Часть 1
1 февраля 2019 г., 18:05
* * *
Август 1971 год... — Кикимер! Позови моего старшего сына. — властный голос Вальбурги Блэк нарушил тишину огромного дома. — Да, госпожа, — покорно сказал старый домовой эльф. Через несколько минут в гостиную спустился аккуратно одетый и причёсанный мальчик — гордость и наследник семьи. — Вы звали меня, мадам? Вальбурга снисходительно улыбнулась и, протягивая сыну распечатанный конверт с эмблемой Хогвартса, сказала: — Это пришло сегодня утром. Глаза мальчика загорелись озорным огоньком и он широко улыбнулся. — Значит, я поеду в Хогвартс? — Ну разумеется, Сириус. Завтра мы пойдём в Косой Переулок, чтобы купить тебе всё необходимое к школе. — Благодарю, матушка. Я могу идти? — Ступай. И, Сириус! — Да? — Помни, что ты был рождён для того чтобы править, а не пресмыкаться перед всеми. Мальчик ухмыльнулся и довольная улыбка появилась на его лице. — Я всегда это помню, мама. — Джимми, солнышко! Пора вставать! Уже почти полдень. Дорея ласково провела рукой по непослушным волосам сына, но тот спрятался от неё под одеяло. — Ну-ка вставай, негодник! — смеясь сказала она и начала щекотать мальчика под одеялом. Джеймс громко засмеялся и принялся щекотать мать в ответ. — Что у вас происходит? — улыбаясь спросил Карлус Поттер, заглядывая в комнату. — Мама хочет защекотать меня до смерти! — пожаловался Джеймс. — А ты не думаешь, что у неё есть все основания пытаться наконец разбудить тебя? — отец вытащил из-за спины конверт из плотного пергамента. — Это мне? — мальчишка нацепил на нос лежащие на тумбочке очки и подбежал к отцу, — Оно из Хогвартса! Радости Джеймса не было предела, когда он наконец открыл и прочёл своё письмо. Он поедет в Хогвартс и станет самым известным учеником, какого когда-либо знала школа. Они с отцом жили на краю небольшой деревушки, чьи жители обходили их хижину стороной. Ремус знал, что он волшебник, а всем волшебникам в одиннадцать лет приходит письмо из школы Хогвартс, однако Ремусу такое письмо не придёт никогда. Потому что Ремус не такой, как все волшебники. Когда Ремусу было четыре, его укусил оборотень... с тех пор жизнь мальчика изменилась. Его мать умерла, когда ему было семь, есть болезни, которые не могут лечить даже волшебники... И у Ремуса остался только отец. Ни настоящего, ни будущего... Таких как он презирают, унижают, ненавидят... Однако в один прекрасный день на пороге их хижины появился старик с белой бородой и в голубой мантии, он предложил Ремусу учиться в Хогвартсе, сказав, что в школе уже предприняты все меры безопасности для учеников и его самого. Отец согласился. Теперь у Римуса Люпина появился шанс хоть на какое-то будущее, но самое главное, однажды он сможет отомстить Сивому за то, что он сделал... У Питера не было отца, вернее где-то он был, вот только сам Питер никогда его не видел. Мальчик жил с матерью, которая всей душой любила его. Он не был особенно талантливым или спортивным, он не обладал врождённой харизмой. На улице все, кому не лень, обзывали его, иногда могли ударить. Поэтому, когда пришло письмо из Хогвартса, Питер был счастлив. Быть может на новом месте у него будут друзья? Быть может он перестанет быть неудачником?* * *
Июнь 1978 год... (конец 6 курса) Тишину в гостиной Слизерина нарушали лишь тихие разговоры, шелест пергамента и скрип перьев. Но в одной из спален мальчиков было чересчур шумно, хотя, если бы кто-то услышал этот шум, он бы не удивился, потому что шум в комнате Мародёров — обычное дело, у них почти всегда на всю играет маггловский рок или что-то взрывается. Однако сегодня не было ни музыки, ни взрывов. — Это безумие! — Ремус отчаянно пытался достучаться до разума и здравого смысла своих друзей. Обычно Джеймс и Сириус прислушивались к его мнению, но не в этот раз. — Подумай сам, Лунатик, — прислонившись к столбику кровати сказал Блэк, этот разговор ему уже порядком надоел, — Через год мы закончим