Вечность.

      Якову повезло. Не в тот год и даже не в следующий, нет. Только через пять лет он смог отыскать то, за чем гнался уже долгое время. Бессмертие. Был ли он счастлив? Однозначно. Ведь было с кем делить эту вечность.       1829 год принёс тогда не только крайне интереснейшее расследование в Диканьке, но и Колю Гоголя. Крайне интересный молодой человек. Наверное, хорошо, что они тогда встретились. В судьбу Гуро не верил, но ничем иным назвать то убийство девушки он не мог. И ведь не обязательно было ему туда ехать, ан нет. Что-то подтолкнуло. Что-то, о чём бывший следователь никогда не жалел.       А Гоголь… Гоголь тогда влюбился сильно, ярко, как влюбляются только в первый раз. В первый и единственный в данном случае. Даже несмотря на всё в Диканьке произошедшее не ушёл. Да, долгий период самокопания никто не отменял, но спустя пару месяцев Николай стоял на пороге квартиры Якова Петровича, сбивчиво объясняясь.       - Не могу я без Вас, Яков Петрович, не могу…       Теперь Гуро искал бессмертие не просто так, у него наконец была причина быть бессмертным.       И эта самая причина сейчас мирно посапывала под боком, свернувшись уютным клубочком. Осторожно, стараясь не разбудить, Яков выскользнул из постели, сразу же накидывая халат. Вставать не хотелось категорически, но надо было. И пусть у него сегодня выходной, пара дел не требовала отлагательств.       Подойдя к окну, мужчина позволил себе несколько минут полюбоваться на заснеженный городок. Красиво, давно такого сильного снегопада не было, чтобы сугробы едва ли не по колено.       Задумавшись, Яков не услышал тихих шагов. Оттого слегка вздрогнул, когда на плечи приземлился угол одеяла. Гоголь, кутаясь в оставшуюся часть, встал рядом, устремляя взгляд вдаль.       - Не спится, – Никки вздохнул, заправляя прядь за ухо. Волосы он так и не срезал, даже наоборот длиннее отрастил.       - Опять всю ночь работал? – Яков Петрович приобнял любимого за плечи, притягивая ближе.       - Пытался. Не пишется ничего.       Гуро кивнул, утыкаясь носом в чужую шею. За сто лет сюжеты постепенно заканчиваются, а сил писать порой вообще не остаётся.       - Яяш? – Гоголь поглаживал мужчину по затылку, зная, насколько это нравится.       - Мм?       - Сегодня же двадцать шестое?       - Угу. Январь, снега по колено. Не хочу на улицу…       - Я не про это, – Николай перешёл к лёгкому массажу. – Помнишь? Двадцать шестое января 1830 года.       - Такое забудешь… По такому случаю – весь дома и в объятиях друг друга? – Яков слегка прикусил чувствительное место на шее.       - Даа, Яков Петрович… Дом, постель и тёплый ты…       Гоголь, параллельно своей фразе, перемещался вместе с любовником к постели и кусаче целуясь.