научиться быть рядом

— Хёнджин, ты не видел мои записи? — Чанбин активно перебирает бумаги на кофейном столике в зале, пытаясь отыскать тексты для песни, над которой они с Чаном работают вот уже третьи сутки. Но среди писем, поздравительных открыток, купонов и рекламных листовок ничего нет. — Посмотри возле микроволновки, — отзывается Хёнджин из спальни, где уже второй час не может уложить Джунхёна. Маленький альфа сегодня не в настроении: плачет с самого утра, требует что-то, что понятно только ему. Сегодня не самый лучший день. Ребенок в доме — это очень сложно, особенно если это первый ребенок и опыта у родителей вообще нет. Чанбин и Хёнджин полностью осознанно шли к этому, уверенные, что у них все получится, ведь с племянником Хёнджина у них все прекрасно получается, а дочка Минхо и Джисона любит их всем сердцем. Ведь дети — это счастье. Они укрепляют отношения, делают из супружеской пары семью, приносят в жизнь новые краски. Но оказалось все не так просто: слезы, крики, подгузники и подъёмы по десять раз за ночь, в лучшем раскладе — не самое прекрасное, что может быть на этом свете. Хёнджин все время проводит дома с малышом, полностью отдаваясь заботе о сыне, которому еще и двух месяцев нет, в то время как Чанбин берется за все возможные проекты в студии, для большего заработка, при этом стараясь вернуться домой как можно раньше, чтобы дать Хёнджину хотя бы пять минут передохнуть. И это очень сложно. Все чаще оба слишком истощены за день, что сил хватает только на душ и доползти до кровати. Из-за этого они стали все больше и больше ругаться по любым поводам: «перестань раскидывать свои вещи по всему дому», «почему ты оставил здесь тарелку?», «пожалуйста, перестань лезть в мои ящики», «может ты встанешь и поможешь мне наконец?», «как ты можешь устать, ты же весь день дома?», «ты собираешься хоть что-то делать, это и твой ребенок тоже» и сотни других причин приводят к маленьким стычкам и ссорам. Какие-то длятся минуту, какие-то неделю, но в итоге они приходят к одному: «я был не прав, ты был не прав, давай забудем». Времени хватает буквально ни на что, иногда Хёнджин даже поесть забывает. Ребенок занимает все время: кормление, смена подгузников, стирка, уборка и другие различные процедуры — вот из чего состоит его рутинный день. Поэтому у них в квартире периодически образуется бардак, масштабами превосходящий площадь самой квартиры. Тексты находятся под упаковкой детских дезинфицирующих салфеток с медвежатами, слегка помятые и пахнущие присыпкой, но все же находятся. Чанбин наспех запихивает их в рюкзак с ноутбуком, надеясь, что Чан сможет понять из них хоть что-нибудь, и бежит в спальню за телефоном и зарядкой. Их уютная спальня, с большим панорамным окном и с видом на парк, за пару недель превратилась разгромленный склад с детскими товарами: на полу разбросаны вещи, преимущественно одежда, которую Хёнджин еще не успел донести до стиральной машины, на комоде вместо свечей и фоторамок — присыпки, крема, лекарства и куча непонятных детских товаров, практически никогда неиспользуемых. Рабочий стол пришлось перенести в зал, потому что на его место пришла детская кроватка. Чистая одежда преимущественно сосредоточена на стульях и в зале на диване, все шкафы и ящички занимают пеленки, распашонки и еще куча других вещей, которые мама Чанбина сказала обязательно купить и держать под рукой. — Джунни, пора баиньки, ну же, малыш. Папочка очень устал, давай поспим хоть немного, — Хёнджин укачивает сына, медленно прогуливаясь по комнате. На нем длинная голубая футболка, растянутые пижамные штаны, а отросшие волосы собраны в маленький хвостик. Темные круги под глазами, обветренные пухлые губы и бледный цвет лица стали постоянными совсем недавно. Видно, что он уже жутко раздражён и держится из последних сил, чтобы не закричать в голос от усталости. Чанбин тихонько подходит к омеге, вытягивая руки, беззвучно предлагая взять сына на руки, это все, чем он может сейчас помочь. Хёнджин кивает, аккуратно передает Джуна, и мчится в ванну, где уже постиралось белье, на бегу захватывая вещи с пола. — Ну что, малыш, пора спать, — Чанбин прижимает сына к себе сильнее, и начинает напевать мелодию, над которой Джисон работает уже почти неделю, да еще и без наушников, а так как они часто работают вместе, она отпечаталась в его памяти навсегда. Джунхён очень похож на Хёнджина. Пухлые губки, большие глаза, пушистые ресницы, только родинки под глазом нет. От Чанбина ему досталась, наверное, только небольшая лопоухость. Малыш много улыбается, даже в таком маленьком возрасте. Правда, как и большинство детей, очень плохо спит, часто просыпается и тяжело засыпает. — Надеюсь, у него будет твой характер, — Хёнджин тихонько поглаживает спящего малыша по животику. Сегодня как раз таки был тот идеальный вечер, когда все складывается отлично. — А еще слух и чувство ритма. — Только пусть ростом он в тебя пойдет, — омега расплывается в глупой улыбке и Чанбин никогда еще не был так счастлив. Джунхён засыпает на руках у Чанбина быстрее, потому что не чувствует запах папы-омеги, и тот поскорее перекладывает его в кроватку, мягко целует в лоб и тихо выходит из комнаты, по дороге забирая зарядку и телефон. Хёнджина он находит на диване в гостиной. Младший свернулся клубочком в куче чистового, только постиранного белья, и Чанбин решает его не будить. Он сам устал безумно.