школу и, как любит говорить Ананас, выйдем во взрослый мир. И кем мы там будем? Уборщиками? — Ага, ты то будешь сортиры мыть в Министерстве! — ухмыляясь вставил Поттер, — Слушай, Рем, что в этом вообще такого? — Что такого в том, что бы убивать людей? Очнись, Джеймс! — С чего ты вообще решил, что мы только и будем что убивать магглов? А ты не думаешь о том, что это и твой шанс выйти в люди? Разве ты не этого всегда хотел? — Я хотел этого, но не так. — Ну и вали тогда, Люпин! — закричал Сириус, — Чего ты ждёшь? Беги к Дамблдору, он с радостью примет тебя в свою Команду-доброты! У Тёмного Лорда есть сила и власть, а что у этого старика? Вали. Мы не собираемся тебя уговаривать! — Если вы уже всё решили, зачем было спрашивать моего мнения? — тихо спросил Ремус. — Мы подумали, что ты захочешь присоединиться к нам... — так же тихо начал Джеймс. — Но, видимо, ошиблись. — закончил Сириус. Молчание стало ответом. Спустя шесть лет, жизни в одной комнате, совместных шалостей и наказаний за них, спустя шесть лет настоящей дружбы, их пути разошлись. — Ну а ты, Хвост, — спросил Поттер, когда за Ремусом захлопнулась дверь, — Ты останешься с нами или пойдёшь с ним? — С вами, — уверенно ответил Питер, — Без вас я — никто.* * *
Лили сидела под большим деревом у озера, на коленях у неё лежал потрёпанный альбом в бархатном переплёте — её верный спутник в Хогвартсе. Девушка была так увлечена рисованием, что не заметила подкравшуюся сзади Марлин. — Бу! Лили вздрогнула, и альбом упал на траву. — Мерлин, Маккиннон! — воскликнула девушка, — Нельзя так пугать! На что блондинка лишь заливисто засмеялась. — Нельзя всё время витать в облаках, Лилс! Пойдём гулять! — Вы же с Алисой хотели сегодня пойти в Хогсмид? — Ах! — в её голосе слышалось явное раздражение, — Пришёл Фрэнк самый-красивый-умный-и-вообще-само-совершенство-Лонгботтом и предложил нам сходить к Хагриду посмотреть на новорожденных единорогов. — Тогда почему ты здесь? — За кого ты меня принимаешь, Эванс? И лукотрусу ясно, что они по уши влюблены друг в друга, а мне знаешь ли не хочется быть третьей лишней, — Марлин подняла упавший альбом Лили, — О-о-о... Всё с тобой ясно... — Кто бы говорил, МакКиннон, — Эванс выхватила у неё свои рисунки и озадаченно вздохнула, — У меня никак не получается улыбка. Сколько ни пробую, она всё выходит какая-то не настоящая... — Может это потому что он редко улыбается? Марлин ещё раз внимательно посмотрела на рисунок: карие глаза, круглые очки, прямой нос и вечно лохматые волосы — Джеймс Поттер, однако ниже носа, там, где должны быть губы, было пусто. — У тебя весь альбом в рисунках Поттера, и нигде нет нормальных губ? — Марлин, это сложно! Ты не понимаешь таких художественных тонкостей. — Куда уж мне... Лили вновь окунулась в работу, а Марлин погрузилась в свои мысли, которые последние несколько месяцев сводились к одному голубоглазому брюнету, имя которого — Сириус Блэк. И девушка вновь и вновь задавала себе вопрос: "Как они с Лили умудрились влюбиться в слизеринцев? Слизеринцев, которые ненавидели и презирали таких как они, магглорождённых." "Я же не собираюсь вешаться ему на шею и признаваться в вечной любви. А мечтать не запрещено, тем более никто, кроме тебя и Алисы, никогда не узнает об этом, — говорила Лили, — Особенно он." Марлин была с ней согласна. Ведь что плохого может случиться, если ты просто молча любишь человека, пусть даже ему наплевать на тебя..?* * *
