Я люблю тебя, хён

— Мы дома, — Джун повесил куртку и пошёл сразу в душ, а Хосок на кухню. — Где Юнги? — Джин готовил, что-то, но догадаться, что Мин не с ними, было легко. — В студии, — Хосок ответил с какой-то ноткой грусти, взял контейнеры с едой, приготовленные в обед и рюкзак, — попробую притащить его домой, — парень слегка усмехнулся и, попрощавшись со всеми, отправился обратно, по дороге зайдя в кафе за сладким.       Юнги не появлялся в общежитии уже 3 день. И это действительно начало всех беспокоить. Хосока больше всех. Он чуть ли не каждый свободный час мчится к нему. — Юнги-хён, — слабо стучится Хосок, — я покушать принёс, откроешь? Ты хорошо поработал, можешь и отдохнуть. Парень говорил тихо и прекрасно понимал, что его слышат. — Шуга, — мягкий голос Чона доносился слабо.       Юнги сидел за столом. Парень немного задремал. Услышав своё имя, он сначала не понял, что происходит. Поднявшись со стула, он слегка покачиваясь, открыл дверь. — Юнги-хён, я… — Хосок не успел договорить, бросил пакеты и подхватил Мина. — Всё в порядке, — Юнги говорил слабо и тихо. Голос немного дрожал и охрип. — Что именно в порядке? — Чон нахмурился и прикоснулся губами ко лбу, — Ты себя нормально чувствуешь? Горячий… — Да, я же сказал, всё хорошо, — он попытался высвободиться, но сил не хватало.       Чон взял пакеты одной рукой, поставил их на стол, около двери и подхватил Мина. Парень пытался выразить протест, но Хосоку было всё равно.       Он аккуратно положил Шугу на диван, открыл окно, пропуская свежий воздух в небольшое помещение и снова прикрыл шторы. Юнги за это время попытался встать, но Чон толкнул его обратно. — Тебе нужно поесть, хён, — он снова коснулся лба старшего и нахмурился, — а ещё поспать и выпить таблетки. — Я же говорю… — Нет, не говори. Пожалуйста, не говори, что всё хорошо. Я же вижу, что это не так, — Хосок затих, резко встал и пошёл раскладывать еду. Выключил компьютер и включил несколько тусклых ламп. Юнги молча наблюдал за действиями парня, обхватив свои колени руками. Хосок разложил еду на столике возле него. — Мне нужно отойти, поешь пожалуйста, а я скоро приду, — Хоби легко поцеловал Мина и пошёл в аптеку.       Юнги так и остался сидеть, стеклянным взглядом прожигая рис, пирожок и чай.       Просидев так минут пять, он закрыл крышку, выключил свет, закрыл окно и опять сел за стол, полностью допив кофе. Ему нужно было закончить писать текст, но нужные слова вылетали из головы.       Хосока не было минут двадцать. Всё это время Шуга прожигал лист, похожий на поле боя. Слова были зачёркнуты или переписаны, по краям были непонятные узоры, а углы завёрнуты.       Чон опять тихо постучался. Дверь была не закрыта. — Хён, — протянул он обиженно.       Юнги невольно вздрогнул, перевёл взгляд на Хосока и часто заморгал. — Я же просил тебя поесть, — парень театрально надул губы и положил пакет с лекарствами на диван. — Ты должен хорошо поесть и выпить это. Не понимаю, как ты мог заболеть, — в голосе слышалась горечь, но Чон быстро оживился и медленно подошёл к Юнги, приобняв за плечи.       Сейчас парень выглядел, как призрак. Что-то несуществующее. И это пугало. Чон медленно повернул кресло и поднял Мина, придерживая. — Хён, если ты не поешь, я сам тебя накормлю, — Чон говорил слишком серьёзно. А у Юнги в голове пустота. Он как будто не здесь. Просто безвольная кукла. Стеклянный взгляд провёл по всей комнате и остановился на чае. Хосок, как будто мысли читать умеет. Парень помог хёну выпить немного расслабляющего напитка. Открыл рис. — Приятного аппетита, — одними губами.       