Сын маминой подруги

Со Славой мы начали соревноваться, когда были ещё в утробе наших матерей. Наши мамы — близкие подруги, так уж совпало, что рожать они собрались в один день. Тогда-то наша гонка за лидерство и началась: кто первый выползет на свет Божий, тот и станет победителем по жизни. С разницей в пару минут, двадцать пятого числа не по-осеннему знойного сентября, Славик выиграл первый раунд. Однако то было только начало нашего долгого пути. Впереди нас поджидал не один бой за звание «лучшего», но уже в более осознанном возрасте. Впервые, понимание того, что мы со Славиком в глазах мам являемся показушным объектом надлежащего воспитания и гордости всея Руси, закралось ко мне в пять лет. Моя мама, в честь крохотного юбилея — моего пятилетия, созвала всех своих любимых подруг. И, конечно же, на праздник была приглашена и мать Славика со своим отпрыском. Помню, меня очень позабавил внешний вид Славы: словно милую куколку, его всего облепили кружевами да рюшками, одели в ослепительно-белое, а на шею повязали галстук-бабочку. Комичность и я бы даже сказал, нелепость образу придавали от природы русые кудряшки, мило спадающие Славику на плечи. Пока я хохотал, пачкался тортом и в открытую обзывал Славу куклой, моя мама делала для себя выводы. Весьма и весьма прискорбные умозаключения: ей понравился наряженный Славик, более того, она захотела воплотить все свои нереализованные дизайнерские идеи. И отгадайте, кто стал её жертвой? Карма. Карма подкралась незаметно. Наверное, моей маме очень хотелось породить на свет девочку, потому что другого объяснения придурковатым нарядам, что она шила для меня в огромных количествах, я по сей день не нахожу. Пять лет я ходил чуть ли не в платьях и выглядел, мягко говоря, как пьяная самка попугая, попавшая под колёса трамвая. И всё из-за проклятого Славика. Второй юбилей — десятилетие — мы праздновали, естественно, у Славика. Его мамка закатила пир на весь мир, пригласив на день рождения всех своих родственников, родственников моей матери и родственников далёких родственников. Короче говоря, народа было чуть больше, чем в метро по утрам или в час пик. К счастью, с платьями и кружевами было покончено: моя мама вычитала в каком-то журнальчике, что детям нужно развивать фантазию и, учиться самим принимать решения (очень полезный журнал!), так что, безумных нарядов аля Стервелла Де Виль, приглашенные гости не увидели. Зато их, в особенности мою мать, снова поразил Слава. В свои десять лет он выглядел на тринадцать: с «модными» алыми подтяжками, сбритыми висками и полосатыми штанишками, он, будто сошел со страниц глянцевого журнала годов так пятидесятых — маленький стиляга, так прозвали гости нашего юбилея Славика. Я же, по своему «авторитетному» мнению не отставал от маленького стиляги. Мои пепельные волосы, тайком покрашенные в чёрные, но почему-то при окрашивании принявшие болотно-зелёный оттенок, взбудоражили огромную публику. Одежда, старательно выглаженная мамой с утра, не дошла до праздника в том виде, в каком она, предполагалось, должна была дойти: непонятно как, я умудрился порвать новенькие джинсы, а свежую, пахнувшую лавандой рубашку, измазюкать. В тот вечер шли долгие, томительные, что для меня, что для Славы, разговоры на тему о быстром и медленном созревании. Оказалось, моё половое созревание отстаёт от Славкиного на несколько лет, при всём при этом, Слава наш, напротив, слишком быстро взрослеет. Мою маму всерьез обеспокоили слова посторонних. О журналах она на время позабыла (те ей показались бессодержательными, и мои зелёные волосы стались прямым подтверждением), впрочем, ненадолго. Мамка Славы вручила ей кипу драгоценных книжек, где по её словам, моя матушка сможет вычитать о том, как правильно воспитывать единственного ребёнка в семье. И она вычитала. Как и следовало ожидать, учимся мы со Славой в одной школе. И не в какой-нибудь там захудалой, обычной школе, а в славной гимназии. Конечно, нашу гимназию отличало ото всех школ только прикреплённая приставка «гимназия» и, наверное, без лишних приукрашиваний, шикарный бассейн. Здесь не учились гении — дети индиго не ходили по коридорам. Даже дети богатеньких тут светились крайне редко и те, не отличались от обычных: вот Костик, с которым я делю парту со второго класса — сын миллиардера, обладатель двух личных островов и трёх пум — пользуется обычным карандашом, без бриллиантовых нахлобучек и ластиком, с изображением слона. В общем, простецкая такая у нас гимназия. Скромная, однако, считающаяся одной из лучших школ России, хотя попасть сюда, даже таким на всю голову отбитым, как я, не составит труда. Стартовало наше со Славой соревнование с первого