Из объятий тьмы

Тони устал. Тони переживал. Тони хочет напиться и, упав в кроватку, проспать дня три. Он хочет обнимашек. Чуткие руки малышки согревали его душу, и мужчина медленно расслаблялся. Они сидели в приятном полумраке и согревались. Номер в Германии слепил дороговизной и излишне большим количеством предметов роскоши. Много, много лишнего, бесполезного и искусственного. Много того, что напоминает. Тяжёлые портьеры напоминали Гарри о старинном доме Блэков, о жутком ощущении пустоты погибающего дома и Сириусе, на фоне этих самых старых портьер – скалящемся и осунувшемся. – Малышка, – обронил Тони, – расскажи что-нибудь. Что угодно. Гарри провела языком по губам и стала перебирать воспоминания. Нужно было что-то лёгкое, необременительное, без привязи к тяжёлым и гулким чувствам. Но ничего радужного не шло. И Гарри снова поплыла по течению, повинуясь пришедшим мыслям. – Когда мне было одиннадцать, я впервые убила человека. Старк приподнял голову, всматриваясь в поддернутые мутной ностальгией глаза. – Было... больно. Все мне говорили про самозащиту, что мне надо отбросить переживания и просто идти дальше, но я не могла. Я думала о нем каждый день, – она шептала слова, будто они причиняли ей мучения даже после стольких лет, – а ночью я плакала. Мне не было так больно, даже когда дядя Вернон избил меня за забытые на полу моим кузеном детали Лего. Он наступил на них, – со смешком пояснила она, и Железного человека прошило отчаянное сожаление. Тони никогда не били, он даже не знал, насколько много боли может принести обычный шнур, пока не попал в плен. Они помолчали, вдыхая теплый прогретый воздух и цепляясь друг за друга. – Я так испугался, когда Человек-муравей ударил Питера. Думал, помру от разрыва сердца, – пожаловался он. В дверь робко постучали, прерывая их откровения. – Мистер Старк? С вами все в порядке? Вы были ранены... – боязливо поинтересовался приглушенный дверью мальчишеский голос. Тони коротко простонал, расцепляя объятия, и быстрым шагом добрался до двери. Приоткрыл ее нехотя и уставился на покрасневшего от полуголого вида наставника парня. – Шкет, ты немного не вовремя. Питер озадаченно нахмурился на откровенный намёк. Гарри специально выбрала этот момент, чтобы появиться в поле зрения мальчика. В одной рубашке Тони она выглядела вызывающе, хотя между ними до сих пор не было ничего интимного, плотского. Была только духовная близость и полное понимание друг друга – именно это сейчас являлось главным для них. – Не прогоняй мальчика, он просто переживает за тебя. Она, ни капли не стыдясь обнажившихся бёдер, подошла к мужчине, нежно обвивая его руками за талию. Питер покраснел всем лицом, спрятал взгляд и неловко переминался с ноги на ногу. – А вы...? – О, да, кстати. Познакомься с моей малышкой. Ее зовут Гарри. Девушка улыбнулась мягкой, доброй улыбкой и потянулась потрепать Питера по спутанным кудряшкам. У Гермионы тоже были кудри, и Гарри всегда по выходным укладывала ей волосы. Сердце неприятно заныло. Нет, кудрявая, мягкая и решительная Гермиона осталась в прошлом, как и их псевдодружба. – Заходи, мы как раз скоро будем обедать. Ну же, – брюнетка решительно потянула его внутрь под смешливый фырк мужчины, – не стесняйся. Питер был вынужден позволить себя увлечь и усадить на стул. *** Паучок не сразу понял, что именно ему говорят, и осоловело, под гнётом стремительных перемещений, похлопал ресницами. – Что, простите? – Ох, шкет, просто ответь на вопрос: мороженое будешь? – с лёгким раздражением спросил мужчина и ногой выдвинул переносной мини-холодильник. Там оказалась пачка обычного пломбира, и Тони быстро переложил ее на стол. – Д-да! Буду, конечно. Девушка, все так же одетая лишь в мужскую рубашку, села напротив. – Итак. Питер, тебя ведь так зовут? – она дождалась робкого кивка и сложила пальцы в домик. – Расскажи о себе. Питер смутился, что-то пробормотал себе под нос и принялся рассказывать, иногда запинаясь на моментах, связанных с собственной школьной жизнью и вечными косяками. Но Гарри не спешила смеяться над ним и просто внимательно слушала, не перебивая, и Питеру вдруг стало легче. Он больше не робел, мог связать слова в адекватное предложение и перестал прятать глаза от смущения. Тони молчал, сидя рядышком, небрежно забросив руку на девичье плечо. Это неосознанное домашнее движение не укрылось от мальчишки, и Питер задавался вопросом: кто она и в каких они отношениях? В дверь снова постучали, но уже уверенно и решительно. Раздался голос молодой девушки с объявлением о обеде. Тони поднялся, не торопясь, и распахнул дверь. Миленькая молодая немка с кокетливыми пшеничными завитыми локонами вымученно заулыбалась, и Тони посторонился, пропуская тележку. Питер и Гарри пропустили мимо ушей перечисление блюд и напитков и просто друг друга изучали (Гарри) или пялились на уходящий вниз шрам возле ключицы (Питер). – Раз вас трое, мне сервировать на троих? – прощебетала горничная и похлопала ресничками, силясь привлечь внимание самого Тони Старка. Полуголую девицу немка старательно игнорировала. Старк отказался от