В комнате царит зловещий полумрак, источником света являются лишь несколько свечей в центре. Десять человек в серебряных масках встали в круг, они приветствуют новых Пожирателей Смерти. Сегодня их трое, ещё школьники, хотя они не первые, кто решил вступить в их ряды, ещё сидя за партой. На них тоже надели маски. "Таковы правила. Вы никому не должны раскрывать свои личности. Лишь ограниченный круг людей знает ваши имена." — сказал им перед этим Люциус. — Мне вот интересно, Бродяга, — начал Джеймс, пока они ждали третьего "посвящаемого", — Среди Пожирателей только твои родственники или есть ещё кто-то? Сириус состроил серьёзно-аристократически-высокомерную мину и заявил: — Нет. Моя родня только в элите. Поттер громко засмеялся, Блэк сразу же присоединился к нему. — Закройте свои рты! — сказал рядом строгий голос, а Сириус начал удивлённо озираться по сторонам. — Бэлла? И ты здесь? Я же говорю, Сохатый, вся моя родня в элите Пожирателей Смерти. Поттер хотел что-то сказать, но Малфой привёл третьего, и один из десяти Пожирателей коснулся своей метки, а через неслолько минут в комнату вошёл Темный Лорд. "Это безумие", — услышал Джеймс внутри голос Ремуса. ...жжение на левом предплечье... ...чёрный череп, изо рта, которого выползает змея... — Как думаешь, мы правильно сделали? Пока ими никто не интересовался, поэтому Сириус и Джеймс уже второй день торчали на площади Гриммо, слушали музыку, курили, пили маггловское пиво. Немного парадоксально, верно? Пожиратели Смерти, которые любят маггловский мир. — А мы могли сделать как-то до-другому? — вопросом на вопрос ответил Сириусу Джеймс, выпуская изо рта облако дыма. — Без понятия. Радует то, что в этом дерьме мы вместе. По комнате прошёл их дружный смех. Неважно в какую неприятность ты вляпался, главное, что с тобой рядом твой друг, который не оставит тебя в этой дыре одного.* * *
Октябрь... Травология, трансфигурация, защита от тёмных искусств, зельеварение, древние руны и ещё несколько предметов, по которым Лили собиралась сдавать ЖАБА. И по каждому предмету в добавок к учебнику нужно ещё по одной-две дополнительной книги. И всю эту кипу книг девушка несла из библиотеки в башню Гриффиндора, пока не врезалась в чью-то широкую спину. Книги упали на пол, парень обернулся, их глаза встретились. — Смотри перед собой, а не в книжки, Эванс, — беззлобно сказал Джеймс Поттер, наклонившись, чтобы помочь ей собрать книги. — Спасибо, — сдержанно поблагодарила она парня, когда он передал ей бОльшую часть учебников. Нужно отдать Лили должное — она никогда не позволяла своим чувствам взять верх, как бы сильно ей ни нравился Поттер, она этого никак не показала. Парень усмехнулся и неожиданно для себя же, вдруг выпалил: — Может помочь тебе донести всё это? От неожиданности у Эванс округлились глаза, как и у стоящего чуть в стороне Сириуса. А Лили и Джеймс так и смотрели друг на друга, она удивлённо, а он выжидающе. Почему-то никто из них даже не подумал о левитирующем заклинании... Девушка очнулась первой. — Нет, спасибо. Я как-нибудь сама. Она прошла мимо него, а Джеймс обернулся, глядя ей вслед, пока эта рыжеволосая девочка с изумрудными глазами не скрылась за поворотом. В прошлом году Кадок Дирборн закончил школу и место капитана в сборной Гриффиндора по квиддичу заняла Марлин МакКиннон. Именно поэтому уже целую неделю девушка вместе с остальными членами команды разрабатывала стратегию игры. Когда за Лили захлопнулся портрет, книги вновь повалились из её рук и все обернулись на шум. Однако у неё уже просто не было сил, чтобы самой поднять всё это, к счастью, помощь подоспела быстро. — Ты не думала о том, что заклинание левитации значительно могло бы облегчить тебе жизнь? — снисходительно улыбаясь, спросил Регулус. Лили уставилась на него, как на профессора МакГонаглл в балетной пачке и кожаной косухе, а затем застонала, закрывая лицо ладонями. — Какой идиотский день... Учебный год только начался, а у меня уже едет крыша. Блэк лишь по-доброму улыбнулся и наклонился, чтобы собрать все книги, в этот момент к ним подошли Марлин и Алиса. — Наша староста опять витает в облаках,— засмеялась первая, — Спасибо, Рег. Я пожалуй заберу их, а то с Лили уже хватит, — она взмахнула палочкой, указывая на стопку книг в руках парня, — Вингардиум Левиосса! Идём, Лилс. Эванс вновь вздохнула и поплелась в спальню. Хорошо, что завтра суббота. — Ну и что это было, Сохатый? — О чём ты? — Об Эванс, придурок. С каких пор твоё хобби — приходить на помощь попавшим в беду девушкам? Да ещё каким девушкам... Блэк присвистнул и засмеялся, а Джеймс лишь отмахнулся от него, однако изумрудные глаза на бледном усыпанном мелкими веснушками и обрамленном тёмно-рыжими волосами лице никак не выходили из его головы...* * *
