Без права на ошибку

      Потянулись одинокие и однообразные серые дни. Постоянно находясь в заключении, в маленькой камере, освещённой таким надоевшим солнечным светом, Орабель чувствовала, как ей эмоционально тяжело и физически больно. Расшифровка Слова Божьего требовала не только энергии, но и сил, и чтобы иметь их, ей нужен был свежий воздух. Может быть именно на воздухе и прошли бы её ежедневные головные боли, краснота глазных яблок, и она ожила бы. Да, Орабель ощущала себя цветком, который, чтобы выживать, нуждался в воде и воздухе, а не получая их увядал.       Ещё, что очень удивляло Дюваль — объем переведённого текста. Она целыми днями этим занималась, но написанного было чертовски мало. Интерпретация непонятных слов с енохианского, которые сложить хотя бы в единое словосочетание, о предложении речь не шла, оказалась весьма проблематичным и неблагодарным занятием. Она не понимала, о чём переводила, и это вводило в уныние.       Гадриэль своими разговорами пытался поддерживать девушку и помогать ей переносить заточение. С ним она хотя бы на несколько минут забывала о постоянных страданиях — обратной стороне её «удивительного дара» и старалась не думать о семье и друзьях. Искал ли её отец? Переживала ли мать? Стояла ли на ушах полиция их небольшого городка? Именно от этих вопросов и отвлекал её Гадриэль, образ которого она рисовала в мыслях и воображении.       Ни стража, ни Михаил за всё это время так к ней и не приходили.       Люцифер, озадаченный тем, что Михаил не предпринимал атак и не давал сражений, сам решил напомнить о себе, и в один из дней Орабель и Гадриэль услышали звуки артиллерийской канонады. Залпы и взрывы доносились даже до стен темницы. Но они стихли так же внезапно, как и появились. Гарнизон Захарии, который занимал оборонительные позиции и нёс караул у границ Эдема, с легкостью отбил атаку, разгромив войско демонов. Даже земельное укрепление в виде массивной, очень высокой крепости, протяженностью тысячи километров, которое приказал построить Михаил, чтобы обезопасить Врата Рая и саму столицу — город Эмпирей [1], не пострадало.       Услышав взрывы, Орабель, словно загнанный котёнок, забилась в угол камеры, начав дрожать. Но Гадриэлю своим голосом, в котором слышалась поддержка, удалось её успокоить. Так и закончилось нападение демонов на границы Рая — безоговорочной победой архистратига.       И вот в один из дней снова скрипнула центральная дверь. Орабель насторожилась — переведённых слов с енохианского была всего страница и если бы пришёл Михаил, ему бы это очень не понравилось. Но, к её счастью, на повороте к камерам показался силуэт другого мужчины. Светловолосый ангел, одетый в серую футболку с глубоким вырезом, поверх которой красовался чёрный пиджак и в такие же чёрные штаны, прошёл по коридору и, остановившись напротив камеры Орабель, молвил:       — Меня зовут Бальтазар, — он поудобнее облокотился о стену около узкого окна с рифлёным орнаментом, наблюдая, как девушка поднималась с лавочки, — а тебя Орабель. Я знаю, чего от тебя хочет биг босс и, поэтому, сочувствую.       Меньше всего Дюваль хотела привлекать внимание стражи и уж тем более беседовать с ними. Но этот ангел, благодаря своей необычной энергетике, не вызвал у неё отвращения или злости при первой встрече. В нём присутствовала какая-то особая, притягательная искорка, шарм. Он мог к себе расположить, и она ощутила его харизму. Женская интуиция не могла подвести.       — Значит, Бальтазар, — девичьи пальцы цепко обхватили прутья решётки. — Чего тебе нужно от меня, Бальтазар? Обычно твои собратья не горят желанием сюда приходить и общаться со мной. Я — пленница архангела Михаила, и моя свобода ограничена арочной камерой, а ты… Страж, который имеет право делать всё, что захочет.       — Зачем так философски, милочка? Занудой быть плохо, — весело ответил Бальтазар, поправляя пиджак и складывая руки у груди. — Мои намерения самые дружелюбные. Я позитив тебе хочу подарить! Я не виноват, что заступил сюда на дежурство, поэтому не относись так враждебно. Я вообще самый милый ангел, — он засиял в улыбке.       — Знаешь, если бы ты посидел здесь чёрт знает сколько и порасшифровывал послание Бога, от которого лопаются сосуды, я бы посмотрела на тебя. Меня даже на прогулку не выводят, а я в ней очень нуждаюсь.       — Я отсюда тоже не вылазил. Когда ещё дружил с архангелом Гавриилом, то часто влипал в неприятности и становился головной болью Михаила. Ну и он, чтобы как-то повлиять на нас и показать, кто хозяин в доме, сажал нас сюда. Архистратиг наивно полагал, что сможет нас двоих перевоспитать. Он так никогда не ошибался. А когда-то, — ангел, стараясь подарить хоть какое-то настроение Орабель, заливисто рассмеялся, — вообще приказал нас выпороть.       — Выпороть? — задорный и искренний смех, его непринужденность, лёгкость и ребяческое поведение непроизвольно передались Орабель, и она сама не заметила, как заулыбалась. Впервые.       — С нас, значит, сняли туники, ну, все ангелы в обязательном порядке раньше их носили, и выпороли крапивой, смоченной в святом масле. Понятное дело, никакого эффекта это не произвело, и на следующий день нас застукали в компании красивых ангелесс с ножками стройными, как у берёзки. Гавриил как раз лапал попку очаровашки Эннаэль, а я лежал прям на упругих сиськах Ноёль. Ох, как же они, большие, словно баскетбольные мячики, выделялись из-под тканей туниечек. И за что я любил это одеяние, что от него можно было избавиться за секунду — развязал тонкий пояс, и вы уже обнажённые на зелёной травке в Эдемском саду. Нужно предложить архистратигу снова восстановить такой дресс-код, не смотря на современность и развитие технологий.       — Поразительно. Ты рассказываешь об этом с таким наслаждением… Плотские утехи… им предавались ангелы?       — Редкие экземпляры. Очень редкие. Исключения. Я и Гавриил.       — Я под впечатлением от твоего ангельского прошлого, — даже сквозь прутья Дюваль удалось рассмотреть его выразительные голубые глаза. — Знаешь, ты отличаешься от других, Бальтазар. Я не верю, что говорю об этом, но… с тобой не напряжно. Цвет твоих глаз он такой, как небо, а акцент…       — Французский, — прервав её, закончил Бальтазар. — Сосуд у меня прямиком из Парижа. Каждому ангелу нужен вессель, чтобы находиться в мире людей.       Спонтанно Бальтазар замолчал, потому что услышал, как с ним связывался юный Самандриил — его напарник, сообщая, что пора на пост. От этой новости Бальтазар погрустнел, но делать было нечего — против жёстких и строгих порядков Рая не попрешь.       — Придётся мне покинуть тебя, дорогуша. Один Сёмка, тот ещё студент, сказал, что нужно моё присутствие в охране сего места. Типо, вдруг архистратиг с проверкой нагрянет, решит обход устроить. Нам запрещено покидать посты, если нет на то уважительной причины. Это строго наказывается, поэтому мне пора. Не печалься, Орабель. Я обязательно забегу ещё. От меня, как от блох, не избавиться просто так. Excuse-moi, ma chère [2].       — Ничего, понимаю, — Белль хоть и не очень увлекалась французским языком, но догадалась, что означала фраза.       Тяжело выдохнув, она снова вернулась на свою лавочку. Присела, обхватив колени руками.       — Je pars, mais je reviendrai [3], — пообещал ангел, лукаво подмигивая.       — Merci.       Бальтазар, всё с той же задорной, детской улыбкой, развернулся и быстрыми шагами отправился на охранный пост. Орабель, когда перестала видеть его силуэт, приложила голову к стене и закрыла глаза, пытаясь расслабиться. Сколько ещё она должна здесь томиться? Месяц? Год или день?..