дополнительной тарелки, и Питера внезапно уколола обида. Детская, мелочная, но он не мог ничего с собой поделать. Гарри положила руку на плечо мальчика с самым загадочным видом и покачала головой, скашивая взгляд на мужчину. – Я ем исключительно из одной тарелки с малышкой. Считайте очередным моим заскоком, – пояснил Старк, в том числе для Паучка, и сложил руки на голой груди, позой показывая, что пора бы дамочке уходить. Выкатывала пустую тележку немка, сжимая зубы и матерясь на родном языке. Питер проводил взглядом пышущую гневом горничную. – А не слишком резко? – В самый раз. Если не обломать сразу, начинается целое представление, – отмахнулся Старк и принялся резать кусок пирога. Он так сосредоточенно орудовал ножом и вилкой, что Питер поневоле стал следить за действиями наставника. Закончив, мужчина отложил приборы и стал... кормить Гарри с рук. Паучку вдруг стало стыдно, будто он подглядывает в щелку за чем-то... интимным. Нежность так и сквозила между этими двумя. Питер будто окунулся в море из нежного пуха – так умиротворённо стало на душе. Мальчик замялся и решил поесть для отвлечения своего внимания, блюда-то были от шеф-повара, а желудок непрозрачно завывал. Ароматы витали невообразимые. Собралась голодная слюна, и Питер понял, насколько на самом деле проголодался с битвы. Синяки слабо болели, но не мешались. За общим раздумьем Паучок закончил с обедом намного раньше, чем взрослые, и стал просто наблюдать за трапезой напротив. Размеренные движения мистера Старка и изящные ленивые Гарри притягивали взгляд. Они и правда ели из одной тарелки. Питер, как и любой фанат Железного человека, конечно, был в курсе о последних новостях про пассию мистера Старка и не понимал одного: почему вдруг Тони Старк прячет ее? Разве было что-то необычное в Гарри, чего не было в тех же самых моделях плейбой? Чутье безмолвствовало, и Питер окончательно растерялся. Глубокие зелёные глаза и черные волосы. Гарри не была типичной красоткой с обложки, но... Красота ведь бывает разной? Гарри говорила тихо, степенно, даже когда шутила с мистером Старком. Насквозь пропитанная мудростью – вот как она ощущалась Питером. Он прислушался к разговору, возвращаясь в реальность. – И тут профессор как завопит! Она-то думала, что я смиренно возьму платье и пойду на бал в приказном порядке, а оно вот как получилось. Мои любимые джинсы не пережили тот вечер, но я бы снова так поступила. – Девушка хохотнула и прикрыла рот ладошкой. – Сириус бы меня не наругал, ещё вручил бы мне кожаную куртку для полноты картины. Она вздохнула с неуловимым сожалением, вдруг на что-то решившись. – Сириус умер. Его убила моя родственница, да ещё смеялась над его смертью. Будто над хорошей шуткой. Беллатрикс была сумасшедшей убийцей и не щадила никого. Родная кровь, не родная, ей не было разницы. – Брюнетка попыталась скрыть мелко дернувшуюся руку и неосознанно потерла предплечье, тем самым слегка оголяя кожу. Говорила, будто знала не понаслышке. Питер мельком, только благодаря паучьей мутации, смог разглядеть неаккуратный шрам на бледной коже, будто кто-то пытался вырезать ножом тату вместо аппарата. Тони тоже заметил это движение и накрыл ее ладони своими, безмолвно поддерживая. Питер снова почувствовал себя лишним, но не решился заговорить. – Мы можем свести их, если хочешь. – Нет! – она отчаянно закусила губу. – Это напоминание о драгоценности доверия. Каждый шрам – результат моей беспечности и наивности. Я вижу и постоянно напоминаю себе. Она вдруг перевела взгляд на мальчика, несмело улыбаясь, и прошептала: – Не держи обиды на людей, ребенок. Однажды вы все встретитесь в Садах вечной госпожи, и мирские заботы покинут вас сразу же. Говорила она спокойно, отчётливо, с толикой ностальгии. Мистер Старк нахмурился, стискивая девичьи пальчики в руках, и ловко перевел тему на смешные случаи с Маркизой. С непонятной интонацией пояснил на вопрос Питера, что Маркиза сейчас уже летит домой, и добавил, что и им надо бы собираться. Паучок понятливо закивал, внутренне все же немного сомневаясь. Зачем тогда было тащить с собой животное? – Давай, ребенок, иди в номер и собирайся, скоро вылет. Если захочешь поесть с нами вкусненького, звони. Он же сможет позвонить? – взволнованно прижала руки к груди Гарри, обернувшись к мужчине. Он усмехнулся подобной детской манипуляции, но уступил. Как показало время – Гарри никогда не сделает что-то, что сможет навредить. А манипулирует она всегда открыто, нарочито, даже шутливо, и Тони всегда отвечает согласием. В основном, все замаскированные просьбы касались его здоровья или отдыха, так что Старк даже не думал об этом сверх нужного. – Конечно. Хэппи потом сбросит тебе номер Гарри, но чтоб в мое отсутствие никакой травки или алкоголя! Тебя касается, Питер! – сурово погрозил миллиардер. – Гарри благоразумна и не станет ничего вытворять, с учётом полного карт-бланша с моей стороны. А вот ты подросток - и этим все сказано. Питер проглотил детское обращение и покорно согласился. За возможность хоть иногда проводить время так, как сегодня, Питер готов на многое.