Госпожа

Первым делом он обратил внимание, что некоторых деталей костюма не хватало: не было пышной юбки, вычурного топа и чепчика на голове; зато были: чулки, трусики, бюстгальтер и фартук поверх этого всего. От такого вида штаны в области паха мигом натянулись от напряженной плоти - он никогда не видел Аюдзаву в подобном наряде. Но, когда Усуи увидел лицо Мисаки, обещающее ему веселый вечер, а может даже и ночь, он пожалел, что достал плетку и наручники, и решил их убрать, но ловкая горничная оказалась быстрее на сей раз. Наверное, от возбуждения и шока у него снизилась скорость. Наручники и плетка уже были в руках у девушки. Плетка улетела в дальний для Такуми и ближний для Аюдзавы угол, а вот наручники остались в руке. Не ясно откуда, но у Мисаки прибавилось куча силы: она запросто скинула с кровати Усуи, что тот даже не сообразил, что произошло, а когда собрался вставать, то понял, что руки скованы наручниками сзади. Сама же девушка встала с другой стороны кровати и в руках держала плетку. - Быстро встал и сел на стул, загнув руки за его спинку! – у Мисаки был настолько приказывающий тон, что парню стало на 3 секунды страшно, и он выполнил приказ, сев на стул, который каким-то волшебным образом стоял прямо перед кроватью. Плеткой, что была у Аюдзавы в руках, она привязала наручники к ножкам стула так, что развязать без помощи рук узел было сложно, а поднять руки – невозможно. Сама же девушка села на середину кровати. - Я тебя предупреждала, что изнасилую, да? - уточняла Аюдзава, облокачиваясь на спинку кровати, и скрещиваю руки на груди и ноги между собой. - Было дело, - никакого страха Такуми больше не испытывал, только интерес от того, что хотел знать, что же все-таки задумала эта тигрица. - Тогда ты сейчас получишь! - девушка заулыбалась недоброй улыбкой и раздвинула ноги. Ее левая рука скользнула к промежности, а правая освободила грудь, сняв бюстгальтер и откинув его куда-то в сторону. Парень проследил взглядом, куда упала часть белья, а когда вернул взгляд на желанное тело, то увидел, что правой рукой Мисаки ласкает поочередно грудь, а левой – клитор через ткань трусиков. Он слышал эти стоны, видел желанные изгибы и шаловливые пальцы, ему так хотелось впиться губами в те, что девушка кусала ради сдерживания стонов, что понял, в чем заключается изнасилование. Даже не изнасилование – пытка! Член был настолько возбужден, что казалось, если его коснутся эти развратные пальчики, то Усуи кончит моментально. Он начал вставать, но когда это заметила девушка, то сразу же убрала руки, сжала ноги и прикрыла руками грудь. - Нет, дружочек, вечер только начинается, - прошептала Аюдзава ему на ухо после того, как встала и прошла мимо. Мисаки закрыла дверь, оставив Такуми наедине с самим собой. - Если услышу хоть какой-то звук, который будет указывать на то, что ты пытаешься высвободиться или открыть дверь комнаты, то я уйду прямо в таком виде к Хинате, - судя по отдаленным звукам, Аюдзава села на диван и замолчала на некоторое время. - И как ты уже понял, мой дорогой Такуми, я не шучу. - Оказывается, ты можешь быть жестокой, Мисаки, - в голосе Усуи слышалась хрипотца возбуждения. - Я ведь… - голос девушки звучал слишком тихо и возбуждающие, - п… предупрежда-аа…ла… И тут до Такуми дошло, что происходит. Теперь вот как Аюдзава решила его наказать: она там почти голая, а уже может быть не и не почти, лежит на диване, ласкает свое тело, а Усуи нельзя и пошевелиться. Это было слишком жестоко. Парень уже начал жалеть, что шутил над возлюбленной все это время. Конечно, ему хватило бы сил и разорвать плетку, и выйти в гостиную, и хорошенько отжарить эту сучку, иначе не назвать мучительницу, но Мисаки действительно не шутит. Ему бы очень не хотелось, чтобы этот щенок Хината увидел Аюдзаву в таком виде. Тогда с