Без права на ошибку

      Это была золотая комната — пышная, элегантная и величественная. Такая, какую Орабель видела только в исторических фильмах, с сюжетом про европейских монархов и их быт: дворцовые интриги, любовь к фрейлинам, измена венценосным правителям и тому подобное. На белых, украшенных позолоченным орнаментом стенах, повсюду красовались картины в золотых рамках — разные, начиная от изображений с растительным орнаментом и заканчивая «Архистратигом Михаилом» — Рафаэля Санти. Художник изобразил архангела в образе юного решительного полководца с весами в руках, одну чашу которых пытается перевесить Дьявол. По середине виднелся широкий массивный стол с дорогими стульями, чуть поодаль — мягкий диван. Колонны, также позолоченные, украшали помещение по всему периметру, декоративные цветы в рифлёных горшках, часы и статуэтки придавали ему уют. Под одной из картин находился коричневый камин с подсвечниками на нём. Освещалась комната за счет многочисленных бра и хрустальной люстры.       — Мадемуазель здесь, — один из незнакомцев наконец-то отпустил перепуганную, не понимающую, что вообще происходит Орабель, и та попятилась назад. Даже фешенебельное, богато украшенное помещение не вызывало у неё никакого интереса.       — Хорошо, свободны, — приказал стоящий у окна мужчина.       Его голос звучал меланхолично и успокаивающе. Ни намёка на гнев или злость.       Подчинённые традиционно отвесили пару церемониальных поклонов и, положив скрижаль на стол, быстро покинули комнату.       Незнакомец развернулся и глубоким, пронзительным взглядом посмотрел на девушку. Зелёные глаза и чёрные волосы — самое яркое в его внешности, что смогла рассмотреть Дюваль.       — Что тебе нужно от меня? — решилась заговорить она, хватая первый попавшийся канделябр. Инстинкт самосохранения сработал безупречно, и в случае нападения она приготовилась обороняться. — Я ничего не знаю! Я простая студентка, в дом которой ворвались непонятные люди! Тот камень не мой! Каким боком он попал ко мне, я не могу сказать!       — Не просто камень, — покачав головой, ответил мужчина, — а Слово Божье. Я тебе всё сейчас объясню. Мы должны поговорить.       — Я тебе ничего не должна! Если посмеешь притронуться ко мне, оглушу вот этой штукой! А вообще оревуар, — с этими словами Орабель, откинув подсвечник, бросилась к двери.       Она судорожно надавливала на позолоченную ручку, пытаясь открыть её. Но, понятное дело, что у неё ничего не получилось.       — Не сбежишь, — еле заметно усмехнулся незнакомец.       Орабель, услышав его предупреждение, перестала пытаться открыть злополучную дверь и сдалась. Она осознала, что он не оставит её в покое, пока не расставит все точки над «i» и не выяснит у неё что-то очень важное. Тем более те спасители-похитители уже ей объяснили про «необычный дар и пророка Господа». В придачу сами забрали скрижаль.       — Да кто ты вообще? Ты знаешь, что за похищение человека срок дают! У моего папы большие связи, и он найдёт меня, рано или поздно, но найдёт. Не могут оставаться незамеченными пропажа девушки средь бела дня и дом с выбитой входной дверью.       — Даже если и захочет найти тебя отец — у него ничего не получится, — мужчина сделал пару шагов и остановился около трясущейся от переизбытка негативных эмоций девушки. — А всё потому, что ты не на Земле. Это Небеса, и время здесь течёт по-другому. Полиция не сможет разыскать тебя, оставив дело не раскрытым.       — Небеса? — Дюваль нервно рассмеялась, всё ещё не желая верить в то, что происходит. Она — обычная американка, живущая жизнью студента. С утра — лекции, днём — подготовка к семинарам и практическим занятиям, а вечером воспитание младшей сестры, если, конечно, та вернётся домой и оставит попытку подросткового бунта хотя бы на день. — Ты псих.       — Нет, — он отрицательно помотал головой, при этом оставаясь непоколебимым и до жути спокойным. Он контролировал ситуацию, и это было очевидным. — Я — архангел Михаил, а те мужчины, которые тебя привели ко мне — ангелы, мои подчинённые, — он пронаблюдал за тем, как вытянулось лицо его «гостьи». — Тебе уже говорили, что ты — пророк Господа, я напомню. Это корни рода.       — Корни рода?       — Дар пророка у тебя с рождения. В крови твоей матери, бабушки и всей семьи. Настоящей, не приёмной.       Как только Михаил заговорил о родной матери, лицо Орабель побледнело, а на щеках вспыхнули пятна нездорового румянца. Откуда он знал правду? Он видел её насквозь, и это пугало. Тем более совсем недавно Джессика скончалась от алкогольной зависимости. Новость об этом совершенно не тронула девушку, ведь обида на мать была неимоверно сильной. Орабель так и не простила ту, которая оставила её на пороге детского дома.       — Чего ты хочешь?       Архангел, слабо улыбнувшись, твёрдо и уверенно ответил:       — Я хочу, чтобы ты поняла, Орабель, что мы с тобой должны сделать.       — Я всего лишь человек.       — Если тебе полегчает, то ты — человек, но наделённый особым даром, благодаря которому служишь гласом Божьим на Земле. Сколько мне одно и то же повторять? На каждого пророка возложена своя роль, которую он непосредственно обязан исполнять, и ты не исключение. У каждого из вас есть свой архангел-хранитель, который, если угрожает опасность, обязательно вмешивается. Твоим хранителем был мой младший брат — Гавриил. Так случилось, что он погиб, как раз от рук моего ещё одного брата — Люцифера, — Михаил отвернулся от девушки и, опустив глаза, ещё более тихо продолжил: — Люцифер объявил войну Небесам, и чтобы выиграть её, мне нужно понять, что написано на скрижали. Говорили, что ещё до создания людей мой Отец — Бог, и его сестра — Тьма, вместе создали могущественный артефакт, вложив туда свою объединённую мощь. Помимо этого, на скрижали должно быть описано, где артефакт может находиться. Поэтому я хочу подробно узнать, что же это за вещица, её название если есть, как ней пользоваться, то есть как она действует, и сможет ли она помочь мне одержать победу в войне с Адом.       — То есть, — Орабель ловила взглядом таких же зелёных глаз каждое движение архангела, — мне нужно помочь тебе раскрыть тайну древнего божественного орудия? А потом смотреть, как ты ликующе поднимаешь меч над головой поверженного… Брата?       Михаил отошёл от девушки и принялся медленными шагами мерить комнату, задумчиво объясняя:       — Мой брат… Я практически вырастил его. Я заботился о нём так, как не понять большинству людей и я люблю его, но, — он резко остановился и, вскинув голову, словно могучий лев, сосредоточился на Дюваль, — я выиграю сражение,  — заявил он, — а потом убью Люцифера. Потому что я должен сделать это. Так предначертано судьбой.       — Выиграть ценой смерти родного существа? Поверь, ведь это… Дорога в тупик.       — Ты думаешь, что знаешь лучше меня? Один ничтожный человечек? Почему ты уверена, что у тебя есть выбор?       Голос Орабель, на её собственное удивление, зазвучал решительно и стойко.       — Я должна верить, — процедила она чуть ли не по буквам, а всё для того, чтобы Михаил её услышал, — что могу самостоятельно выбирать, что мне делать с моей жалкой, ничтожной жизнью.        На бесстрастном лице Михаила не дёрнулся ни один нерв. Он продолжал вести себя спокойно, уравновешенно и непоколебимо. Казалось, что он уверен в каждом своём действии, в каждом слове и в собственном безоговорочном триумфе. Хотя, почему казалось? Так оно и было.       — Ошибаешься. И сказать, откуда я знаю? Подумай о миллионе случайностей, которые привели к тому, что отца твоего настоящего посадили за решётку, мать тебя бросила, стала злоупотреблять алкоголем, а потом и вовсе умерла, передав скрижаль. Она к тебе попала не случайно. Подумай о миллионе выборов, которые ты делаешь, и каждый из них приближает тебя к твоей судьбе. И знаешь почему? Потому что это не случайность, не шанс. Это план, который реализуется идеально, — архистратиг расцвёл в загадочной улыбке, — свободная воля иллюзия, Орабель, вот поэтому ты переведёшь скрижаль. Смотри веселее, ведь могло быть и хуже.       — Почему ты сам не можешь разобрать то, что написано на камне?       — Потому что я не Бог, Белль, и некоторые вещи мне не подвластны. Твой ответ?       — Я не буду тебе подчиняться, — заявила Дюваль, стараясь не обращать внимания на то, как из груди выпрыгивало сердце. Уверенность, присущая, буквально, несколько минут назад, испарилась, словно дым от кальяна, и на смену ей пришёл страх.       — Отказ осознанный? — уточнил Михаил.       — Да, — паника сковывала Орабель по рукам и ногам, но она упорно стояла на своём, не собираясь сдавать позиции.       — Но ты всё равно переведёшь скрижаль, ведь права выбора нет. Твоя жизнь в моих руках.       — Это мы ещё посмотрим.       Архангел томно выдохнул, наперёд зная, что девушка подчинится. Не сегодня, так завтра. Она для него как открытая книга. Он добьется поставленной цели и выполнит то, что задумал любой ценой.       — Уриил, — произнёс Михаил, и тотчас же в комнате появился темнокожий мужчина в сопровождении ещё двух ангелов, — уведите её… Даже не знаю… Например, в темницу. Пускай подумает, хочет ли она помогать Раю или нет. Она расшифрует мне послание Отца в любом случае, и мы узнаем, что это за вещь, могущество которой не знает границ. Заберите Слово Божье.       Девушка даже толком и сообразить ничего не успела. Двое ангелов быстро схватили её и потащили на выход, а Уриил, взяв скрижаль, прижал ту к себе. Оказывать сопротивление или отбиваться у Орабель не было ни сил, ни желания, ведь она не самоубийца — в любом случае проиграет, и кто знает, как тогда поведёт себя Михаил. Поэтому она смирилась с тем, куда её повели.