Дни сменялись днями, недели — неделями. Вот уже опали листья, замёрзли лужи, выпал первый снег, а в замке стали появляться зелёные венки, разноцветные гирлянды и пучки омелы — приближалось Рождество. После победы Гриффиндора над Слизерином в последнем матче по квиддичу, война между факультетами ещё больше ожесточилась, казалось наплевать было только, что было весьма странно, капитану. Однако это было не так, просто Джеймс считал глупым обвинять команду Гриффиндора, которая в этом году и в самом деле отлично играла, в проигрыше Слизерина, поэтому он винил себя, а когда Поттер впадает в "квиддичную депрессию" его лучше оставить наедине с бутылкой огневиски и какой-нибудь длинноногой пуффендуйкой. Именно поэтому Сириус в образе собаки бродил возле Запретного Леса, пока не увидел одинокую фигуру на берегу озера. Она стояла одна в обычной школьной мантии, без шапки, ветер развевал её белые волосы. Это была Марлин МакКиннон. Наверное, Сириусу логичней было бы пройти мимо или напугать девушку, однако он, сам не зная почему, спокойно подошёл к ней. Марлин не испугалась огромного чёрного пса, лишь повернула голову в сторону, когда он сел рядом с ней. — Новая зверушка Хагрида? — невесело усмехнулась девушка, проведя рукой по щекам. Она что плакала? Бродяга наклонил голову в бок, всматриваясь в её лицо: растрепанные волосы, красные глаза. Подул холодный ветер. Почему она не уходит, холодно ведь? — Марлин, — послышался недалеко чей-то облегчённый голос. Не обращая никакого внимания на пса, к девушке подошла Алиса Стоун, неся в руках тёплую мантию, в которую сразу же укутала МакКиннон. — Спасибо, — безэмоционально сказала та. — Марлин, они не стоят того... — Алиса обняла подругу за плечи, а по щекам той вновь потекли слёзы. — Чем я хуже тебя, Алиса? — дрожащим голосом спросила Марлин, — Чем я хуже Мальсибера или Нотта? — Ничем. Они не стоят даже частички тебя... — тихо сказала она, а затем добавила — Что на этот раз? Блондинка невесело усмехнулась и подняла рукав школьной мантии. Сириус своим собачьим нюхом почуял кровь, он подошёл поближе, девушки не обращали на него внимания. Рукав Марлин был порван и в самом деле пропитан кровью, а под ним была ещё не до конца затянувшаяся рана. — У меня с собой есть бадьян, — начала Стоун, но Марлин её перебила. — Не надо. Я уже всё сделала... Дальше Сириус дослушивать не стал, он развернулся и побежал в замок. С неба посыпались белые хлопья снега...* * *
— Это ненормально. Прошло уже три дня, которые Сириус провёл в размышлениях над тем, что он совершенно случайно увидел, и он пришёл к выводу, что всё это не нормально. И этим он поделился с Джеймсом. — И что ты предлагаешь? — спросил тот. Блэк посмотрел на свою руку, на метку. — Ты жалеешь об этом, — Поттер не спрашивал, он понимал, что творится на душе друга, понимал, потому что сам думал о том же. Сириус поднял голову и посмотрел Джеймсу в глаза, они понимали друг друга, они поняли, что сделали неправильный выбор. — И что нам теперь делать? Вопрос Сириуса полис в воздухе. — Пусть пока всё остаётся, как есть... — спустя несколько минут ответил Джеймс, — А сейчас, почему бы нам не устроить небольшую шалость? Что ж... Шалость удалась на славу! Это оценила вся школа, когда на следующее утро у Нотта и Мальсибера прямо во время завтрака выросли волосатые, серые ослиные уши до колен. Джеймс и Сириус стояли в толпе смеющихся школьников. Вдруг за своей спиной Блэк услышал чей-то заливистый смех, парень обернулся и увидел смеющуюся Марлин. Сириус улыбнулся, ему просто нравилось, что эта девушка не плачет, а смеётся, и внезапно захотелось, чтобы так было всегда...* * *
