляем вам неудобства, дело в том, что… — Ох, Чарли, — улыбнулась женщина, прервав мужчину, — заходи пока в дом, К вечеру начинает холодать, — в доказательство своих слов она завернулась в свою пушистую голубую шаль чуть сильнее и подвинулась, открывая ребёнку проход, — Ты можешь заняться чаем, — Венера подмигнула, взглядом попросила его ступать и когда Чарли наконец очутился в незнакомом доме, деликатно закрыла за собой дверь, выходя на улицу. Память тела, которая изредка подсказывала Чарли, указала ему на девчачий розовый заварник в слегка потрепанной и не готовой к посетителям гостиной и провела его на кухню. Там мальчик с лёгкостью подметил и муляжи электроприборов, и волшебные травы замаскированные под обычную зелень, ну и конечно, пару перьев, висящих как украшения, а на деле вполне пригодных для чистописания. Чернильница (Чарли перепутал её с сахарницей) нашлась в шкафчике под фальшивой конфоркой вместе с чайными листьями. А кипяток в металлическом чайнике был кручёным, будто только только что вскипел, хотя свистка не было слышно, когда они подъезжали. Окна то в кухне — отворены. Ну и напоследок, перед тем, как мисс Стоун закончила свой разговор, Чарли увидел в гостиной зеркало, рама которого была исписана рунами, скрытыми за незамысловатым цветочным узором. Да, пожалуй так тот Гарри и мог выглядеть, если бы рос в любви и заботе. Крепким мальчишкой, а не заморышем. Тёмно-каштановые, почти чёрные, волосы обрамляли его слегка припухлое детское лицо, зелёные, как и прежде, глаза, ярко сверкали под светом многочисленных ламп, а лоб избавился от уродского шрама. — Ну что, Чарли, готов? — Не знаю к чему быть готовым, — честно признался мальчик, со стуком оставляя поднос на кофейном столике и прыгая в мягкое кресло, предварительно разувшись. — Хм, — задумчиво зажмурилась женщина, прихватывая с дивана плед и укрываясь им на втором кресле. Мисс Стоун раскрыла блокнот, который все это время не спускала с рук, вытащила автоперо из-за уха и пробежалась взглядом по нужной странице, — В прошлый визит мы обсуждали важность твоей «обычной жизни». Ты обдумал мои слова? Чарли не оставалось ничего другого как кивнуть. Естественно он ни помнил ни единого сеанса. — Я к тому, что на отсутствии, — она покрутила ладонью, подбирая слова, — у тебя способностей жизнь не заканчивается! Ты здоровый и умный ребёнок. У тебя отличная успеваемость. Друзья и родственники тебя обожают. Сложно проститься с прошлым, я понимаю, но... — И именно поэтому у вас в гостиной камин в человеческий рост и ползучий корень в миске с петрушкой? — Чарли двинулся вперёд, сжав забинтованную ладонь сильнее и упрямо дёрнул носом, — Мои родители отказались от меня сбросив на шею маглам и ни разу не навестив, я прав? Ставка сыграла, мисс Стоун нахмурилась и потеряла дар речи. — Эти, как вы выразились, молодой человек, «маглы» сд… — Они безусловно ласковы и добры, но меня не покидает мысль о том, какой была бы моя жизнь в доме у отца. Я не мог потерять магию «просто так» без веских причин. И сегодня я намерен узнать про это. Женщина, в конец оторопевшая, поджала губы и вытащила из волос волшебную палочку. В тот же миг все шторы заехали на свои места, скрывая весь солнечный свет, а затем из шкафа позади Гарри выплыла небольшая стопка газет и плюхнулась мальчику на колени. — Мне претила мысль, что когда-то до этого может дойти. В конце концов я обещала себе, что этого разговора никогда не случится! — начала сокрушаться Венера. По-видимому такого разговора у них с тем Чарли ещё не случалось. — Ты должен понять, что это последнее одолжение которое я для тебя делаю. Когда я нанималась… Неожиданное откровение психотерапевта принесло Чарли много новой информации. Он даже не предполагал что ею с ним поделятся так легко. Венера Стоун была из обедневшей семьи, фамилия которой навсегда исчезла из всех семейных реестров. Работала в «Мунго» до тех пор, пока не случилась первая Магическая война, а затем ушла в долгосрочный отпуск и так из него и не вернулась бы, предпочитая заниматься домашним хозяйством, пока ей не поступил заказ от важной семьи. Учитывая политическую обстановку на тот момент, и характер просьбы, Венера