Takaya kroshka

Тяжёлая дверь реанимации не открывалась уже два часа. Прежде, чем закрыть её Вик абсолютно невозмутимо уверил, что там ничего серьёзного, и он такие операции на коленке чуть ли не с первого курса делает. И что она займёт максимум минут пятнадцать. Димас настойчиво уговаривал меня сесть и не мельтешить. Но меня хватало ровно на две с половиной минуты спокойного сидения, а потом я подрывалась снова. Какого хрена он так долго возится, если там дел на пятнадцать минут. Что-то пошло не так? Да что там вообще могло пойти так?! Вдруг потёртая дверная ручка с противным скрипом поползла вниз, и дверь наконец открылась. – Жив, цел, орёл, – коротко резюмировал интерн, пропуская внутрь. Денчик лежал на кушетке, бледный, с проступающими на висках нитями вен, очень медленно ритмично моргал, как будто пытаясь изобразить слоумоушн. – Сколько пальцев видишь? – строго спросил Вик, демонстрируя Громову классическую «козу». – Восемь? – неуверенно пробормотал тот, старательно хмурясь. – Как тебя зовут? – невозмутимым голос продолжил свой допрос Вик, хотя видно было, что слегка напрягся. – Алекс, – вдруг бойко объявил Громов. – Какой ещё Алекс? – переспросила я, начиная потихоньку тревожно поглядывать на интерна. – Феликсович, – Денчик, насколько позволяло это его положение, пожал плечами, делая такой вид, будто сообщает самую очевидную вещь из в принципе возможных. – Всё очень плохо. Он ебанулся, – заключила я, тыкая пальцем в сторону кушетки, как будто там лежал не мой без-пяти-минут-муж, а нассавший в тапки кот. – Чини-ка на-ка нахуй обратно, блять. – Спокойно, он просто отходит от наркоза, люди в его состоянии ещё и не такую ахинею несут. – Что за наркоз такой ты ему вколол? – Какой был, такой и вколол, – насупился Вик, – я хирург, а не анастезиолог. И у нас тут вообще-то бюджетное учреждение... – Агата... – расплылся в блаженной улыбке Дэнчик, ласково потрепав меня по щеке, такой довольный, будто его только что из рая выпустили. – Слышь, какая я тебе Агата, сыч бессовестный, ща обратно на операционный стол отправишься! Вик, что ты там ему отрезал? – Ой, скажи спасибо, что не член! – интерн воздел руки к потолку в праведном негодовании. – Ну вот что, забирайте этого Мирона Яновича или как его там... Он лежит, чужое место занимает. Мне нагоняй от начальства не нужен. Дома отойдёт. – Ладно, схожу за Димасом, – покорно согласилась я, намереваясь уже топать в сторону выхода, как была нежданно схвачена за рукав. – Ду ю спик инглиш? – максимально внезапно спросил Громов, большими честными глазами заглядывая в лицо. Так, походу, этот палёный наркоз пробудил в киллере скрытый талант полиглота. – Ландан из зе кэпитал оф грейт Британ, – осторожно, почти шёпотом сообщила я, чтобы продемонстрировать ему, что мы, как будто бы на одной волне. – А tvoyi parents sluchaino not pekary? – Э-э-э... ноу? – Then otkuda u nih takaya kroshka? – с победным выражением лица завершил Громов свой фееричный подкат. – Крошка-картошка, – всплеснув руками, я опустилась на низенькую табуреточку, явно для сидения особо не предназначенную, – да что ж это такое, кошмар просто какой-то! Димас, помоги мне выволочь тело! А то я боюсь, что пока буду тащить его до двери, оно заставит меня выучить глагол ту би. – Good udachi, – задумчиво пожелал Вик Аверич нам вслед.