Любовный фестиваль

      Это была середина октября, когда разноцветные листья танцевали на ветру. На прохладном ветру его дыхание было особо горячим, и она наблюдала, как парень пускал белые клубы пара изо рта при каждом вдохе. Его мышцы напрягались при каждом движении, и Люси не могла оторвать глаз.       Он был настолько прекрасен, практически смертельно, если бы не его улыбка, которую он дарил прохожим, и озорной блеск, что отражался в глазах.       Она наблюдала за рутиной города и раньше, бесчисленное количество раз в течение месяца, но каждый раз, когда она видела его, — это был совершенно новый опыт. И это привлекло Люси, как мотылька к пламени. Именно им она и была — золотистая моль, очарованная кругом огня, который танцевал вдоль его тела и вертелся в огненных факелах, коими он жонглировал. Он танцевал под барабаны и бубны и низверг зажженный молот в землю, чтобы искры и угли вспыхнули в такт. Казалось, что огонь, который он создавал, протекал сквозь него, оставляя загорелую кожу нетронутой в создаваемом им жаре. Пот потёк по его рукам и животу, когда он работал, и закат служил лишь освещением неба в тандеме с его движениями бёдер.       Люси облизнула губы, когда юноша проводил горящие факелы по животу, и даже не пыталась подавить желание быть тем, что скользит по его коже. Она потратила больше денег, чем могла себе позволить, придя на этот Фестиваль Ренессанса, чтобы посмотреть его огненные танцы, и сама мысль о прекращении её развратных мыслей казалась пустой тратой с трудом заработанных денег. Люси даже подобрала свой собственный костюм для выходных, в котором она пришла, в комплекте с обтягивающим лифом, что так сладко сжимал её не обделённую размером грудь, и юбкой с множеством оборок, что словно ниспадали и текли, как вода, когда она шла. Если бы она собиралась изобразить обычного прохожего, одетого в свободный жилет и штаны, то, по крайней мере, она бы старалась сливаться с толпой, и пока это выходило.       Во всяком случае, он никогда её не заметит — её поступок был единственным, и даже когда все накопленные деньги отправлялись танцору, и застенчивые девушки трепетали и млели открыто ему в лицо, он лишь улыбался и благодарил их. Однажды он неловко поцеловал женскую руку одной из актрис своей труппы, так аристократично, и хорошо сыграл роль мятежного дурака. Это был единичный случай, когда все наблюдали за тем, как он пробегает сквозь толпу со своими коллегами — цыганскими танцорами, везде и всюду он даровал озорство и смех.       Но этот… этот танец в конце ночи, когда все смотрели на него, а его труппа просто играла музыку, кружившуюся вокруг его творений огня, была единственной причиной, по которой Люси не могла отвести от него глаз. Его мышцы напрягались при каждом движении, и пары акробатов было достаточно, чтобы представить себе полёт, словно он парил, ловко срабатывая в тандеме с другими артистами. Это вызвало у неё дрожь по спине из-за противоречий, которыми он обладал, и ей хотелось, чтобы она могла просто провести языком по изгибам его бедер и почувствовать огонь, которым он управлял.       Кисть огня накрыла её, и толпа ахнула, выводя из похотливых мечтаний. Моргнув глазами от ослепительного жара, её собственный вздох резко разрушил тишину, когда она наконец поняла причину шока аудитории. Пламя вспыхнуло по дуге, выше, чем когда-либо, когда юноша крутанулся в воздухе, грациозно приземлившись в грязь топотом ног. Пыль поднималась вместе с искрами его огня, и его тёмные глаза интенсивно глядели сквозь влажные удары.       Они смотрели на неё с такой силой, что девушка почувствовала, как её ноги непроизвольно сжались, когда та прикусила нижнюю губу. С диким и неугасимым сердцебиением в грудной клетке Люси медленно смотрела, как он вставал, всё ещё танцуя в такт, но его факелы остались в земле, светясь в угасающем свете. Удар барабанов следовал за каждым его шагом, и он качался вперёд, дёргая бедрами с каждым шагом. Люси не могла отвести взгляд, очарованная его хищными движениями, даже когда облизывала свои сухие губы.       Его жилет соскользнул с плеч, когда парень лениво двигался, как змея, готовая наброситься. Наклонившись вперёд, он повернулся, когда темп увеличился, прежде чем его шаги окончательно, наконец, остановились прямо перед Люси, и улыбка, которой он обладал словно даром, внезапно стала более опасной. Толпа ликовала, и девушка едва могла слышать, как многие другие в шатре кричали, чтобы он потом танцевал с ними, но она не могла их слышать. Она была слишком занята, глядя в его напряжённые глаза, когда он внезапно наклонился вперёд, едва касаясь её уха, а затем отскочил назад так же быстро, как коснулся её. Скользя своими сандалиями по земле, юноша окружил толпу, крича, прежде чем его сильные руки снова подняли горящие факелы и сдули с них огонь, словно дракон, бушующий с триумфом.       