— Мы знаем, Поттер, что это сделали вы с Блэком, — Себастьян Эйвери сверлил Джеймса глазами. — И что? — со скучающим видом спросил Джеймс, — Пойдёшь пожалуешься Слизнорту? Валяй. Ни он, ни Сириус никогда особо не общались со своими сокурсниками, по-большому счёту им было на них наплевать Мародёры всегда были как-то обособлены от остальных слизеринцев, Хвост даже однажды пошутил, что у них свой, пятый, факультет. Наверное, так и было, пока в прошлом году Джеймс и Сириус ни решили стать Пожирателями, а Ремус, не поддержавший эту идею, ни уехал из Хогвартса. Эйвери зло посмотрел на него и пошёл дальше.* * *
Радостные ученики вышли из поезда, скоро они встретятся со своими семьями, соберутся вокруг рождественской ёлки, забудут про нескончаемое домашнее задание, скучные формулы по трансфигурации и нудные лекции по истории магии. Семья Марлин на Рождество едет в Германию навестить мамину родню, девушка тоже должна была поехать, но решила, что её родителям и младшему брату сейчас безопаснее путешествовать без неё. Ей вообще хотелось, чтобы они остались там, пока не утихнет война в волшебном мире, но... Родители увы не понимали всей серьёзности положения. Лили наотрез отказалась оставлять Марлин в Хогвартсе одну, поэтому подруги, выйдя с платформы 9и3/4, озирались по сторонам в поисках отца Лили, который должен был их встретить. И на удивление нашли его довольно быстро. Мистер Эванс стоял недалеко от десятой платформы и разговаривал с каким-то мужчиной в очках. — Привет, пап! — громко сказала Лили, когда они с Марлин подошли. — Привет, оленёнок! — воскликнул мистер Эванс, обнимая дочь. — Оленёнок? — послышался рядом знакомый голос, слишком знакомый. Поттер и Блэк стояли рядом. И мужчина, с которым до этого говорил её отец, вдруг радостно сказал: — Джеймс! Сириус! — и обнял каждого крепкими отцовскими объятиями. — Не знал, Эванс, что у нас с тобой одинаковые прозвища, — по-доброму смеясь сказал он. Эванс посмотрела на него своим фирменным строгая-но-снисходительная-староста взглядом, чем вызвала смех у Марлин и Сириуса. — Так вы из одной школы! — весело сказал мистер Поттер, — Что же вы сразу не сказали? — спросил он отца Лили. — Не сказал, что моя дочь учится в школе волшебства? Боже правый, будь вы обычным человеком, вы бы отправили меня в бедлам. Все засмеялись. — Что ж, папа, нам, наверное, уже пора. — Да, ты права, Лилс, у нас сегодня сумасшедший день, — мистер Эванс повернулся к мастеру Поттеру, — Моя старшая дочь через несколько месяцев выходит замуж, и сегодня семья её жениха придёт к нам на ужин. Дома просто хаос творится! — Не будем вас задерживать, — сказал отец Джеймса, — Был рад с вами пообщаться, Джон. Быть может ещё встретимся. У вас ведь есть сова? — У Лили есть. — Обязательно пришлите мне сову! Мужчины пожали друг другу руки, и мистер Поттер с мальчиками направился куда-то вглубь вокзала, а мистер Эванс с девочками — к парковке.* * *
Дома и в самом деле царил хаос — мама и сестра, казалось, готовились принимать не будущих родственников, а саму королеву. Когда Лили и Марлин приехали, всё уже было готово, а до прихода Дурслей оставалось всего сорок минут. — Лили! — воскликнула Джейн Эванс, крепко прижимая к себе дочь, — Я так скучала! Марлин! Здравствуй, дорогая! — она так же крепко обняла её МакКиннон, — Девочки, вы так изменились! — Мама, мы не виделись три с половиной месяца, — улыбаясь, сказала Лили. — Целая вечность, — махнула рукой миссис Эванс. Ужин прошёл сносно, Дурсли были в восторге от Петуньи. "Прекрасная, воспитанная и образованная девушка", — сказала миссис Дурсль, — "То что нужно для нашего Вернона". Лили же было не до них, весь вечер, да и все каникулы, её мысли занимал брюнет с вечно растрепанными волосами и глазами цвета горячего шоколада, и девушка даже не догадывалась, что она сама уже довольно давно занимала мысли Джеймса Поттера...* * *