класса. Попали мы в один класс — «А», тогда ещё не имеющий направления «математический». Классная руководительница, Эльмира Владимировна, не ставила оценки до третьего класса, а рисовала в тетрадках солнышки. Солнышко всегда ровнялось пятёрке — это знали все. Знал и я, получающий одни только «тучки». Не сложно догадаться, чем были тучи: разумеется, тройбанами. Славка — первым поднимал руку, всегда знал ответ на любой вопрос, вызывался к доске и писал ровным, чётким почерком. В погоне за Славой, я пробовал хоть как-то да исправить свои кривые загогулины, старательно корпел над прописями ни одну ночку, что в конечном итоге не привело к положительным результатам. Мой «эльфийский, куриный», так и остался «эльфийским, куриным». Благо, дело было вовсе не в почерке. Своё первое и единственное солнышко, я всё-таки заработал. Это была моя первая победа за долгие-долгие годы гонок. В тот день, Слава немного приболел, но в школу, само собой, пришёл: негоже пропускать занятия из-за насморка! Эльмира Владимировна написала на доске задачку на кратное и разностное сравнение, лёгкую и к тому же, про мои любимые яблоки. На вопрос, кто желает выступить, естественно, поднялась рука Славы. Но я оказался шустрее. Удивленная моим энтузиазмом Эльмира Владимировна, вызвала меня к доске и я, преисполненный знаниями о кратном и разностном сравнении, с гордо поднятой головой, вышел на пьедестал. Огорченный поражением, Слава ещё длительное время приходил в себя, а я… Я воодушевился. В восьмом классе наше состязание насытилось совершенно недетскими красками и переросло в настоящую, кровавую войну. Слава и я стали совсем взрослыми: пришла пора для девушек. Маленький стиляга пользовался успехом у прекрасного пола (жаль, что речь идёт о дамах, а не о линолеуме в горох) — все девицы нашего «А» класса, оказывали разного рода внимание высокому, возмужавшему в одно лето Славику. То салатик в контейнере принесут, то любовную записку подсунут в карман, бывало, что девушки прямым текстом звали Славу погулять. Но Славка шёл на попятную, поскольку я, не ухлёстывал за девками. Он чего-то поджидал или кого-то, в этом у меня не возникало сомнений: я это видел по его хитрым, прищуренным серым глазам. Зимой, того же восьмого класса, я встретил её. Она была хороша, как дивный сон. Невысокая, с длиннющими иссиня-чёрными локонами, прикрывающими пышный зад, Лиза, была моей иконой идеальной девушки. Лиза, как я, слушала рок, нестандартно одевалась и обвешивала себя цепочками. Вдобавок, она училась в «Б» классе, далёком от нашего «А», следовательно, далёком от Славки. Три недели я собирался с духом, чтобы позвать её на концерт Mötley Crüe, которые соизволили приехать в наш город. С билетами в дрожащих руках, едва не опускаясь на одно колена от дикого, пробравшего мои жилки волнения, приободренный Костиком, я шагал навстречу своей судьбе. Каждый шаг давался мне так, словно пол под ногами был усеян острыми гвоздями и облит раскаленной лавой. Уж не знаю как, но я добрался до Лизы и, сгорая от волнения, пригласил девушку мечты на концерт. Помню её глаза: голубые и опечаленные. Помню её улыбку: натянутую и пронизанную сочувствием. Помню её отказ: Лизу пригласили в кино. В кино! Разве один поход в кино может стоить дорогущего концерта Mötley Crüe?! Заведомо зная ответ, я спросил у Лизы, кто тот счастливчик, позвавший её на фильм. Ответ был очевиден — Славик. Оказалось, Слава ухаживал за Лизой три недели (какое совпадение!) и вот сегодня, решил предложить ей встречаться. Моя месть Славику, состоялась после школы. Не дожидаясь часа, когда маленький ублюдок расстанется со своими друзьями, я поджег петарду, запуская ту прямиком в не надетый капюшон Славы. Я был слишком зол, чтобы думать о безопасности, слишком расстроен, чтобы анализировать последствия. Петарда взорвалась, а Славу увезла скорая помощь. Меня отправили на ковёр к директору, про Лизу, можно было навсегда забыть. Ох, и досталось же мне от мамы! Сначала от мамы с папой. Затем от бабушки и дедушки. Чуть позже — от родителей покалеченного Славы. Сам Слава мой поступок отпустил. Во всяком случае, до поры до времени. Девятый год моего обучения в гимназии, не сулил ничего хорошего, тем более что от прошлого коллектива в нашем классе, после традиционного разделения по направлениям, остались лишь я, Костя да Слава. Странно, но после случившегося, в прошлом году недоразумения с петардой, мы со Славкой прекратили погоню за титулом лучшего. Слава и так доказал своё преимущество надо мной, а мне — в принципе надоело что-либо доказывать. Покрасив волосы в розовый, тем самым в последний раз свидетельствуя, что я — не безликая серая масса, а имеющий свою