ней случится то, что хочет сделать он. Только вместо Такуми будет Хината. Такой себе расклад. Придется терпеть. Из облака мыслей, которые хоть как-то отвлекали парня от срыва со стула, его вытащили легкие стоны, которые начали доноситься из соседней комнаты. Усуи никогда бы не подумал, что сможет кончить лишь от стонов. Но он кончил. Прямо в трусы, поддетые под домашние штаны. Собравшись еще раз с мыслями, парень выдавил из себя фразу, пытаясь скрыть дрожащий от оргазма голос: -Аюдзава, я больше не могу… прости… я не буду тебя доставать оставшиеся недели, - Такуми замолчал на пару секунд, чтобы собрать мысли воедино. – Только, пожалуйста, вернись в комнату и разреши касаться тебя. Он услышал, как прекратились стоны и вздохи. Через минуты 2 открылась дверь в комнату. Напротив стула стояла Мисаки в том виде, в котором покинула его,но на ней еще не хватало трусиков. И на сей раз были затуманенные глаза и потрепанные волосы. Возможно, она даже кончила. Без него. Сама. -Тебе все еще нельзя высвободиться от наручников. И также нельзя выполнять какие-либо действия без моего разрешения. Уяснил? – голос томный и возбуждающий, но с ноткой приказа. - Да, только больше не уходи… - было видно, что Такуми действительно сложно сдерживать себя, но наказание есть наказание. Аюдзава села лицом к Такуми на самого Такуми. То есть она села прямо на него, да еще и открывая вид на голую грудь, да и тело в целом. Мисаки отпустила голову над ним, задерживаясь в паре сантиметров от губ. И простонала ему прямо в губы. Усуи сразу понял, в чем дело: она сидит на нем, ласкает себя, дразнит тем, что может поцеловать, но не целует. Какая же все-таки ужасная пытка. Парень медленно закрыл глаза, сглотнул слюну и тихо простонал: - Ммм… как же я хочу тебя хотя бы поцеловать, - это было сложно выговорить, но ему удалось. В ответ не прозвучало ничего. Но он резко почувствовал ее губы на своей шее. Аюдзава знала одно из эрогенных мест Такуми. Именно его она обходила мимо, очень редко задевая. - Какая же ужасная пытка, Миса, - голос Усуи прозвучал слишком близко от уха Мисаки и обдало его жаром. От этого не смогла сдержаться уже сама Аюдзава и кончила, сидя на парне. От потери сил она повалилась своим голым торсом на его - одетый в эту злосчастную футболку. - Можно?.. – еле тихо прошептал Усуи. -Без рук… и только шею, - Мисаки все еще не могла двигаться. Но парню это не помешало ласкать шею возлюбленной своим языком. Такуми водил своим языком туда-сюда, заставляя Аюдзаву стонать снова и снова. Не выдержав, девушка встала с парня, оттянула его штаны и трусы, оценила ситуацию, и надела заранее приготовленный презерватив на снова стоящий член. Она встала прямо над членом так, что он немного касался промокшей от соков промежности. И резко села на него, крича от удовольствия и боли. Это оказалось пыткой не только для Усуи, но и для самой Мисаки. Двигаясь на парне так быстро, как она еще никогда не двигалась, Аюдзава стонала и закидывала голову назад от удовольствия. Их обоих хватило ненадолго: первой кончила Мисаки. Следом за ней, из-за туго сокращающихся стенок вагины, кончил и Усуи, попутно лаская языком те части тела девушки, до которых доставал. Аюдзава просидела так еще минут 5, пока не поняла, что если сейчас не слезет с него, то может упасть на пол. Когда девушка слезла с Усуи, то посмотрела на него: голова закинута назад, глаза закрыты, а рот до сих пор жадно поглощает воздух. Она взяла свежее полотенце и ушла в душ. После ее возвращения, Такуми сидел на том же месте, в той же позе, в том же презервативе, и с тем же довольным лицом, какое у него часто бывает. - Свободен, - прохрипела Мисаки, отвязав плетку и сняв наручники с парня. - Слушаюсь, Госпожа, - таким же хриплым голосом ответил ей Усуи, кланяясь настолько, насколько хватало сил.