Они решили пока ничего не предпринимать, они ещё школьники, Тёмному Лорду они пока не нужны.* * *
— Ты сегодня болтал во сне, Сохатый, — сказал Сириус, когда они с Джеймсом за несколько дней до школы валялись на кроватях и пили сливочное пиво. — И что же я "наболтал" тебе? — Поттер отпил из бутылки. — Не мне, — хитро посмотрел на него Блэк, — Ты "болтал" с Эванс... Однако, на его удивление, Джеймс не стал никак шутить по этому поводу. Вместо этого он достал из рюкзака начатую бутылку огневиски и, под удивлённый взгляд Бродяги, сделал большой глоток. — Да ты втрескался в неё... — высокомысленно заключил Сириус. — Заткнись, — только и сказал Джеймс. А Блэк понял, что никогда не видел друга таким. Кажется, они оба вляпались по-крупному... Вляпались в двух гриффиндорок.* * *
После каникул все преподаватели, как с цепи сорвались: огромные эссе, кучи конспектов, лекций и новых талмудов. Семикурсники едва успевали вовремя сдавать все домашние работы. "Чтобы получить на ЖАБА «Превосходно» нужно много и усердно заниматься." — наперебой говорили учителя. Но особенно тяжело школьникам стало в апреле, когда солнце тёплым лучами начало светить в окна и буквально звать их на улицу. После одного такого особенно трудного дня Лили, исполняя обязанности старосты, после отбоя патрулировала коридор восьмого этажа. Вдруг на одном из подоконников она увидела одиноко сидящую фигуру, в которой, подойдя чуть ближе, узнала Джеймса Поттера. Парень обернулся, услышав шаги, и посмотрел ей в глаза. На его лице отражалась боль. — Опасно одной ходить в такое время по школе, Лили, — хриплым голосом сказал он и вновь повернулся к окну. Девушка не уходила и молчала, — Ну давай, Эванс, сними с меня хренову тучу баллов и иди дальше, можешь даже Слизнорту пожаловаться, или МакГонаглл, или Дамблдору, да хоть самому грёбанному Мерлину! Мне всё равно! — Что случилось? — тихо спросила она. Джеймс вновь обернулся. Она стояла так близко — немного протяни руку и можно коснуться её. Несколько месяцев назад Бродяга сказал, что Джеймс втрескался в эту гриффиндорку, но он ошибся, Джеймс влюбился в неё, как мелкий первокурсник. Кто-то скажет, что он просто хочет её, что он поиграет с ней пару недель и бросит, как обычную шлюху, ведь грязнокровки нужны именно для этого... Но это было не так. Да, он хотел её, но не на один раз, навсегда. Как глупо звучит... Но это правда. Ему не нужны были другие девушки, нужна была она. Хотелось уткнуться Лили в колени и, как маленький ребёнок маме, выплакать ей все свои проблемы и переживания. Джеймс любил её. Но разве он имел на это право? Ведь он — Пожиратель Смерти. —Джеймс, — вновь тихо шепчет она. Почему именно в этот момент Лили изменило самообладание? Почему она до сих пор не ушла? Её ноги словно приросли к полу, они могут двигаться только вперёд, только к нему... Лили так близко, что можно поцеловать её... "Сейчас или никогда", — мелькает мысль в его голове. Джеймс спрыгивает с подоконника... Кто и к чьим губам потянулся? Это так и осталось для них загадкой. Этот поцелуй не был медленным и робким, в нем смешалось всё: страсть, нежность, желание, любовь... Она запустила руки в его волосы, он запустил одну руки ей под свитер, крепко прижав девушку к себе, а другую в её длинные тёмно-рыжие волосы. Коридор был пуст, но даже если бы в этот момент случился взрыв, они бы этого не заметили... Прошла вечность, а может несколько минут, прежде чем они тяжело дыша оторвались друг от друга... — Лили... — прошептал он ей в шею. Её самообладание вернулось не вовремя, а может и нет. Она отскочила от него, словно ударенная током, и не обращая ни на что внимания, убежала в гостиную. Хотела убежать, но Джеймс не дал. Он догнал её, когда девушка была уже на середине коридора, и прижал к стене, вернее к какому-то висевшему на ней гобелену. Она