сразу же поняла, что проще согласится, чем отказать, а потом лечится от последствий обливиейта. Она не была спецом в работе с детьми. Её специальностью было лечение ментальных заклятий и все же она решила что справиться с расстройствами маленького сорванца было проще простого. Чета Поттеров, потерявшая сына вдруг перевезла её вещи в Литтл-Уингинг и представила её маленькому мальчику, который только и делал что плакал и умолял вернуть его к маме с папой. А рядом с ним была молодая пара, со вторым ребёнком на руках, по мозгам которых прошёлся самый настоящий кошмар. Волан-де-Морт напал гораздо позже. Поттеры старшие выжили как и их дочь. Лишь маленький Гарольд не избежал трагедии — так твердили газеты. Венера же поведала совершенно другую историю. После нападения Того-кого-нельзя-называть сын Поттеров вдруг лишился магии. И поскольку такие дети больше всего подвержены дискриминации; не имеют возможности полноценно влиться в магический мир, а все проявления силы от окружающих сказались бы на ребёнке негативно и ударили бы по психике, родители решили отправить сына в обычный мир. Вот только магический мир, стихийные выбросы и любящие родители с сестрой двойняшкой из памяти никак не исчезли бы. Поэтому и была нанята мисс Стоун. Чтобы как менее болезненно сгладить эту катастрофическую перемену. С тех пор прошло почти шесть лет. Но маленький Чарли все никак не смирился с такой утратой. — Единственное чего я никак не могу понять… — прошептал Чарли, поднимая на женщину огорченный взгляд, — Почему вы мне все это рассказываете? Вам не кажется странным вываливать на ребёнка всю эту правду? — Не потому ли, что ползучий корень не вписывается в обыкновенный салат? Если ты вдруг начал видеть то, что не предназначалось для обычных глаз, то значит магия потихоньку возвращается. Думаю после всего что ты пережил, пора забрать своё! Венера улыбалась. Женщина хлопнула в ладоши, потянула руку за палочкой и протянула её Чарли. Наверняка для неё эта ситуация казалось облегчающей. Она не могла в полной мере исцелить ребёнка метально, но раз появился шанс возвращения силы в маленькое тело, она может со спокойной совестью оставить свой пост и умчатся от всего этого мнимого лечения подальше. Возбуждение и нетерпение читалось в её взгляде так же сильно как и в самом Чарли. Наверняка и у неё был свой мотив, однако самого Эванса это волновало в последнюю очередь. В горле пересохло. Ну вот, наконец он и узнает есть ли у него сила или нет. Сбросив с себя газеты, мальчик торопливо соскочил с кресла и протянул руку к инструменту. Секунду помявшись он крепко ухватился за волшебную палочку и зажмурился. Но никакой реакции от Венеры не последовало. Он аккуратно приоткрыл один глаз, а затем и второй. Женщина, разом помрачневшая выдохнула с досадой и разочарованно покачала головой. Чарли не ощущал ничего, кроме холодной деревяшки в своих напряжённых пальцах. — Это конец… — просипел он, сглатывая ком в горле. В глазах защипало. На щеки уже лезли предательские слезы. Рана на ладони раскрылась из-за напряжения и бинт окрасился красным. — Ну что ты, какой же это конец… — рассеянно и огорчённо пробормотала мисс Стоун, уже было тянувшись чтобы забрать палочку. Ей стало за это стыдно. Дала ему надежду, но риск не оправдал её ожиданий. Раскрыла все карты, думая что его внезапное озарение это вернувшиеся способности. Сердце стучало с бешеной скоростью, осуществившийся страх подобрался к нему слишком близко, сковав в тиски и сжав со всех сторон, не давая продуху. — Чарли, я думаю… Я думаю что было безрассудно с моей стороны надеяться на невозможное, извини меня… Мерлин… — Да что вы понимаете! — заорал Чарли, резко уводя палку в сторону. Точка кипения была пройдена. Он вскочил и сжал эту чёртову палку до хруста древка. И та последняя нитка которой он держался за своё прошлое, и та оборвалась. И вдруг, как гром среди ясного небо, позади него с полок полетели книги. Они оба замерли. — Мордред! — воскликнула женщина, замерев на месте, моментально зажав рот кулаком от бранного словца. Чарли, мимо которого вот только что вновь пролетела вся его жизнь, рухнул на колени. Магия. Магия! Она осталась с ним!