Романтика

— Ай, блять!       Ната отлетел от духовки. Ошпаренная рука тут же покраснела и покрылась волдырями. Сунув палец по фалангу в рот, он снова попробовал достать противень, при малейшем жжении отдергивая руку. Дым валил из духовки мутными облаками жара — детекторы орали (и неимоверно раздражали). — С-сука, — прошипел сквозь зубы парень, вытирая тыльной стороной ладони испарину с лица, прежде чем предпринять очередную попытку достать чертову посудину.       Щелчок открывшейся двери напугал его до чертиков. Он нервно дернулся и, замешкавшись, выпустил противень из рук. Грохот и тихая матерщина эхом отдались на лестничной площадке.       Сеха со всех ног понесся на кухню, по пути сбрасывая ботинки и стараясь не задохнуться от дыма. — Ната, какого…кха, черта? — он быстро выключил духовку и открыл окно, после чего буквально подлетел к парню, развалившемуся на полу с недовольной физиономией. — Ты опять разносишь квартиру? Миссис Гонгальд нас убьет, — беззлобно сказал он. —…да пошла она, — пробурчал Пес, пряча взгляд.       Сеха тихо хохотнул: — Она тебе нравится, — напомнил он. Ната лишь неопределенно пожал плечами.       На полу вокруг них валялись крошки и обугленные куски теста, а злосчастный противень укатился под кухонную стойку. Сеха вздохнул. — Что ты пытался сделать?       Ната уселся поудобнее и снова небрежно пожал плечами. Сеха вопросительно уставился на него, ожидая ответа, но тот упрямо молчал. Тогда, Сеха продолжил: — Обжегся?       Ната состроил оскорбленную гримасу, бросая на него взгляд. — Нет.       Приподняв бровь, Сеха скептически смотрел в ответ. — Покажи руки, — сказал он. — Зачем? — Не будь идиотом, Ната. Покажи, — Сеха потянулся за его запястьем, но тот резко отдернул руку. — Ты кого идиотом назвал?! — ощетинился Пес. Он вытянул ноги, тем самым мешая подобраться к себе. — Тебя, — недовольно фыркнул Сеха и полез на парня сверху, стараясь удержать того на месте и заодно уклоняясь от пинков и попыток выцарапать себе глаза. — Блять… Ната! — пыхтел он, явно проигрывая. — Отвали! — Пес с силой пнул его в пах и тут же отодвинулся подальше, упираясь в угол кухни.       Сеха гортанно зарычал, подстегиваемый болью, и высвободил Силу, в мгновение обездвиживая Нату, чье тело лишь на секунду блеснуло фиолетовой искрой. — Сука! Так нечестно! — закричал тот, тщетно пытаясь подавить синее пламя.       Сеха облегченно вздохнул. Он приблизился к скалящемуся парню, поцеловал в лоб и принялся осматривать его обожженные ладони.       Когда Ната успокоился, Сеха освободил его и встал. — Иди на диван, я схожу за аптечкой.       Тот молча послушался.

***

      Позже, сидя в гостиной, Ната корчился и громко шипел, пока Сеха обрабатывал его ожоги. — Так что ты пытался сделать? — он кивнул в сторону кухни, на полу которой все еще лежали плоды трудов его парня.       Ната долгое время упрямился, но в итоге нехотя начал рассказывать: — Та девчонка с твоей группы… она, — он замолчал, засмущавшись, но Сеха не стал перебивать. — В-в общем, в прошлом году она тебе, эм, печенье спекла на день Валентина и, эм, в общем, — и он замолк.       Сеха улыбнулся, не отрываясь от ладоней Наты. — Хана. Да, только она не из моей группы. — Плевать. — И что? — закрепив последний бинт, он взглянул на покрасневшего Нату; довольный, он заулыбался шире. — Ты решил спечь мне печенье? — еле сдерживая смех, спросил он.       Ната отвернулся, кончики его ушей были ярко-красными.       Не удержавшись, Сеха засмеялся. Он опустил голову, упираясь ей в торс парня; тот якобы недовольно фыркнул. —…ха-ха-ха, придурок, — сквозь смех выдавил Сеха. — Сам придурок, — пробубнил Ната.       Успокоившись, Сеха хлопнул его по груди и привстал; он все еще широко улыбался. — Пошли, нужно срач убрать… — начал он. — Ага. —…любимый. — Сука!       Увернуться от диванной подушки Сеха не успел.

***

      Спустя пару часов, сидя уже на чистом кухонном полу, Сеха задумчиво грыз кусок обугленного теста. — Это отвратно, — изрек он. — Пошел ты, — устало промямлил Ната, устраиваясь головой на его коленях.       Спустя несколько минут тишины, Сеха добавил: — Оно, кстати, было отравленным. — М? — То печенье, что Хана мне подарила. Оно было отравлено. Она прислуживала монстрам, и ей приказали вывести меня из игры.       Пес понимающе замычал, и прикрыл глаза. — Жаль, что ты не сдох. — Заткнись, — хохотнул Сеха.       Ната протяжно зевнул, устраиваясь удобнее, и тихо промямлил: — Сам заткнись.