попыталась вырваться или достать палочку, но он крепко держал её руки. — Отпусти меня! — закричала Лили, а в глазах заблестели слёзы от злости на саму себя, от беспомощности перед ЭТИМ парнем, от того, что ей понравился этот поцелуй, от того, что хотелось ещё. — Лили, пожалуйста... — в голосе Джеймса слышалась мольба. Девушка посмотрела на него и... перестала вырваться — его глазах она увидела тоску, безнадёжность, искренность и боль. Он отпустил её запястья и нежно коснулся лица, проведя своими руками вверх по её рукам. — Что случилось? — вновь спросила она, и ему захотелось рассказать ей всё. Внезапно на противоположенной стене появилась дверь. В Хогвартсе, тот, кому нужна помощь, всегда её получит. — Ты мне доверяешь? — спросил он её. — Что..? — Идём, — он взял её за руку и показал на дверь. — Здесь никогда не было этой двери... — Да. Это Выручай-комната, она появляется тогда, когда кому-то нужна помощь. Идём. И Лили пошла, по какой-то неведомой ей причине игнорируя голос здравого смысла у себя в голове. Джеймс открыл дверь...* * *
Это было что-то среднее между гостиной Гриффиндора и Слизерина, правда размерами значительно меньше, а перед камином стояли два мягких кресла и точно такой же диван. — Ого, — только и сказала Лили. Джеймс плюхнулся в одно из кресел и запустил руку в волосы, а девушка села в другое, обхватив колени руками. Несколько минут они молчали, затем Джеймс безжизненным голосом произнёс: — Сегодня после ужина Дамблдор позвал меня в свой кабинет и сказал, что мои родители мертвы, — Лили подняла на него полные сочувствия глаза, — Их убили Пожиратели Смерти. Но самое дерьмовое не это... Самое дерьмовое то, что я один из них... — он посмотрел в её огромные глаза, которые наполнились ужасом, и невесело усмехнулся, — Ты ещё здесь? Думал, после этого ты сразу побежишь к Дамблдору... — Нет, — тихо ответила она, спустя несколько минут напряженной тишины, — Ты так не думал, иначе бы не стал мне этого рассказывать. — Да, наверное... — устало проговорил он, — Но как бы там не было... я — Пожиратель Смерти, — он поднял левый рукав толстовки и посмотрел на метку. — Почему ты рассказываешь мне об этом? Он встал со своего кресла и сел на корточки возле её кресла, так, что их лица оказались на одном уровне, а расстояние между ними — несколько дюймов. — Помнишь, как в октябре ты врезалась в меня с огромной кучей книг? — в ответ девушка утвердительно кивнула, — С того дня я не перестаю думать о тебе, ты занимаешь все мои мысли. Лили отвернулась и посмотрела на ярко горящий в камине огонь. Как такое вообще могло произойти? Парень, в которого она влюбилась ещё на четвёртом курсе, оказался Пожирателем Смерти. И этот же самый парень говорит, что неравнодушен к ней. Быть может мир сошёл с ума? Да, наверное, так и есть. — Ты жалеешь об этом? О своём выборе? — шёпотом спросила она. — Да. И я понятия не имею, что мне делать... Можно ли всё исправить? — Как говорят гриффиндорцы: ошибиться может каждый, но не каждый найдёт в себе смелость признать свою ошибку и силы, чтобы исправить её. — Считаешь, у меня ещё есть шанс стать хорошим? — усмехнувшись, спросил Джеймс. — О, конечно, — улыбнулась она, — Но воспользуешься ли ты им..? Вот в чём вопрос... Он закрыл глаза и уткнулся лбом ей в плечо. Она пропустила его волосы сквозь свои пальцы. — Можно ещё один вопрос? — Конечно. — А что мне делать с тем, что я люблю тебя? Она улыбнулась и сказала: — Думаю то же, что и мне... Их второй поцелуй был медленным и нежным. Остаток ночи Джеймс и Лили провели вместе. Они разговаривали, целовались, лёжа на стоящем рядом диване, и наконец уснули. — Что теперь будет с нами, Джеймс? — спросила она, когда проснулась утром в его объятиях. — Я не знаю, — честно ответил он, — Но я с точностью могу сказать, что ни за что не брошу тебя. — А потом? После школы? — Чему быть, того не миновать, Лили... Главное, что мы вместе.