3 месяца спустя

-… я думаю, здесь стоит добавить больше шума, а третья дорожка вообще ни к селу, ни к городу, а вот тут… Чанбин, ты меня слушаешь? — Чан вырывает Со из плена сна и возвращает в жестокую реальность, где сдавать песню уже завтра, а у них готова только рэп партия и бит для припева. — Нам нужно сконцентрировать. Что с тобой такое? — Прости, просто… Я… Хёнджин и Джунни… Неважно, прости. На чем мы остановились? — Чанбин устало трет глаза, стараясь вернуться в реальность. — Давайте сделаем перерыв, я уже вообще ничего не понимаю, и мне начинает казаться, что слова, над которыми я сижу вот уже какую ночь, все больше склоняются к теме самоубийства, — Джисон достаёт из красного мини холодильника три банки вишневого энергетика, параллельно проверяя телефон на наличие непрочитанного сообщения от Минхо с фотографией или видео с малышкой Миё. — Что, мелкий спать не дает? — Это просто кошмар. У него лезут зубы и кроме того, что он все тянет в рот, даже то, что двигается, он спит еще хуже, чем в 2 месяца, — Чанбин отпивает из банки и откидывается на спинку дивана, краем уха слыша, как Джисон шепчет: «это у него от тебя». Спасибо Чану, что не пожалел денег на удобный и мягкий диван с огромным количеством подушек. — Из-за этого Хёнджин еще более раздражительный. Из-за этого мы еще чаще ругаемся, сремся вообще по любому поводу, не разговариваем неделями. Я теперь сплю на диване в гостиной, а они с Джунни в спальне. Я очень сильно люблю их обоих, но с каждым днем это делать становится сложнее и сложнее. Джисон, вот когда станет лучше? Когда я наконец снова влюблюсь в своего мужа, а? Мы даже спим больше не вместе, про секс я вообще молчу. Боже, я так устал. — Ну, это только по началу сложно, потом легче будет. Это я тебе как родитель со стажем говорю, — Хан снова проверяет телефон на наличие сообщений от Минхо, а после понимающе смотрит на Чанбина. — Я тоже жутко бесился на всех, когда Миё было меньше года. Всегда ходил злой, ужасно раздраженный. А все потому, что ребенок действительно отнимает все силы. Постоянно ругался с Минхо с поводом или без, а после года все вернулось на круги своя. И вот: я снова люблю мужа, мы спим в одной кровати и не только спим, если ты понимаешь о чем я. У нас подрастает прекрасная принцесса, и я даже не успеваю следить за тем, как она быстро меняется. Это просто период, пройдет и ты даже не вспомнишь, как тяжело вам было. — Не понять мне вас, семейных людей, — Чан сохраняет весь проект на случай, если Джисон снова захочет посидеть на клавиатуре, как было в прошлый раз. Чан хоть и самый старший (скоро 30, как никак), серьезные отношения нашел относительно недавно в выпускнике старшей школы Чонине. — Конечно, Чонину даже 20 не исполнилось, какие дети, он сам еще ребенок. Как его вообще родители отпускают с тобой на свидание, дедуля? — Джисон снова шутит о том, что Чана посадят в тюрьму, если кто-нибудь узнает, что он встречается со школьником, когда Чанбин задает мучавший его вопрос. — А ты не думал о разводе? Джисон резко замолкает, ошарашенно вглядываясь в уставшее лицо Со. — Нет. Все настолько плохо? — Не прям так ужасно, но… Я все чаще стал задумываться о том, как жил раньше, до встречи с Хёнджином. Я работал в любое время суток, в студии мог оставаться хоть до утра, делал, что хотел, в квартире у меня пахло освежителем, а не дезинфицирующими детскими салфетками, и все как то… проще было? Я скучаю по тем моментам, когда был полностью свободен. Когда меня не связывали по рукам и ногам обязательства. Теперь же, когда прихожу домой, то сразу становлюсь раздражительным, злым, даже Джунни лишний раз на руки не возьму, с Хёнджином вообще не разговариваю. Поэтому стараюсь в студии задерживаться подольше. Не знаю, что со мной, но знаю, что это пиздец, как неправильно. Они молчат и это молчание давит. Чанбин кожей чувствует осуждение друзей, но вслух никто ничего не говорит. — Просто подумай о том, какой гигантский путь ты проделал: от встречи в ночном клубе, до становлением настоящей семьей. И проделал ты его с Хёнджином вместе. Ты женился на нем, правильно? Значит, ты нашел в нем что-то такое, что тебя притягивает? Джунхён — ваш запланированный ребенок, желанный и любимый. Я помню, как Хёнджин переживал, когда тест был отрицательным, думаю ты сам это помнишь. А помнишь момент, когда он сказал, что у вас будет малыш, или когда ты впервые увидел его на УЗИ? Или когда впервые взял его на руки? Это же удивительные моменты и они никогда больше не повторятся. У вас сейчас серьезное испытание — вы учитесь жить втроем, меняете привычки, расписание и образ жизни в целом, но без этого вы не сможете идти дальше. Вам нужно пройти это вместе. Если ты сейчас сбежишь, то лучше не станет никому. Зубы прорежутся, бессонные ночи пройдут, а малыш перестанет капризничать и все встанет на свои места. Вот сейчас, в этот момент, ты нужен им обоим как воздух, а ты сбегаешь от любимых людей, затыкаешь уши и кричишь, что ничего не слышишь, и вообще не трогайте меня. Как бы тяжело не было, помни, что это все пройдет, это все — просто часть роста, — Джисон проговаривает все на одном дыхании, продолжая пилить Чанбина взглядом. — Главное, напоминай себе, почему ты сейчас там, где ты находишься. Помни, что правда важно. Джисон уходит на два часа раньше чем обычно, ссылаясь на боли в шее, и они делают вид, что верят. Чанбин тоже уходит пораньше, оставляя Чана решать накопившиеся проблемы и дела.