Танец почти внезапно закончился, когда барабаны прекратились, а его труппа взбодрилась и помчалась приветствовать толпу. Прозвучали крики о пожертвованиях, и многие девочки завопили, в то время как несколько мужчин взволнованно говорили о том, что произошло. Люси пропустила всё это, стоя в волне тел, покалывание расшатывало каждый нерв в её теле.       Его танец был идеальным, экзотическим, красивым, но никто не слышал слов, которые он шептал перед самым поворотом. Никто не был свидетелем ласки его горячего дыхания, когда он мрачно хмыкнул ей на ухо. Это было обещание. То, что заставило её испытать одновременно и восторг, и в ужас. — Меня зовут Нацу — теперь ты знаешь, чье имя кричать, когда приходишь.       Это прозвучало слишком дёшево. Её разум продолжал кричать об этом, пытался выдвинуть логику на передний план своих реакций, но её тело не слушалось. Её дыхание было неглубоким от образов, созданных в её голове, и ощущение тепла его тела возле её только ухудшало. Люси дрожала, когда её конечности словно таяли под натиском мыслей.       Наконец, обретя здравомыслие, достаточное, чтобы перестать стоять на пути толпы, когда они пытались поболтать с актерами, Люси спаслась. Она скользнула с легкостью, которую не чувствовала ранее, и быстро приблизила свои шаги к пробежке, чтобы найти тихое место и выкинуть из головы ерунду.       Солнце зашло достаточно далеко, чтобы тьма окружала большую часть опустевших земель, и воздух оставался почти сухим. В любой другой день она решила бы, что лучше пойти домой — быть рядом с людьми, когда мир станет спокойным — но ниша между двумя магазинами привлекла её внимание, и она быстро сделала покупку, сев на скамейке между двумя зданиями.       Её дыхание содрогнулось, когда Люси не смогла успокоиться. Это была прохладная ночь, и всё же она не могла избавиться от жара. Её уши всё ещё покалывали и горели, и она испустила разочарованный стон. Девушка была так озабочена своей внутренней суматохой, что даже не заметила, как к ней присоединилась другая фигура.       Только когда едкий запах дыма ударил ей в нос, она поняла, что больше не одна. Люси с усилием поднялась со своего места, но чьи-то сильные руки тяжёлой ношей упали на её плечи, и вернули на место. На мгновение всё тело пронизало шоком от увиденных перед собой ярко-розовых волос и тёмных, соблазнительных глаз и неким прищуром. Люси старалась следить, чтобы её сердцебиение не выдавало волнений при виде огненного танцора. Часть неё кричала, что она должна быть напугана, но вместо этого тело отреагировало ещё сильнее, и она сдержала слабый стон.       Она видела, как парень улыбался, обнажая белые клыки при попытке облизать губы. — Я рад, что нашёл тебя, — грубо прошептал он — голос измученный за весь день. Глубоко дыша, он вдохнул её запах, и его пронзительные глаза снова увидели её в темноте. — Я давно хотел найти тебя с тех пор, как ты дала мне тот пакетик с жареным миндалем три недели назад. — Но… это было… ты узнал меня?       Наконец, тихий стон ускользнул от неё, когда он прижал её к стене. Его руки теперь скользили по её, прежде чем крепко сжать девушку за талию. Нацу не дал ей места для личного пространства, позволяя им выдыхать пар в прохладный воздух.       Нависая над ней, он будто котёнок, радостно прорычал ей в шею, когда Люси положительно отреагировала на его прикосновение, скользя руками под его жилет, прохладными пальцами по его лихорадочной коже. — Ты думала, что можешь просто смотреть на меня?       Её ответ был прерван его телом, прижимающимся к ней — доказательство его возбуждения уже чётко ощущалось её бедрам через юбку. Юноша обнажил зубы в привлекательной улыбке и чуть коснулся ими по нежной коже. Она понимала, что её разум вот-вот отключится и уступит чувству, когда он языком коснулся жилки на её шее и провёл вниз, до самой ключицы, а затем губами поднялся до самой мочки уха и с усилием, достаточным для того, чтобы оставить свой след, поцеловал.       Люси издала приглушённый стон, забираясь тонкими пальцами в глубь жилетки, выводя только ей известные узоры на спине своего любовника, изредка царапая ту ноготками. И так раз за разом, пока вторая рука не схватила парня за мягкие волосы и не стала массажировать темечко, а после каждой серии кротких поцелуев оттягивать копну волос назад.       Единственными звуками, издаваемым между ними были головокружительные стоны и глубокие вздохи, негромкие, чтобы их не могли услышать.       