Такой Юнги пугал. Хосок уже давно не видел его таким. Не живым, не мёртвым, словно призрак. Он будто манекен, без чувств, эмоций. Пустая оболочка. Юнги погас. Но Хосок же надежда. Он действительно хочет спасти его. Спрятать от всего, что происходит внутри парня. Он осторожно погладил Юнги по спине и опять открыл окно. Свет на этот раз не включал. Он видит, как Шуге тяжело. Он пожирает себя изнутри. Хосоку больно. Но не из-за состояние парня, а из-за своей беспомощности.       Юнги съел совсем немного, но это уже прогресс. Да и от таблеток не долго отказывался. Хосок укутал его пледом и прижал к себе. — Не закрывайся от меня, прошу, — шепчет Хосок в шею Мина, — я люблю тебя, — одними губами.       Юнги спит. А Хосок просто рад тому, что сегодня помог хёну. И пусть он не услышит, то что сейчас говорит младший, это всё равно греет душу. Шугу не хочется будить, не хочется отпускать, даже если он обещал Джину привести его домой. Этот момент слишком дорог, поэтому и обещание можно нарушить.       Хосок тоже задремал. Он широко распахнул глаза и дернулся, когда не почувствовал тяжесть Юнги, на своём плече. Мин опять сидел на кресле и что-то писал, зачёркивал и рвал. — О Господи, хён, — Хосок сказал это громче, чем планировал и испугал Юнги. Его голос чуть охрип, после сна. Он потёр глаза и заметил на столе отсутствие половины пирожка и его стаканчик чая на столе, рядом с Юнги. Улыбка озарила лицо Чона. Он довольно потянулся и приблизился к хёну. — Доброе утро, — тихий голос кольнул сердце Хосока. Он был ещё очень слабым. — Что? Уже утро? — он начал рыться в рюкзаке в поисках телефона. 25 пропущенных от Намджуна и 10 от Джина. Всё плохо. А на часах 6:00. Чон развернул к себе Мина и поцеловал в лоб. — Ты пил таблетки? — Нет. Хосок выхватил из рук карандаш и потащил на диван. — Я скоро приду. И только попробуй сесть на кресло. Хосок взял рис и телефон, вышел из студии и отправился вниз. Разогреть еду. По дороге позвонил Джуну и сказал, что всё нормально. Тот конечно не поверил. Хосок должен сам с ним справиться. Юнги обхватил ноги руками и уткнулся лбом в колени. Он чувствовал дрожь по всему телу и ком в горле. Глаза начало немного щипать. Юнги стыдно. Стыдно за своё поведение, за бесполезность, вообще за всё. Он поднялся и держась руками за стену подошёл к двери, закрыв её, сполз вниз. Уткнулся лбов в колени, покачиваясь из стороны в сторону. Пытается сдержать слёзы и уговаривает перестать вести себя как последняя сука. Это неправильно. Ты неправильный. Почему Хосок всё ещё здесь? Разочарование. Он находит телефон в кармане джинс. 10 — Чонгук, Тэхен и Чимин. 25 — Джун; 15 — Джин. От этих цифр хочется убежать. Спрятаться где-нибудь далеко и перестать существовать.       Просто нет того огня при написании песен и музыки, при общении с друзьями. Внутри нет вообще ничего. Сзади слышится стук, но он такой далёкий.       Эмоции нахлынули и снесли все рамки. Юнги не плачет. Он сильный. Он же Мин Юнги, чёрт возьми. Разве его можно сломать? Он просто сидит на полу студии, около двери. Всё тело трясёт, а глаза щиплет, но он не плачёт. Это же невозможно.       Голос. Такой спокойный и любящий. Такой далёкий и одновременно близкий. Наполненный страхом. Юнги его не слышит. Ощущает. Как искры надежды взрываются внутри него, как страх затягивает сознание. Он ощущает всё и одновременно ничего. Какое странное чувство. Юнги в вакууме. Тут его никто не достанет. Тут ничего не нужно делать. Ничего не нужно испытывать. Тут ничего. И это ничего заставляет подняться. Заставляет открыть дверь и тут же упасть в любимые объятия. Юнги ничего не чувствует. Ничего не слышит. Юнги — это ничего.       