***

— Чанбин? — Хёнджин просыпается от того, что кто-то обнимает его со спины. Холодные руки обвивают тонкую талию, а знакомый запах обволакивает все вокруг. Так давно они не прикасались друг к другу. — Как он? — Чанбин утыкается Хёнджину в шею и хочет запомнить этот момент навсегда. — Сегодня уже лучше, кажется скоро появится первый зуб, — Хёнджин улыбается, вспоминая Дужнхёна, грызущего ухо плюшевого синего зайца. — Прости меня, ладно? Я правда вас очень люблю, — мягкие поцелуи в области шеи. — Вы мне очень нужны. Я знаю, что не продержусь и дня без вас. Меня пугали сложности, и до сих пор пугают, но мы справимся, да? Мы справимся со всем вместе? — Да… Мы сильные, — Хёнджин поворачивается к мужу лицом и смотрит в глаза напротив. Сколько времени они просто не обнимались? — Я люблю тебя. — Я тоже.

3 года спустя

— Пюре в холодильнике, только не забудь разогреть, пить давай только теплую воду, не сок. Чистая одежда в выдвижном ящике в белом комоде. Если будет капризничать, постарайся укачать его, положи на мою сторону кровати — он всегда там засыпает, и прочитай сказку про барашка. Так, что еще. Когда пойдете гулять, одень на него теплые носочки и фиолетовые ботинки. А еще…- Хёнджин стоит в прихожей, заматывая большой синий шарф вокруг шеи, и в какой раз напоминает Чанбину о всех необходимых процедурах. Сегодня знаменательный день — Хёнджин наконец выходит из декрета и возвращается на работу в издательство. Поэтому поводу Чанбин забрал всю работу и половину оборудования домой на целые две недели, пока Джунхён не пойдет в садик или пока они не найдут няню. — Джинни, не волнуйся, у нас все будет хорошо. Правда, Джунни? — Чанбин подхватывает сына на руки, целуя в пухлую щечку. Все таки Джисон был прав, сейчас Чанбин души не чает в своем маленьком альфочке. Джунхён очень подвижный малыш, но всегда слушается родителей, особенно папу-омегу. Он очень любит смеяться и смех такой же звонкий как и у Хёнджина. — Да, Джунни посмотрит за папой, а папа посмотрит за Джунни, — разговаривать малыш научился не так давно, но простые предложения уже легко составляются и произносятся. Хёнджин издает какие-то непонятные звуки умиления и тянет руки к своему солнышко. — Я буду скучать по тебе, малыш. Хорошо себя веди, ладно? — омега целует сына в макушку и крепко прижимает его к себе. От него пахнет детской смесью, кремом с календулой и любовью. Мальчик громко смеется, прям в точности как Хёнджин, и обнимает папу за шею. Как бы сложно не было, Чанбин всегда знал, что очень хочет детей, хочет семью, хочет с семью с Хёнджином. Непросто жить с кем-то, находиться, буквально, 24 часа вместе, все проблемы решать вместе, но этому просто надо научиться. Впереди будет еще множество трудностей: проблемы с учебой, с поведением, споры и ссоры, подростковые закидоны, первая любовь и первое расставание, и множество чего еще. Но чтобы быть с кем-то, надо иметь силы и терпение. Силы чтобы меняться и учиться новому. И сейчас Чанбин, кажется, готов. Сейчас, когда его муж держит на руках их маленького сына, а сам Чанбин в полуметре от них улыбается самой теплой улыбкой на свете, он понимает, что счастлив. По настоящему счастлив.