Нацу целовал девушку, словно дикий зверь, голодающий, собирающийся съесть её гибкое тело. Он чувствовал как та трётся об него пышной грудью, как робко, но не менее страстно отвечает на поцелуи. Ему льстила реакция Люси. Парень был голоден, очень, настолько, что своими руками медленно распускал косы девушки. Ему чертовски нравился шёлк её тела!       Казалось, это был поток грубых движений, когда Нацу опустил голову, чтобы укусить нежную кожу, что он буквально выдавливал из лифа своими руками, смачно сжимая, почти до боли, до синяков. — Боже, ты пахнешь восхитительно… — прошипел он напротив неё, ухмыляясь, когда она выпустила протяжный крик под натиском его пальцев на своей груди. — Как тебя зовут?       Она едва могла вспомнить слова, когда он прижался к ней, отчаянно пытаясь развязать пальцы, разделяющие их. Резко и пошло раздвигая её ноги своей коленкой и упираясь ей во внутреннюю часть бедра, от чего всё, что могла говорить Люси — слога своего имени, где-то между стонов. — Непослушная девчонка, — упрекнул он, когда её пальцы наконец крепко схватили его за пояс. — Где твои трусики, Люси?       Сжимая её пальцы в своей руке, он целовал её напористо, пока не откинул голову назад и не услышал: — Такая же, как мальчик без боксеров.       Он усмехнулся, наслаждаясь её дерзостью, что без доли сомнения льстила ему. — Они не подходят к костюму… — удалось простонать, едва не потеряв себя, когда она укусила его за плечо и обхватила его ногой за талию.       Его штаны медленно упали на лодыжки, и всё его тело дрожало в ожидании. Когда её зубы скользнули по его груди, у него перехватило дыхание, и он выдохнул: — Чёрт, так было удобно!       Настала её очередь смеяться, но смех вскоре превратился в неожиданные вздохи, когда он прижал бёдра к ней, прикасаясь к коже голой плотью и дразня, скользя между её бедрами. Нацу приподнял её за ягодицы, позволяя закинуть на себя вторую ногу, и обвиться вокруг талии, чуть надавил, позволяя Люси найти опору для спины у стены.        Потребность в разговоре исчезла, после чего тихое рычание и стоны пронзили тишину, когда Нацу наконец вошёл в лоно девушки, утыкаясь головой в ключицу, в ответ на острое покалывание в области плеча, куда Люси успела загнать свои ноготки.       Они двигались вместе, так похоже на барабаны, на которых танцевал его огонь, и ад, который свернулся под её кожей, был почти таким же. Его тело горело, как печь, но Люси не боялась, она упадет на него, растает. Движения были быстрыми и резкими, бедра чётко касались друг друга, пока сама стена не вздрогнула от удара, и вздохи Люси превратились в восторженные стоны. Слишком пошлые звуки и всхлипы давили на них, ещё больше возбуждая, отчего толчки становились грубее.       Он был восхитителен. Его толстый член плотно входил в неё, раздаваясь по стенкам влагалища пульсациями. И когда волны нарастающего оргазма, наконец, обрушились на неё, Люси увидела звёзды, опрокидывая голову назад. Это было прекрасное ночное небо, вид которого она не замечала ранее. И под ним они придавались страсти.       Они упали на скамью с грохотом, наверняка будут синяки позже, и все же юноша продолжил, когда она подтолкнула его к себе. Огонь снова кипел внутри неё, когда он двигался резче, и её удовольствие превратилось в какой-то бред, в сумасшествие, несколькими волнами нахлынувшее на неё друг за другом.       Когда его разум потерял контроль, Нацу стал грубее ударяться о её бедра. Она настолько крепко сжимала его член в себе, насколько могли её ноги прижимать его бёдра, пока оба не застонали, когда череду приятных ощущений накрыла эйфория оргазма.       Их голоса отозвались эхом в воздухе от звука пушечного огня и бриллиантов, рассыпающихся вдали. Глубокое неровное дыхание не давало придти в порядок, свидетельствуя о хорошей работе и мигом нагрянувшей усталости. Его запах доносился до её носа, а её пальцы тянулись по линиям его мощной спины, с любопытством относясь к ранкам, которые она сама ему подарила.       Это была нетрадиционная связь, и Люси подумает об этом, когда наступит неловкость. Она была к этому готова, к смущенному молчанию, когда они разойдутся и обещанию — никогда больше не видеться. Она не чувствовала, что это было на одну ночь, но не могла заставить себя сожалеть о необдуманных решениях, принятых сегодня.       Вместо того, чтобы отталкивать её, как она себе представляла, он нежно поцеловал её в шею, а затем отстранился, застонав. Когда Нацу нависал над ней, в его глазах появилось некое обожание и яркая улыбка, предназначенная, в этот раз, только для неё. — Хочешь продолжить это у тебя? — спросил он.       И Люси чуть кивнула, смущённо, но довольно улыбаясь…