I was born to take care of you

Роджер лениво выходит из ванной, оставляя мокрые следы на полу, и Брайан недовольно хмурится - не май месяц на дворе. Приятно, конечно, было бы полноправно насесть на Тейлора со своей нескончаемой заботой: кутать его в одеяла, вливать травяной чай с медом, засыпать лекарствами, - но другая часть сознания порывалась отчитать барабанщика, как школьника, и силком спрятать влажные пятки в шерстяных носках. Роджер всегда ворчит, что у Брайана отвратительные родительские замашки, и вообще завел хотя бы щенка в таком случае, уж он-то не будет надоедать сигаретным дымом и забывать надевать шапку в промозглые лондонские зимы. В ответ на эти замечания Мэй фыркал и думал, что сам подставляет Роджеру пепельницу поближе, даже без шапки он, как пингвин, завернут в огромный шарф, и собак Брайан не любит, предпочитая им, солидарно с Фредди, кошек. А лучше ежиков. Или барабанщиков. Промакивая волосы полотенцем, Тейлор подходит к комоду, открывает ящик Мэя и небрежно рыщет в нем, попутно роняя на пол пару носков и джинсы. Брайан недовольно косится и подмечает, что волосы блондин снова осветлил, и, наверняка, те стали еще жестче наощупь. Он вздыхает, откладывая книгу: - Родж, на утро снова гнездо на голове не расчешешь, иди сюда, помогу. Тот, высунувшись из горловины брайановского джемпера в черно-белую полоску, хмурится и, уперев руки в бока, подходит к гитаристу вплотную. - Я не такой немощный, не надо со мной возиться. - Ой сядь уже, не выделывайся, - Мэй скептично поднимает бровь. Роджер закатывает глаза, но покорно плюхается на ковер у самого края кровати, на которой сидит Брайан. Устроившись между его коленей и скрестив ноги, Тейлор глубоко вздыхает и прикрывает глаза, чуть откидывается назад: - Валяй, кудрявый. Брайан медленно, начиная с кончиков волос, проводит по ним расческой, аккуратно распутывает пальцами ломкие осветленные пряди, слегка натягивает их, ведя гребешком, постепенно доходя до макушки; прочесывает от висков до затылка, немного меняя направление, но в конечном итоге определяя каждому локону свое законное место. Он захватывает челку и неспешно ведет назад, доходя до самой шеи, от чего Роджер одобрительно мычит. Расценив это как знак, Брайан откладывает расческу и запускает пальцы во влажные волосы, чуть надавливая на кожу головы круговыми движениями; он то почти целиком кладет ладони на голову, поглаживая, то невесомо пробегается кончиками пальцев по торчащим прядям. Роджер шумно втягивает носом воздух, когда гитарист массирует место вокруг седьмого шейного позвонка большими пальцами, а остальными касаясь кожи за ушами, как бы невзначай опаляя их дыханием. Тейлора начинает вести, он подтягивает колени к груди и тянется к ласкающим ладоням. Это явно льстит Брайану, он улыбается и массирует напряженные плечи, сжимая руками натренированные мышцы барабанщика, стремясь их максимально расслабить. Роджер запрокидывает голову и кладет ему ее на бедро, открывая обзор на острый кадык, подрагивающие ресницы и чуть приоткрытые губы. Брайана бросает в жар от разомлевшего Роджера и он массирующими движениями переводит ладони на грудь, мягко проводит костяшками пальцев по щеке, склоняется к покрасневшему лицу Роджера и целомудренно целует в край губ. Тот, не открывая глаз, тут же подается вверх, сильнее запрокидывает голову и прижимается к губам сильно и жадно, вскидывая руку вверх, надавливая на затылок Брайана, не позволяя отстраниться. Медленно, не разрывая тягучего поцелуя, брюнет опускается на ковер, оставаясь сзади Роджера, и крепко обхватывает его руками, прижимая к своей груди. Где-то на периферии сознания мелькает мысль, что утром снова придется распутывать тейлоровскую шевелюру, и что-то подсказывало, насчет заботы Брайана о его волосах он больше возражать не будет.