***

      Просторная арочная темница из камня; широкие, серые коридоры; узкие, высокие окна с орнаментом; камеры-одиночки с бетонными лавочками, тоже арочные и полукруглые — примерное описание Небесной тюрьмы [1]. Обширное здание, построенное Отцом для не подчиняющихся и провинившихся ангелов, испокон-веков служило печальным местом заточения. Никто не мог сказать, сколько веков существовала темница. Говорили, что как только Господь создал Эдем, так роковое строение и появилось. И по мере того, как менялись эпохи — менялся и фасад здания. Каждая историческая эпоха — будь-то Классицизм или Барокко, вносила свои изменения в декор, и Ромаэль — ангел, отвечающий за архитектуру небесных сооружений, старался преобразовать тюрьму, следуя векам.       Ангелы-стражники также не стали с ней церемониться. Притащив практически не сопротивляющуюся девушку к нужной камере, один из них отворил арочную решётчатую дверь, а второй, буквально, силком втолкнул Орабель внутрь. За всю дорогу никто из них не проронил ни слова. Также молча они заперли дверь камеры и удалились на свои посты. Видя это, Дюваль на несколько секунд прильнула к решётке, провожая их взглядом, а как только перестала их видеть, стала медленно оседать на пол. Во что превратилась её жизнь за эти короткие минуты?       «Быть может, это всё дурацкий сон, и я совсем скоро проснусь в своей любимой тёплой постельке»? — мелькнула мысль в её голове, и она, не удержавшись, ущипнула себя за предплечье.       — Ау! — воскликнула Белль, тут же приложив к месту щипка ладонь. — Больно!       «Выходит, это не сон… Я и правда в плену у каких-то психов, которые считают себя ангелами, а меня пророком. Это же бред сумасшедшего»!       Девушка решила перебраться с холодного каменного пола на не менее холодную лавочку. Забравшись туда с ногами, она подвинула их ближе к груди и обхватила руками. Ей неосознанно хотелось сжаться в комок и стать как можно незаметнее.       «Всё когда-нибудь закончится. Папа найдёт меня, он сможет, я верю в него», — словно мантра вертелось у неё в мыслях. Лишь это не давало ей впасть в полное отчаяние из-за сложившегося положения.       Неизвестно сколько Дюваль провела в этих застенках, но за это время к ней так никто и не пришёл. Ни стражники, ни этот странный Михаил, который вызывал в ней чувство страха. Абсолютно никого не было. Первое время Орабель старалась считать минуты, проведённые за решёткой, но на какой-то из них она сбилась, и ей было лень начинать счёт заново. Видимо, сидит Белль не так уж давно, как ей кажется. Ведь как ни странно сон к ней так и не шёл, не было также и голода, жажды, даже нужды в туалет не возникало. Это заставило девушку начать потихоньку переживать. Из высокого, узкого окна её камеры постоянно лил солнечный свет. Он ни на секунду не прерывался на тень от облаков и не сменялся лунным свечением. Всё вокруг было до жути однообразно. Спустя время пленнице стало казаться, что она сходит с ума.       — Выпустите меня! — снова ухватившись пальцами за железные прутья, крикнула девушка. — У меня началась клаустрофобия! Помогите! Я не могу сидеть в четырёх стенах!       — Они тебе не ответят, — неожиданно этот отчаянный вопль прервал новый мужской голос, который мгновенно заставил Дюваль остановиться и прислушаться. Неужели у неё уже начались галлюцинации? Или ей это не показалось?       — Тут кто-то есть? — водя взглядом из стороны в сторону, решила уточнить она, пытаясь понять, откуда шёл звук. — Я тут не одна?       — Нас тут двое, — вновь послышался тот самый голос.       — А можно узнать, кто ты? — переборов первое волнение, задала вопрос Белль. — Как тебя зовут?       — Гадриэль, — признался мужчина, тяжело вздохнув. — А тебя?       — Орабель.       — Приятно познакомиться, Орабель.       — Взаимно. Ты давно здесь? Я думала, что эти психи похитили только меня.       — Мне неизвестна точная дата, но я тут очень давно. Практически с тех пор, как было построено это место.       — А за что тебя заперли? Им нужны были деньги? Или они и тебя заставляли разбирать каракули на камне? — отчего-то Дюваль непроизвольно хотелось довериться новому знакомому. Как минимум одна схожая черта у них была: их двоих заточили в тюрьме. А это уже чем-то незримо связывало их.       — Деньги? — переспросил он, ненадолго замолчав. — Нет, я здесь за то, что допустил глупейшую ошибку, и из-за этого свершилось великое зло. А про какой камень ты говоришь?       — Да это чушь какая-то, — девушка снова забралась на лавочку, к счастью ей и оттуда был слышен голос Гадриэля. — Какой-то странный чувак, назвавшийся Михаилом, требует, чтобы я прочла старинные надписи на булыжнике, — она откинулась спиной к стене и сделала глубокий вдох. — Говорит, такова моя судьба, но лично я считаю, что он и его дружки спятили. Тебе так не кажется?       — Видимо, Михаилу, действительно, нужно что-то от тебя, раз тебя перенесли с Земли на Небеса, — хмыкнув, ответил ей мужчина. — Без его разрешения людям сюда не попасть.       — Что значит «перенесли»? — Орабель снова начал окутывать страх. — Как такое возможно?       — Ангелы могут перемещаться куда угодно, — пояснил Гадриэль. — Для этого и нужны крылья.       — Ты хочешь сказать, ангелы реальны? Это же бред сумасшедшего! Ничего сверхъестественного не существует! Иначе уже по всем СМИ трубили бы этом.       — Что такое СМИ? — переспросил второй пленник с нескрываемым интересом.       — Средства массовой информации, что же ещё, — недовольно фыркнула Белль. — Ты с какой планеты? Я имею ввиду телевизоры, радио, газеты, соцсети… Кто-нибудь уже бы снял сюжет на эту тему, если бы это было правдой. Не, по телеку, конечно, вертят всякие передачи про НЛО, лохнесское чудовище и экстрасенсов, но я ни во что такое не верю. Они все шарлатаны, которые хотят заработать денег на наивных идиотах. Вот и всё.       — Насколько я знаю, некоторым людям дарована возможность общаться с потусторонним миром. Они рождены медиумами. Такова их судьба.       — Вот и ты о судьбе заладил, прямо как Михаил, — внутри Орабель начало расти недовольство. Может зря она доверилась этому странному человеку, которого ей даже не увидеть? — Он сказал, что я пророк и поэтому обязана исполнить своё предназначение.       — Да, все пророки на подсознательном уровне знают енохианский язык. Ведь именно на нём написаны скрижали, — продолжил свой рассказ Гадриэль.       — Енохианский? Впервые о таком слышу.       — На таком языке разговаривают ангелы. Лишь избранные могут его распознать. Ты одна из них.       — Но ведь ангелов не существует! — снова повторила Орабель, чувствуя себя уже спятившей. — Как и Рая, Ада и прочего.       — Ты не права, — исправил её собеседник. — Всё это есть. Мы с тобой как раз спрятаны в самой дальней части Небес. Иначе ведь не объяснить почему ты за всё это время не испытываешь никаких потребностей. Ты об этом не думала?       После этих слов Дюваль резко замолчала, погрузившись глубоко в себя. Если все сказанные Михаилом и Гадриэлем слова являются правдой, выходит она неизвестно сколько уже находится в этом месте. Что же тогда о её исчезновении думают родители и сестрёнка? Друзья? Остальные знакомые? Они вообще в курсе, что она пропала? Они знают, что Белль похитили ангелы и держат в заточении на настоящих Небесах?