точку зрения индивидуум, я, так сказать, махнул белым флагом пред лицом своего соперника. Что не понравилось ни Славику, ни Косте. — И всё? — насупился Костя. — Ты вот так просто сдаешься? Мы сидели в школьной столовке, пили кофе и заедали его повседневными разговорами, сдобренными остывшей пиццей. Сентябрь только-только начался — деревья всё ещё пестрили зеленью за решетчатыми окнами гимназии, поэтому с новыми ребятами, поступившими в наш «А» класс из параллелей, я как-то не успел особо сдружиться, а вот Славка уже сидел в окружении девчонок и мальчишек. Специально или нет, Слава устроился за соседним столиком, так что его беседы с новенькими долетали и до моих ушей противным жужжанием и бахвальством: минувшим летом, Славик с разрешения родителей, набил себе тату на всю руку. Печально вздохнув, я отвернулся от весело гогочущей компании: и в этом, маленький гаденыш, меня опередил. — Как это просто? — поднимая бровь, осведомился я. — Спасибо, но мне хватило временного отстранения от учёбы, месяца отработки с малолетними преступниками и нотаций родителей, — я импульсивно взмахнул рукой, — не поверишь, это не так просто. — Понял, — хмыкнул Костик, — хотя на твоём месте, я бы всё-таки, что-нибудь предпринял. Может, не такое опасное, но интересное. — Приклеить к его волосам жвачку? — усмехнулся я. — Или нарисовать на его лбе огромный, волосатый член? — Как вариант, — улыбнулся Костя. — Пора смириться, — грустно изрёк я, — он — лучший. — Я бы поспорил, да не буду. С тобой, всё равно, что с бараном. Останешься при своём. — Бегает он лучше меня. Ходит в музыкальную школу. Он, даже, играет в шахматы, — с перечислением всех достоинств и наград Славы, моё настроение начало поганиться со скоростью звука. Уголком глаз, я случайно увидел Славку, смотрящего в мою громкую сторону. Не возможно, а точно, маленький стиляга всё слышал, однако меня уже было не остановить: — во всём-то он у нас первый. Небось, и с бабой трахнулся и овцу выебал. Может, он ещё и сосёт лучше всех?! — я пожал плечами, — А что…всё может быть. Ты только посмотри на его рот. Туда поместится не один, а сразу два. На том моя гневная тирада была завершена. Костик с сочувствием похлопал по моему плечу, а Слава, отвернувшись, прекратил на меня обращать внимание. Наверное, обиделся. — Как собираешься отмечать свой пятнадцатый день рождения? — спустя время, дав мне успокоиться, поинтересовался Костя. — Запрусь в комнате и повешусь, — мрачно пошутил я, — мамка хочет позвать в гости полмиллиона человек. Знаем мы, чем это обернется. Критикой в мой адрес и последующими нравоучениями. А ещё! — содрогнулся всем телом я. — Она позовёт Славу. Чтобы добить меня. — Могу прийти, — предложил Костя, — и спасти тебя. — Не стоит. С тобой мы отметим в другой день. Не хочу, чтобы ты участвовал в этой клоунаде. Третий юбилей я практически проспал. Находясь в апатическом расположении духа, проснувшись утром от голоса Юрия Шатунова, по традиции в мой день рождения исполняющего «белые розы», я снова завалился спать. Заниматься готовкой в знаменательный день не было настроения: пусть лучше мама сама возглавит кухню. А нарядиться, я всегда успею. Разбудили меня под вечер: все гости были в сборе, миски с оливье начинали потихоньку опустошаться, вместе с ними и бутылки вина. Лишь я один — виновник торжества, оставался не у дел. Тёти, дяди, двоюродные родственники, троюродные — кого я только тут не встретил… Папины друзья, мамины подруги, были даже приглашены наши соседи. Поздоровавшись со всеми и с каждым по отдельности, я понял, что среди гостей кого-то не хватает. Того, с кем меня постоянно уподобляют и ставят в пример. Пожав руку отцу Славика, я задал волнующий вопрос: — А где Слава? Правда. Где Славик? Ведь ни у одного меня сегодня праздник. — Он остался дома, — грустно улыбнулся папа Славы, — будет отмечать с друзьями. Вот как. Зачем-то кивнув, я огорошено присел за край стола. В первый раз, двойной день рождения обернулся для меня центром всеобщего внимания. Ещё чуть-чуть и он обернётся полной катастрофой: все шишки придутся на мою задницу, а задница Славки останется целой и невредимой. Не вдаваясь в пикантные подробности, я положил в голубую тарелку всего да понемногу — вечер обещал быть длинным. Набивая рот салатом, мне вот что взбрело в голову: что, если наше соревнование со Славиком я и правда, рановато завершил? Сейчас, у меня складывалось явное преимущество перед ним: пожелав остаться с друзьями, Слава немного упал в глазах всех своих (да и моих) родственников. А я здесь — бери, пока дают. Улыбнувшись, я поднял глаза на маму. Её лицо, как никогда светилось гордостью — хороший повод сказать Славке «раунд икс».