oh, what a life ; season 2: revival

Горящее здание застыло перед её глазами. Супергёрл до сих пор не понимала, как именно интернат для трудных подростков стал целью для банды инопланетных преступников, однако, они по большей части старались отвлечь внимание блондинки на что-нибудь другое; скорее всего, они были уверены в том, что девушка из стали бросится спасать десятки детей и воспитателей, но благодаря агентам ДЭО, вмешавшимся в самый подходящий момент, нарушители не сумели скрыться. Они были задержаны, и это позволило Супергёрл завершить начатое. Все дети и сотрудники приюта были спасены, никто не пострадал. Под общее описание удачного завершения миссии не подходило лишь здание, наполовину сгоревшее, наполовину разрушенное из-за физической баталии, развернувшейся между инопланетянами. Кара понимала, что всё могло произойти иначе, она отдавала себе отчёт, что наверняка совершила ошибку, – вот только её собственные размышления никого не интересовали. На фоне пылающего огня и разрушенного интерната светловолосая героиня могла видеть лишь разочарование и безнадёжность в глазах тех, кого она спасла. Дети, подростки всё ещё смотрели на неё с привычным блеском в глазах, с частицей восхищения, но вот взрослые, те, кто занимал разнообразные должности в приюте, безудержно предъявили Супергёрл множественные претензии и обвинения. — Нам очень жаль, простите. Мы проследим за тем, чтобы вы получили всю необходимую компенсацию! Кара старалась подойти к ним, оказаться ближе и объяснить всё произошедшее; ведь, видят все боги, она не хотела, чтобы пострадали невинные, она абсолютно не хотела подвергать опасности обычных граждан. — Вы всегда говорите, что вам жаль. Разрушено одно здание или два, целый квартал или половина города, – вам всегда жаль! Но что ты можешь знать, Супергёрл, о настоящем сожалении? Думаешь, эту компенсацию мы получим уже завтра? Или что её окажется достаточно, чтобы отстроить всё, что было разрушено сегодня? А что делать этим бедным детям, оставшимся без крыши над головой? Они никому не нужны! Никому нет дела до того, где они сегодня будут спать или что они будут есть! Всё, что нам остаётся, надеяться на милость администрации города, что они предоставят всем этим детям временную крышу над головой. Однако мы такие не одни. Но ведь самое главное – о, это всегда главное, что у тебя получилось поймать треклятых преступников! Этих чудовищных монстров, которые постоянно отравляют жизнь нам, обычным людям! Лучше бы их вообще не было! Всех этих инопланетян! И тебя тоже! Дэнверс попыталась сделать шаг навстречу, её губы, слегка дрожащие, были приоткрыты и она не могла подобрать слов. Каждое слово, слетевшее с чужих уст, било, словно хлыстом и скрыться было невозможно. Блондинка, если честно, не знала, что может ответить; разве могла она сказать хоть что-то, что уменьшило бы гнев этих людей? Алекс, подошедшая к Супергёрл, взяла ту за руку и поспешно отвела в сторону. — Кара, не слушай. Ты задержала преступников, спасла множество жизней. Ты сделала всё, что могла. Возвращайся в ДЭО, я сама здесь закончу. — Но они же правы… какой ценой я сделала всё, что могла? Опять. — Кара. Алекс хотела что-то ответить, она осознавала лучше, чем кто-либо другой, как сильно ранили эти слова её младшую сестру. Но Супергёрл уже исчезла, растворившись в бесконечно голубом океане среди редких облаков. Тогда она вернулась в ДЭО. И её кулак оставил внушительный удар на одной из стен, выломав кусочки бетона. Резкий вдох пронзил её грудь. Светло-голубой простор на небе сменился густой темнотой, разбавляемой мягким лунным светом, проникающим через панорамное окно. Дэнверс дышала тяжело и шумно: грудная клетка вздымалась часто, будто в такт быстро бьющемуся сердцу. Кара несколько раз моргнула, пытаясь вернуть самообладание над собственным телом, но после того дня всё шло абсолютно не так; всё казалось вновь неправильным. Лена спала рядом с ней. Её голова лежала на плече репортёра, и тёплое, равномерное дыхание достигало чужой кожи. Лютор обнимала её, трепетно обвив руками, и тёмные волосы были практически повсюду. Они в самом деле были повсюду, но Кара уже привыкла к тому, сколь непослушны были локоны СЕО после захода солнца. Светловолосая девушка, до сих пор ощущая отголоски очередного плохого сна, позволила уголкам губ приподняться, когда взгляд её коснулся лица возлюбленной. Лена была очаровательна. Совершенно великолепна в своей беззащитности и искренности каждую ночь. Кара чувствовала разливающееся в груди тепло, и это тепло помогало ей успокоиться. Однако в ней всё равно сильно было желание выйти на балкон. «Проветриться» – единственный шанс очистить сознание от сцен нескольких похожих дней, застывших в памяти. Выбраться из хватки Лены оказалось намного сложнее. Брюнетка, казалось, даже во сне не желала ослабить объятия – с такой силой она прижималась к Дэнверс, будто та могла испариться в любой момент. Меньше всего Супергёрл хотела потревожить сон Лютор. Когда ей всё-таки удалось тихо выйти на балкон, оставив Лену обниматься с подушкой, с губ сорвался