***

      Орабель отложила на лавочку скрижаль и, обхватив голову руками, начала стонать. Чем больше она занималась интерпретацией, тем ужаснее себя чувствовала. Голова раскалывалась, и создавалось впечатление, что там марширует батальон солдат, стуча армейскими сапогами. Буквы не хотели складываться в слова и словно испытывали на прочность её здоровье, которое за эти дни заметно ухудшилось.       — Орабель, давай я тебя отвлеку? — чтобы морально поддержать ту, образ которой не видел, даже находясь с ней в одной тюрьме, предложил Гадриэль. — Расскажу одну очень любопытную историю? Обещаю, что ты не пожалеешь. Благодаря ей ты сможешь хоть на немного расслабиться.       — Давай, — еле выдавила из себя Белль, глубже зарываясь руками в пряди и с силой их сжимая.       Наверняка, она выдрала у себя целый клок белых волос.       Гадриэль, поняв, начал повествование.       — А Михаил нас точно не накажет за это? — поинтересовался Гадриэль, настороженно оглядывая небольшую группку малышей около себя.       — Не дрейфь, — уже предвкушая реакцию юнцов на приключение, постарался успокоить его Гавриил. — Братишка ничего и не узнает. Я договорился о том, чтобы Люцифер прикрыл нас.       — А если Отец вернётся в Дом и заметит, что нас нет? — продолжал задавать уточняющие вопросы, ангел. — Его гнева стоит страшиться больше, чем гнева Михаила.       — Папа занят своими новыми творениями, — закончив пересчёт своей группы, отмахнулся архангел. — Он возлагает на них какие-то особенные надежды. Рафаил говорил, что именно они скоро будут жить на Земле. Так что я собираюсь показать вам эту планету до того, как её населят эти неизвестные создания. Если ты так боишься Его гнева, оставайся, — следующая фраза была обращена к младшим членам семьи, — а мы будем исследовать Землю, да, малышня?       — Да! — хором отозвались они. Кто-то из них запрыгал от предвкушения новых игр, а кто-то ограничился хлопаньем в ладоши.       — Так что, ты с нами или будешь ждать здесь?       — С вами, — тут же закивал Гадриэль, не желая оставаться в стороне от веселья.       К тому же ему не прельщала мысль находиться неизвестно сколько в полном одиночестве.       — Вот так бы сразу! — Гейб хлопнул того по плечу и с улыбкой взглянул на остальных. — Все помнят, чему вас учили на уроках полёта?       — Раскрыть крылья, почувствовать ветер в перьях и сосредоточиться на нужном месте, — бодро ответил Бальтазар, нервно переступая с ноги на ногу.       — Только перед приземлением не забудьте подогнуть ноги, — напомнил им Гавриил прежде чем первым отправиться на Землю.       Сама планета в то время была практически полностью покрыта зелёным покрывалом, на котором то тут, то там прорывались разнообразные цветы, поражающие своим окрасом. Благодаря этому воздух был здесь очень чистым и свежим, что положительно сказывалось на живности, которая лишь несколько миллионов лет назад выбралась из воды. Теперь эти существа уже обзавелись лапами, а кое-кто даже крыльями, которые помогали им перемещаться с места на место в достаточно короткие сроки. Ещё через какое-то время почти все из них, благодаря тёплому климату, станут расти и превратятся в огромных динозавров — хозяев этой территории на не один десяток миллионов. Но до этого недавно созданной планете ещё нужно дожить. Пока что самыми разумными её посетителями стали самый младший из архангелов и небольшая группа из его подопечных, приземлившихся на одном из пляжей единственного тогда континента — Пангеи.       — Ну вот мы и на месте! — провозгласил Гейб, уперевшись руками в бока, и разглядывая окрестности. — Местные животные ещё слишком малы, чтобы вам как-либо навредить, так что бояться нечего. Главное далеко не разбегайтесь, чтобы мы все могли через какое-то время вернуться на Небеса.       Экскурсия по местности продолжалась пару часов, за время которых ангелочки познакомились с разными видами небольших животных и растений. Самые рискованные даже отведали кое-что из фруктов и ягод, дико выросших неподалёку. Однако постепенно бесцельное брождение по джунглям в жару стало для всех чересчур утомительным, и малыши уговорили наставника вернуться к пляжу. Там, возле воды, можно было ощутить прохладный бриз не только своей кожей, но и крыльями, которые некоторые из детишек сделали видимыми.       — А можно нам пойти купаться? — когда ему надоело валяться на раскалённом песке, поинтересовался Бальтазар. — А то мне уже слишком жарко.       — Хорошо, но пусть Гадриэль, как самый старший из вас, идёт с вами, — порекомендовал Гейб, ненадолго оторвавшись от стройки песчаного замка с Самандриэлем и Ханной. — Только недолго. Нам скоро возвращаться. Иначе Михаил может что-то заподозрить.       — Ура! — воскликнул ангел, первым рванув в сторону океана. — Эй, Касси, не отставай там!       Уставший Кастиэль, буквально, плёлся позади друга, едва переставляя ноги. Ему уже не терпелось вернуться Домой, туда, где всё знакомо. Новизна Земли заставляла его нервничать и переживать. Тем более их вылазка сюда была ни с кем не согласована. Он как и Гадриэль переживал за последствия этого своеволия. Ему не хотелось расстраивать Отца, который и так стал частенько пропадать надолго, занимаясь лишь своими новыми созданиями.       — Кто последний, тот трус! — находясь примерно метрах в двадцати от заветной воды, крикнул напоследок Бальт и немного ускорился.       — Я не хочу в это играть, — недовольно проворчал Кас и, поняв, что его никто всё равно не услышал, всё же отправился следом.       Когда малец добрался до водоёма, его товарищ, а также несколько братьев и сестёр уже вовсю плескались там. Гадриэль занимался тем же, но периодически проверял все ли детишки на месте. Если хоть один из них исчезнет, всех их ждёт большое наказание. Всё было нормально до тех пор, пока при очередном пересчёте стало не хватать пары голов. Ангел даже несколько раз принимался за счёт, но это была правда: двое младших братьев исчезли из виду. Но ведь они не могли исчезнуть бесследно, верно? Раз их нет на земле и на воде, значит есть лишь один вариант — они где-то под водой. Поручив следить за остальными плавающую рядом с ним Эннаэль, сам Гадриэль, набрав воздуха, нырнул как можно глубже. Неизвестно сколько он плавал между рифов среди разнообразных рыбок и моллюсков, пока вдруг его глаза не заметили какое-то движение в глубине одной из пещер. Собравшись с силами, ангел направился прямиком туда и, буквально, чуть не столкнулся с теми, кто выплывал оттуда в тот момент. Жестом указав им наверх, старший погнал их к поверхности.       — Вы где были? — вынырнув, тут же задал вопрос Гадриэль, глядя на двух бывших потеряшек.       — Мы исследовали подводные пещеры, — довольным тоном сообщил Бальтазар, стряхивая со своей головы лишнюю влагу. — Там столько интересного!       — Я и не знал, что в такой темноте водятся рыбы! — также воодушевлённо продолжил Кастиэль. — Они все такие странные, но грустные.       — Рыбы не могут испытывать эмоций! — парировал ему Бальт, хмуро глядя на него.       — Нет могут! Та, у который был собственный светлячок перед ней, выглядела такой одинокой. Кажется, с ней никто не хочет дружить из её сородичей.       — Ну да, конечно. Ты ещё скажи, что эти рыбы когда-нибудь научаться говорить.       — Может быть, вдруг Отец их научит этому. Я бы хотел многое у них узнать: каково это дышать через жабры, легко ли управлять хвостом, каков на вкус планктон?..       — Ладно, мы поняли, что ты у нас чересчур любопытный, — пробормотал Бальтазар, закатив глаза.       — Почему бы тебе не спросить об этом у Гавриила? — устав слушать перепалку братьев, предложил Гадриэль. — Может он знает ответы на эти вопросы, ведь Отец общался с ним и другими архангелами больше, чем с нами.       — А это идея! — тут же недовольство Бальта сошло на нет. — Поплыли к нему, Касси? Вдруг он расскажет нам что-то про ту самую рыбу?       После этого неразлучная парочка наперегонки направилась к берегу, чтобы докучать вопросами своему наставнику.       — Надеюсь, у Бога появится какое-нибудь важное поручение для меня, чтобы мне больше не пришлось спускаться сюда, — едва слышно сказал оставшийся в одиночестве ангел, подняв взгляд к кристально-чистому небосводу. — Я соглашусь на любую работу, только бы не следить за этими непоседами.       — А рыбы так и не научились говорить, — прокомментировала Орабель, когда удивительная сказка закончилась.       Она лежала на лавочке, смотря в потолок. Из-за неудобств и холодного бетона спина девушки разболелась.       — Много всего дивного произошло в те времена, когда мы были маленькими ангелами, — вздохнув, сказал Гадриэль. — Я могу поведать тебе сотни историй.       — Здорово. Я хотела бы… — но её речь внезапно оборвалась, потому что в темницу пожаловал гость.