Хосок обнимает его крепко-крепко. Парень с красными глазами и слёзы ещё текут по щекам. Он судорожно садится на диван и укрывает обоих пледом. Тело трясётся. Он крепче обнимает Мина, утыкается ему носом в шею и плачет. Сейчас ничего не важно. Хосок так испугался. Мин закрыл дверь, не отвечал ему и рыдал, задыхался рядом с дверью. Говорил что-то невнятное и опять задыхался в истерике. И сейчас он плачет. Его сильно трясёт. Он очень бледный и горячий. Задыхается и кашляет, но сейчас он с Хосоком.       Они сидят на маленьком диване. В студии. Под пледом. И рыдают. Ведь могло произойти всё что угодно. И это действительно страшно.       Хосок немного успокоился. Развернул Мина к себе лицом. Посмотрел в красные глаза и нежно вытер слёзы, всё ещё катившиеся по худому лицу. Кожей чувствовался болезненный жар. Но Юнги немного успокоился. — Я люблю тебя, хён, — Хосок сказал это настолько чётко, по-слогам и смотря прямо в глаза, чтобы Юнги понял это раз и навсегда. — Я тоже, — пронеслось по комнате. Юнги хотел отвернуться. Он — хён, в таком ужасном состоянии, перед мелким, но Хосок не дал. — Не-а. Ты не понял. Юнги удивлённо посмотрел на Чона и немного наклонил голову вбок. — Я. Люблю. Тебя. А это значит, ты не имеешь право закрываться от меня, когда тебе плохо. Прошу, — Хосок легко поцеловал Шугу в губы. Юнги ответил и не хотел останавливаться. Он из-за недавней истерики воздуха надолго не хватило. Хосок немного потряс Юнги за плечи. И вытер вновь выступающие слёзы. — Ладно, — это было не так холодно, просто тихо и скромно. Юнги не может смотреть в глаза парню и ищет, куда бы устремить свой взгляд. Хосоку от этого смешно. От того, что хён засмущался. — Кстати, — Юнги вдруг резко ударил Хосока в плечо, — не смей ко мне лезть… Чон удивился, а в глазах проскользнула искра страха. Его отвергают? — Я же болею. Тебя ещё лечить потом, — Юн усмехнулся, следя за реакцией младшего. Секунд через пять он усмехнулся и ещё раз поцеловал своего хёна. — Эй, ну я же серьёзно! — он театрально отвернулся и надул щёки. — Давай поедим? — Чон осторожно поднялся ставя на стол разогретый рис — Я не голодный. — Хён! — Ладно-ладно. Юнги несколько раз пытался взять палочки трясущимися руками и эти попытки вызвали лёгкий смех у младшего. — И нечего же ты без меня не можешь, — он посадил Шугу на колени. — Я и сам… — договорить он не успел, так как во рту оказалась большая порция риса. Он слегка улыбнулся и потянулся к чаю. Хосок оказался быстрее.       После обеда Хосок заставил Мина выпить таблетки и предложил отправиться в общежитие. — Может, я лучше здесь посижу? — Мину было стыдно за своё поведение и ему сложно было возвращаться к ребятам. Он боялся, что разочаровал всех. — Почему? — Ну… — Слушай, всё в порядке. Правда. Джин мне звонил и сказал ужин приготовит. С этими тренировками мы так давно вместе не ели, — Хосок озарил всю комнату своей улыбкой. Разве тут можно устоять?

***

      Конечно Мин получил от Мона и Джина за то, что закрылся в себе, так ещё и заболел. Но всё были рады, что ничего не случилось и Мин опять ночует в общежитии, иногда ругается на Макне-лайн, когда те разносят всё здание, на Мона, что опять сломал что-то, а ему приходится чинить. Разговаривает с Джином. И часто гуляет с Хосоком.