громкий вздох. Ночной Нэшнл-сити встретил её приятным сиянием и монотонным шумом, свойственным каждому городу. Дэнверс не слышала сирен полицейских машин, отсутствовали выстрелы или чьи-то мольбы о помощи. Создавалось впечатление, что жизнь наконец-то стала хотя бы отдалённо похожей на ту, о которой все мечтали. — И почему же тогда всё остаётся таким… неправильным? — До сих пор переживаешь из-за слов той женщины? Внезапно раздавшийся позади голос Лены вызвал в теле Кары лёгкую дрожь. Брюнетка подошла к ней, обняв со спины, и уложив подбородок на плечо Супергёрл. — Ох, Лена, я всё равно разбудила тебя? Прости, пожалуйста, я не хотела… — Ты не разбудила, моя дорогая. Ты же знаешь, что я просто не могу спать, когда тебя нет рядом со мной. И я сразу чувствую, когда ты исчезаешь, ага. Светловолосая героиня ощущала улыбку Лютор, когда губы той коснулись кожи на её шее. Дэнверс не сдержала такой же улыбки и развернулась к возлюбленной. Зелёные глаза смотрели на неё с нежной любовью, заставляя сердце трепетать. — Кажется, подушка плохо сыграла мою роль… — Я ведь уже говорила, что ты – лучшая подушка на свете. СЕО пыталась её развеселить, отвлечь от неприятных мыслей, – Кара это понимала, и она была благодарна за то, как сильно о ней заботится Лена; порой вовсе забывая о себе самой. — Я скоро вернусь, Лена, засыпай. У тебя много работы уже… сегодня. Если ты начнёшь не высыпаться из-за меня… — Кара, послушай меня. Лютор приложила ладони к щекам Супергёрл, не позволяя той отвести взгляд. Дэнверс только шумно вздохнула, когда её голубые глаза, темнеющие из-за терзающих сомнений, столкнулись с зелёными глазами темноволосой. — Когда Лекса арестовали, когда вся империя, выстроенная Люторами, перешла ко мне, я больше всего на свете желала изменить впечатление людей о нас. Мне хотелось, чтобы, слыша фамилию Лютор, человек задумывался сразу о том, какие технологии мы разработали, дабы спасать чужие жизни; чтобы не думали о тех преступлениях, совершённых ранее. Я хотела очистить историю своего имени в первую очередь. Брюнетка всё ещё смотрела на Супергёрл с неизменной нежностью в глазах, поглаживая большими пальцами кожу её щёк, однако, голос её звучал твёрдо, абсолютно непоколебимо. — Смотря сейчас на весь пройденный путь, на все трудности и ошибки, я понимаю, что в какой-то мере я достигла желаемого. По крайней мере, окружающие больше не видели во мне смертельную угрозу, но и улыбками меня не одаривали. Я всё ещё оставалась Лютор. Я всё ещё оставалась той, от кого в любой момент ожидали предательства; ожидали глобального преступления против всего человечества. Но теперь об этом не говорили вслух. Теперь… мне частично доверяли, возможно. Кара отрицательно закачала головой, в её зрачках яркими искрами загорелось негодование и она хотела протестовать против такого высказывания, но Лена, приложив палец к её губам, не позволила ей произнести ни слова. СЕО продолжала тепло улыбаться. — Мир слишком большой, Кара, чтобы угодить исключительно каждому. Сколько бы добрых дел ты не совершала, сколько бы жизней ты не спасла – кому-то всегда будет мало; кто-то всегда будет винить тебя в том, что ты сделала недостаточно, что ты обязана стараться больше. Но знаешь, что ты на самом деле обязана делать? Быть собой. Никого не слушать. И поступать так, как велит твоё сердце. В любом случае останется человек, который обвинит тебя во всём. Однако он будет не прав. Поверь мне, никто не знает, сколь многим ты жертвуешь ради тысяч незнакомцев. Не забывай об этом. Не забывай о том, что ты – герой. Ты – мой герой. Не забывай о том, что тебя любят. И пусть ненависть единичных твоих противников сделает тебя только сильнее. Эта сила поможет тебе показать им, как они ошибались. — Лена, я... Брюнетка ощущала, как подушечек её пальцев достигли несколько слёз: мокрые дорожки, несущие в себе и благодарность, и освобождение, моментально вызвали в Лютор единственно верную реакцию – она крепко обняла Супергёрл, так крепко, насколько ей хватало сил. — Всё хорошо, милая, всё хорошо. Темноволосая поглаживала по спине возлюбленную, прикрыв глаза, когда сильные руки Дэнверс обвились вокруг её талии. Они стояли на балконе в таком положении несколько минут под усыпанном звёздами небом, освещаемые волшебно лунным светом. Когда Кара успокоилась и приподняла голову, на её лице сияла привычная улыбка, а глаза – всё ещё блестящие из-за слёз – обрели огонёк пылающей веры. Лена не могла ничего сделать, кроме как улыбнуться в ответ. А потом – репортёр склонилась к ней и их губы сомкнулись в мягком поцелуе. Блондинка приподняла Лютор на руках, относя обратно в спальню. Лена смеялась, когда Кара аккуратно уложила её в кровать и укрыла одеялом. Но когда светловолосая героиня легла рядом, СЕО сразу же прижалась к ней, уложив голову на любимом своём месте – на груди репортёра. — Сладких снов, Лена. — Доброй ночи, Кара. Супергёрл улыбнулась, слыша, как ещё недавно властный и абсолютно самоуверенный голос брюнетки сменился очаровательным мурлыканьем, согревающим сердце лучше всех известных миру средств.